Часть 1
Знаешь, на свете сотни путей, Двести тысяч километров дорог. Время течёт, подгоняя рассвет, Но ты не достоин, ты слаб и жесток. Спячка твоя затянулась, друг мой. Не приходил ты давно в этот мир. Нет, расставаться с нажи́тым легко, Только бы свет ясный был впереди. Лайя, Лале, Аслан ли то — брось. Всё это маски и игрища тьмы. Где ты восстал, там и умрёшь. Бедный наш пленник горчащей судьбы. Помощь моя, увы, не нужна. Правду ценил ты, а что с нею сталось? Лжёшь без конца, обходя все пути, Так, что другим ты рисуешь опасность. Просишь простить, не гнуть, гонишь прочь. Это тебя, Король наш, касалось? Так ото сна пробудила лишь строч, Картинкой цветной засев в недрах малость. Друг твой хороший стал помогать: Тут подлатать, там починить. Замок смог старый, великий достать. И как же ему ты отплатил? Деньги и статус, имя и слава, Любая согласна с тобою быть всей, Но помешался ты, изверг проклятый, На недоступной, никогда не твоей. Вспомни, веками страдал ты по ей: Ни блеска глаз, ни родного словца. Монстром ночи, сброда нечистью стал. Не мог же избрать иного пути? Сколько булата переломал, страшно подумать, Непреклонен ты был. Раз, при подъезде приветственный знак. Два, твою Лайю в лиану вплепи́м. Нет-нет, как забыл, ты ж «сложно́й человек», Тебя не раскусишь, не выплюнешь, съешь. Правитель могучий когда-то ты был, А теперь лишь простой человек. «Слаб ты и жалок, как и мир твой». Тонкий ручей вдруг взорвался фонтаном. «Умный актёр хитро́ вжился в роль, Так и пора блистать клыками в гортани». Дружба? Привязанность? Всё это вздор. Что же она вдруг с тобой натворила? Где твой запал? Где гнев и где злость? Нет, слюнтяям не место в Подземном том мире. Столько же раз тебя предавали, Сколько ты вынес, неужто то зря? Они четверили, ломали, топтали, Покуда у нас ты был выше Царя. Я помогал тебе снова и снова, Обиды не помня, не переча никак. Как же любил ты то дерзкое слово… «Я не ненавижу тебя». Чудище лапами режет скалу, Миг, и ярки́е столпы полетят. «Нет, то неправда, то может быть сном», Да, дорогая, его жутким кошмаром. Балаур скоро выдохнет, селенье сотря, И из истории, и из местных легенд. Выбор ты, Влад, не любил никогда, Так не жертвуй никем, чтоб спалить всё до тла. Бёрнелл всё поймет, если только не «но»: Ты же чудовище, местный вампир. По капельке крови бережно пьёшь, Будто не черпаешь её света сил. Вот и Величество, потчуем Вас! С болью тупой попускаешь ты тело. Льнёшься к груди, не слыша ответа. Зря, сердце встало, её не спасти. Истинный тёмный король гор Карпат Не ценит ничуть весь церемониал. Несётся к горе, эфес крепко держа. Взмах, ещё два, и снова затишье прокля́то. Враг побеждён, отступил, убежал. Друг же ваш верный слугою вновь стал. «Мне очень жаль», — голос низкий, глухой, Да обращён он отнюдь не к живой. Могила раскопана на заднем дворе, Двадцатая, кажется, иль больше их, нет? Спокойно её вечным сном накрываешь, Ты снова не тот, кем она восхищалась. Скоро ведь цикл на убыль пойдёт. «Локид, прошу, вернёмся домой». Мне не послышалось? Это точно так есть? Твоё появление будет нам честь. В полночь сойдемся на Стиксе, Харон Проводить тебя шесть веков как готов. Аид молчаливо Вашу руку пожмёт, И трон твой подземный навеки, дружок.
