Без масок

Иногда Диме не хватает на него терпения. Мальчишка бывает невыносим. Ещё не отыгравшее в заднице детство и восточная горячность крови дают в совокупности коктейль, который на вкус острее, чем пресловутая "Каролина Риппер": - "Рот закрой!" - "Диман, иди в жопу!" - "Козёл!" - "Ну ты и дура-ак!" И это всё с нешуточным сарказмом, с дьявольскими искрами в чёрных, как антрацит, глазах. Но Дима не верит. Он прекрасно знает, что будет происходить потом, когда все разбредутся кто куда, камеры погаснут, а студия погрузится в полную тишину: - "Димка... Димочка..." - "Не смей меня отпускать!" - "Ещё... Ещё, ну, пожалуйста..." Судорожные объятия юных крепких рук, влажные после поцелуев губы, блестящие в неверном свете неоновых витрин из окна. Прижимается к нему, дурачок маленький, держит мёртвой хваткой. А чего держать? Масленников никуда не денется. Хватит. Набегались от самих себя. Недалеко убежали. - Димка-а... - Эмиль кладёт его руку себе на грудь. Под тонкой смуглой кожей часто, как у испуганной кошкой синицы, стучит сердце. - Всё хорошо-о... - старший отвечает в тон, пытаясь подстроиться под рваный ритм его дыхания. - Правда? - Да... - короткое утверждение Димы смешивается со высоким стоном на пике блаженства - Эмиль вжимается в подушку и почти до крови кусает губы, чтобы не закричать в голос. А утром всё возвращается на круги своя: младший дерзит, огрызается и усердно забивает историю браузера запросами фотографий знойных мулаток. Зачем? Он и сам не понимает. Те, кому надо, уже давно в курсе. А кому не надо, тому и плевать, кто с кем спит и кто кого гуглит. Может быть, маска днём слишком прирастает к коже? Нет. Ведь тогда не найти ответа на вопрос, почему небольшая прохладная рука постоянно соскальзывает в широкую горячую ладонь в тесно набитом лифте или по-хозяйски лежит на Димином колене во время автомобильной поездки. Логичного объяснения, кроме " он - просто мелкий вздорный ребёнок" нет. Но Дима Масленников в других и не нуждается. Эмиль - мелкий вздорный ребёнок, он - большой балбес. Они отлично дополняют друг друга. И любят. "Я за тобой на дно. Голову тобой снесло, Нежное милое зло..."