Танцы

Кугисаки тихо вздохнула, заправив рыжую прядь за ухо. Фушигуро проследил за её взглядом и про себя усмехнулся: у противоположной стены спортзала стояла, окружённая другими второгодками, Зенин Маки. Фушигуро впервые видел её длинные волосы просто распущенными, а не собранными в высокий хвост. Впервые видел её не в форменных юбке и рубашке, а в строгом тёмно-синем платье ниже колена. Ему стало интересно, выбирала ли она своё платье так же долго, как Кугисаки. Вчера Нобара потащила его в торговый центр, потому что одной ей, видите ли, скучно, и вообще, Фушигуро, мне нужен взгляд со стороны. В итоге она два часа искала то самое, идеально подходящее её требованиям. И теперь, видя её взволнованный взгляд, брошенный на второгодку, Фушигуро понимал, почему Нобара так заморачивалась. Она вдруг покачала головой и опустила голову, разглаживая невидимые складки на своём чёрном, обтягивающем именно так, как ей хотелось, платье. По сравнению с ней Фушигуро не заморачивался совсем — пришёл в джинсах и светлой футболке. «Ну конечно, — поддразнивала Кугисаки, укладывая волосы, — Итадори ведь не придёт». Фушигуро на это хмурился и кривил губы. И вовсе не в Итадори дело. Фушигуро просто всё равно. — Иди уже, — сказал он, видя, что Нобара никак не решится. Она перевела на него необычно растерянный взгляд и улыбнулась уголками губ. Кугисаки выпрямилась, глаза её засияли уверенностью перед тем, как она смело шагнула вперёд. Фушигуро хмыкнул, глядя на то, как Нобара, не зная, куда деть руки, за спиной сцепляет пальцы в замок. Походка у неё слегка нетвёрдая — Нобара до ужаса нервничает. Фушигуро почти смеётся: Кугисаки кого угодно при желании поставит на место, заткнёт парой уверенных слов, а при виде Маки Зенин она вдруг теряется, бормочет что-то невнятное, и едва не спотыкается неуклюже о собственные ноги. Когда Фушигуро выныривает из своих мыслей, Кугисаки уже подходит к второгодкам. Маки, до этого увлечённо с ними болтающая, замолкает на полуслове и всё внимание обращает на Нобару. Фушигуро видит, как Кугисаки не решается поднять голову и встретиться с ней взглядом, что-то говорит, держа руки за спиной. Маки наклоняет голову к плечу, отмахивается от хихикающих второгодок, а потом протягивает Нобаре ладонь. Та вскидывает голову, смотрит то на Маки, то на ладонь, и, наверное, не может поверить в происходящее. Нобара неосознанно снова заправляет прядь за ухо, кладёт свою ладонь на протянутую ладонь Маки и — Фушигуро не видит, но знает наверняка — улыбается. Маки, вроде, смеётся, тянет Нобару за руку в самый центр танцующей толпы, и Фушигуро теряет их из виду. Без Кугисаки он вдруг чувствует себя одиноко, складывает руки на груди и спиной опирается о стену. Наверное, не стоило вообще сюда приходить, но Фушигуро хотел лично убедиться, что Нобаре хватит смелости позвать второгодку потанцевать. Нобара, может, и слепая совсем, но Фушигуро-то — нет. Он видел, как улыбается Маки, когда Кугисаки пытается с ней заговорить. Кроме того, никто, ни единая душа в техникуме не рискнёт просить у Маки Зенин списать конспекты. А Нобаре Маки их предлагает сама, когда та говорит, что снова не успела всё записать. Нобара каждый раз краснеет, неразборчиво бормочет благодарности, а все вокруг пожирают её завистливыми взглядами. Маки, ни много ни мало, одна из лучших студенток техникума, у неё аккуратный почерк, а ещё она часто делает пометки, проясняющие не очень понятные в лекции преподавателя моменты. В общем, за конспекты Маки и убить не жалко. А Нобаре они достаются за просто так, стоит ей только намекнуть, что она не очень поняла лекцию. И при этом Кугисаки продолжает думать, что Маки к ней равнодушна. Фушигуро тихо смеётся, прикрыв глаза. Неужели он со стороны выглядит так же глупо, как Нобара? Хотя, пожалуй, разница есть. Итадори ему с учёбой не помогает. Скорее, наоборот — Фушигуро на занятии пододвигает свою тетрадь поближе к Итадори, чтобы тот смог всё переписать. Годжо, который временами ловит их с поличным, смеётся, даже в классе не снимая своих дурацких солнцезащитных очков, и рассаживает их так далеко друг от друга, как только позволяет площадь аудитории. Итадори в такие дни бросает на Фушигуро тоскливые взгляды, а вечером приходит к нему в общежитие, сто раз извиняется и, сидя за столом, переписывает конспекты, пока Фушигуро лежит на кровати и делает вид, что увлечён какой-нибудь книгой. Он мог бы и домой Итадори свои тетрадки давать, но тот сам к нему на метро приезжает, сидит, переписывает и болтает с Фушигуро ни о чём, а когда за окном темнеет, прощается и уезжает домой. Это у них что-то вроде традиции. Лишний повод увидеться вне техникума. Другие преподаватели не такие внимательные, как Годжо, или им глубоко плевать, как, например, Гето-сану. Поэтому Итадори на занятии придвигается ближе и беззастенчиво списывает. А Фушигуро разрывается между необходимостью и желанием: необходимостью записывать лекцию и желанием тупо залипать на Итадори, губы которого постоянно шевелятся, когда он про себя произносит надписи в чужой тетради. Говорит, ему так легче вникнуть в написанное. Фушигуро вздыхает, качая головой. Наверное, права Кугисаки: дурак он. Мог бы сейчас к Итадори уехать, смотреть вместе с ним фильмы, пригласить куда-нибудь наконец. Но Фушигуро стоит у стены в спортзале, в срочном порядке оборудованном колонками и разноцветными светодиодными лампами, среди танцующих студентов, брошенный даже Нобарой. А Итадори на такие мероприятия не ходит никогда — не любит толкаться в толпе людей и глушить себя громкой музыкой. Фушигуро достаёт из кармана телефон и разочарованно смотрит в чёрный экран — аккумулятор, видимо, разрядился. Идея написать Итадори и всё-таки вырваться отсюда отпадает сама собой. Фушигуро увлечённо разглядывает потолок, когда внезапно ощущает рядом чьё-то присутствие. Он резко опускает голову, чтобы наткнуться на тёплый взгляд карих глаз. — Привет! — подходя к нему, Итадори пытается перекричать музыку. Фушигуро хмурится, с трудом подавив желание потереть глаза. — А ты здесь откуда? — Да я… — Итадори уже совсем рядом, так что кричать больше не приходится; он неловко чешет затылок. — Кто-то из преподов деду проболтался, что у нас сегодня танцы, и он меня из дома выгнал. Сказал, чтоб я веселился, как все нормальные студенты, а не сидел весь вечер в комнате. — Хорошо, что ты пришёл, — срывается с губ Фушигуро прежде, чем он успевает подумать. Итадори улыбается ему слепяще-солнечно, как умеет только он. — Скучаешь тут? Кивнув, Фушигуро всё-таки сдерживает едва не вырвавшееся «без тебя» и наконец осматривает Итадори с головы до ног. На нём выглаженная белая рубашка с перекинутым через ворот не завязанным галстуком, чёрные брюки и неизменные, горячо любимые Итадори красные ботинки. Фушигуро становится неловко за то, что он выглядит почти кошмарно обычно. Футболка и джинсы. Серьёзно, чем он только думал? — Чего не завязал? — Фушигуро показывает на самый обычный чёрный галстук, только чтобы хоть на что-то отвлечься. — А, — Итадори, краснея, смущённо смеётся, — я забыл. Он было тянется к атласной ткани, но руки Фушигуро оказываются быстрее: он хватается за концы галстука и неожиданно даже для себя предлагает: — Давай помогу. — Хорошо. — Итадори краснеет ещё сильнее и отводит глаза. Фушигуро завязывает быстро, даже плохое освещение не мешает. Затягивает галстук под воротником и всё-таки ловит на себе внимательный взгляд. Итадори тут же запрокидывает голову, принимаясь с преувеличенным интересом разглядывать потолок. Фушигуро молча стоит рядом, смотрит на свои руки, не зная, что сказать. Благо Итадори быстро потолок надоедает, и он всё-таки решает оглядеться по сторонам. — А где Кугисаки? — спрашивает. — Вы же вместе хотели пойти. Фушигуро молча кивает на танцующую толпу, где Нобара смеётся, держась с Маки за руки. — Ей не до меня, — с лёгкой полуулыбкой отвечает Фушигуро. — Здорово, — шепчет Итадори и не может от Нобары и Маки взгляда оторвать. Фушигуро смотрит на его загоревшиеся глаза, на тронувшую губы улыбку. Что-то мрачное, неприятное колет под рёбрами. Он усмехается — тихо, уязвлённо — и спрашивает: — Хочешь тоже? — и сам не понимает, что — «тоже»? Тоже танцевать с Нобарой? Тоже смотреть влюблённым придурком кому-то в глаза? А Итадори переводит на него взгляд — удивлённый, сияющий. Будто Фушигуро предложил ему что-то, о чём сам Итадори не смел и мечтать. — Хочу, — благоговейно шепчет, и Фушигуро скорее по губам читает, чем слышит. — С Кугисаки? — хмуро интересуется Фушигуро, стараясь звучать и выглядеть так, будто ему, в общем-то, всё равно. Итадори неловко касается его ладоней и говорит, глядя в глаза: — С тобой. Фушигуро забывает всё, что хотел сказать, а Итадори робко тянет его за руки, оглядываясь на танцующую толпу. — Пойдёшь? — шепчет, теряя всю вдруг обретённую смелость. — Пойду, — отвечает Фушигуро. И вот у него под пальцами ткань белой рубашки. Он ничего не слышит, кроме невнятного шёпота Итадори, ничего не видит, кроме растёкшегося по его лицу румянца, и всё так легко и понятно, как не было, наверное, никогда. Итадори иногда наступает ему на ноги, краснеет ещё сильнее, сбивчиво извиняется, а Фушигуро только улыбается — как влюблённый придурок.