Силуэт

Вновь задыхается, ложась в кровать, хоть на секунду закрыв глаза. Просыпается, чувствуя, как мокрые ресницы липнут друг к другу. Сжимает своё горло руками, пытаясь откашляться от боли, сорвав голос во сне. Он тяжело дышит. Не может встать ещё полчаса, пытаясь успокоиться, пытаясь почувствовать умиротворение и упокоение в своём мире. Он устал. Так сильно устал от сновидений, что не дают ему существовать. Мешки под глазами от недосыпа, энергетики на прикроватной тумбе, пустые чашки из-под кофе, что валялись на полу, но сон в очередной раз выходит победителем. Сердце отчаянно бешено отстукивает свой ритм, а он крепко сжимает свою область груди, пытаясь хоть как-то заглушить боли. Но не выходит. Здесь, наедине только с собой и собственными страхами от потери близких. Но ведь он пытался лишь защитить то, что было так дорого, так почему же возмездие досталось на его душу? Почему же отныне только он не может жить? Откашливаясь, выходит за очередной покупкой в супермаркет, прикрывая лицо капюшоном. Ведь он обещал, что будет жить, несмотря ни на что. Не имел права на собственную смерть, что ходит вокруг неприметно, всякий раз появляясь вплотную близко. Тяжёлый кашель, оставленные на кассе деньги и пакет очередных таблеток с энергетиками. Бежит домой, чтобы вновь засесть и спрятаться от всего окружающего. Так чертовски приторно все данное. Он — убийца, что лишил жизни других убийц, сейчас скрывающийся в коморке, полностью лишённый смысла в существовании. Опять засыпает. Хочет вернуться домой, хочет вернуться туда, где его кто-то ждёт, но вновь возвращается в страшный кошмар, откуда нет выхода. Его снова зовут незнакомые ему люди, кричат, молят о помощи, выкрикивая имя, данное ему спасителем, но не являющимся настоящим: Сяо. Он уже... давно позабыл имя, которым был назван при рождении. Силы его покидают, а он все глубже погружается в пучину отчаяния, давно пребывая во тьме. Свет пролился, впервые себя показав, почти незаметно. Лишь краем глаза, из которого неустанно текли слёзы, он увидел что-то тёплое, что-то необычайно неземное. Чьи-то ладони касались его щек, раз за разом вытирая накатившиеся слёзы. Подняв глаза, он не видит лица — лишь белый силуэт, что ярко обжигал темноту вокруг. Что-то светлое прижало его к себе, нежно поцеловав в лоб, прошептав робким нежным голосом лишь одно:

«Алатус...проснись.»

Он откроет глаза, не почувствовав удушения и мокрых следов на щеках, не будет хвататься за сердце и пытаться отдышаться. Будет чувствовать себя впервые выспавшимся и бодрым.