На войне теряют, на войне находят

— Никогда не говорите солдату, что он не знает цену войне. «Всевидящее око»

— Мама! Ма-ам! Ма-ама! Размазывая слезы по щекам, шестилетний Питер бежал прочь от родного дома, атакованного страшными и злыми людьми в одинаковой зеленой форме. За спиной раздавались крики и выстрелы, а яркий свет и жар пламени от горящих домов, казалось, опережал его на несколько шагов вперед. Цепляясь за корни деревьев, малыш падал, поскальзывался о грязь, но неизменно продолжал подниматься и бежать, не разбирая дороги в темноте лесной чащи. Уже тяжело дышал, но упрямо переставлял ноги. — Где ты, мама? — кричал Питер, глядя в проблески ночного неба. Тетя Мэй велела бежать, умоляла его забыть о родителях, силой выталкивала в окно, не оглядываясь на грубые стуки в деревянную дверь, и плакала, что иначе Питера тоже убьют. Ее хриплый голос остался в памяти, как и прогремевший затем в доме залп. Женщина хотела спрятать его, назвать своим сыном, но не успела. Питер не знал, что угасающий взгляд Мэй провожал его до тех пор, пока её сердце не остановилось, с надеждой, что сердце племянника ещё бьётся. Перепрыгнув забор и преодолев травяное поле, малыш забрёл в лес, и долгие часы бродил по нему, со страхом наблюдая за мрачным местом, скрюченные деревья которого порождали в мыслях сотни воображаемых чудовищ. Продолжая бежать в неведомом направлении, Питер заплутал и оказался окружён вековыми великанами, макушки которых он даже не мог увидеть. Прохлада ночного леса вынудила тело крупно вздрагивать да стучать зубами, особенно когда редкий ветер пробирался в рукава. Мальчик отчаянно звал маму, лишь бы не слышать этой ужасающей тишины, лишь бы не чувствовать себя таким одиноким. Свет среди плотных зарослей заставил Питера собрать все силы и ускорить шаг, и достигнув края леса, он увидел песчаный берег. В ботиночки забивался песок, но он продолжал карабкаться к воде, чтобы наконец набрать ее в ладошки и вдоволь напиться. Пальцы заледенели, мелкие волны речушки добирались до его брюк, отчего колени, на которых он стоял, намокли и теперь противно стыли. Опираясь о землю, Питер тяжело поднялся, смывая песок с ладоней, как вдруг голоса, издающие странные горловые звуки, застали его врасплох. Часто дыша, он пригнулся и засеменил к одному дереву, что своими корнями образовывало небольшое убежище. Спрятавшись, он замер, испуганно обняв руками колени и рассматривая смеющуюся троицу в уже знакомой форме. Фашисты. Те, как и он совсем недавно, подошли к берегу напиться воды, продолжая говорить на своем странном языке. «Я не боюсь» — как мантру повторял про себя мальчик, однако новое неожиданное обстоятельство заставило его тихо вскрикнуть и тут же зажать рот ладошкой. Покосившись в сторону немцев и увидев, что те не обратили на него внимание, Питер вновь перевел взгляд на змею, что свисала с ветки в нескольких сантиметрах от него. Змея высунула язык с шипящим звуком и неспешно поползла вниз. Питер зажмурился. Не шевелясь и дыша через раз, он просидел словно целую вечность, слушая сначала собственное скачущее сердце, а затем и удаляющиеся голоса. Приоткрыв один глаз, он заметил уходящих вдоль берега мужчин, а также замершее уже далеко от него пресмыкающееся. Питер вернулся в лес. Осторожно отодвигая от лица хвойные ветки, он медленно шел, хромая на левую ногу. Острые растения царапали нежную кожу, оставляя дыры на грязной одёжке, а в каштановых кудрях путались листья. В сумраке он брел, повторяя, что не боится, что ему не страшно, но атмосфера давила угнетающе, заставляя сдерживать слезы и вспоминать дом, где так тепло и уютно. Резко оступившись, отчего ноги ломано подкосились, Питер замахал руками и кубарем скатился в овраг, да так и остался лежать, переминая в руке опад прошлогодних листьев и глотая слезы. — Пожалуйста, — говорил он в пустоту. — Пусть кто-нибудь из наших найдет меня.

***

Тяжелые черные сапоги показались в метре от лица спящего ребенка, а позади нерешительно остановились еще одни. Двое мужчин изумленно разглядывали крохотное тело, что свернулось в позу эмбриона, дабы сохранить остатки тепла. Переглянувшись, чтобы убедиться, что все это не чудится кому-то из них, первый снял с плеч свой плащ и нежно укутал им мальчика. Мозолистые пальцы коснулись шеи, нащупывая пульс. — Жив, — будто бы удивлённо информировал он и подхватил Питера на руки. Быстрым шагом солдаты поспешили в обратном направлении. Из палатки доносились приглушенные голоса, прервавшиеся при их появлении. Трое офицеров хмуро склонялись над картой, и тот, что стоял во главе стола, первый поднял на них взгляд. Потоптавшись на месте, вошедший удобнее перехватил свою ношу в руках. — Сэр, разрешите обратиться. — Разрешаю, сержант Барнс, — серьезно ответил командир полка, глядя на членов разведки. Слишком уж скоро они вернулись. — Докладывайте, что в двадцать пятом, чисто? — Командир Старк, не дошли мы до места, — признался он, облизав сухие губы и бросив взгляд на скрытого плащом дитя. Лицо Тони изменилось с озадаченного до сурового в секунду. Эти сведения им жизненно необходимы, а тут… Поджав губы, он сделал несколько шагов вперед. — Отставить. Я вас на прогулку отправлял? Ты приказ забыл? — жесткие слова хлестали, а позади укоризненно и непонимающе смотрели и другие офицеры. — Виноват, сэр, — не отрицал Барнс, наблюдая, как рука Старка тянется к свертку и откидывает ткань. Оттуда на него изучающе посмотрели широко распахнутые карие глаза. Немедленно реагируя и забирая ребенка из рук Джеймса, командир встревоженно отдает приказ привести медика, пока сам несет мальца к кровати, бормоча успокаивающие слова. Сидящий там Клинт бережно перехватывает Питера и сажает себе на колени, пораженно вглядываясь в лицо юнца. Тони устраивается напротив на корточках, остальные офицеры столпились вокруг. — Дети то ни в чем не виноваты, — сокрушался сержант. Никто не спорил. Все следили за напуганным выражением лица мальчика. — Как же вот так можно… — Все-все, не бойся, парень, ты у своих, — Тони взволнованно смотрел на малыша и держал того за руку, которую ребенок крепко схватил и не отпускал. — Звать тебя как? — Питер, — слабо отозвался он, но все равно протянул руку для рукопожатия. — Питер Паркер. — Энтони Старк, — так же представился мужчина, улыбаясь краем губ. — А мама твоя где? — спросил Брюс, поправив очки. Мальчик перевел скорбный взгляд покрасневших глаз на него и ощутил, как дрожат губы, да слезы вот-вот сорвутся с глаз. «Иначе и тебя тоже убьют» «… тебя тоже…» — Тетушка сказала… Тетушка… что мама… — всхлипнув, он не закончил предложение, но все поняли его без слов. Не впервые война лицо показала. Клинт поддерживающе прижал парнишку к груди, растирая плечи. — Ну тихо, тихо… — Не плачь, ты же мужчина, — пряча сочувствие, убеждал командир, подавая металлическую кружку с водой. — Мужчины не плачут. Тот кивал и жадно глотал воду. Остальные вдруг засуетились, Бартон вскочил и умчался, вскоре возвращаясь с яблоками в руках, затем в палатку ворвался повар, уже узнавший о появлении в полку ребенка. Он дрожащим голосом рассказывал, что и суп принес, и хлеб, и даже кусок мяса, и суетливо расставлял все на столе. Роуди взял корку хлеба и протянул мальчонке, но Тони тут же забрал её из рук, откладывая обратно на поднос. — Ему с голодухи лучше легкого супа поесть, — и протянул ложку Питеру.

***

Днем Питер уже лежал в госпитале, среди раненых солдат, что с умилительными лицами глядели, как он стоически переносит боль. Новенький в их рядах успел навести шуму, о его появлении новость разошлась мгновенно. Медсестра Наташа аккуратно замазывала ему царапины, рисуя жгучим йодом картинки на коже. — Ой-ой, — он вздрогнул и хотел уже вырвать ногу из на удивление крепкой хватки миниатюрных женских рук, но Нат подула на ранку, и он успокоился. — Молодец, боец, — ласково улыбнулась она. Вдалеке слышались взрывы, а появление новых раненых говорило об очередной битве. Врачи уверенно зашивали пациентов, стонущих от боли, а медсестры быстро оказывались у постели солдата, которому нужна помощь. Только Наташа сейчас оставалась рядом с ним. — А командир… этот… Он сейчас там? — вдруг задал вопрос Паркер, вспоминая того статного мужчину со странной бородой, который так уверенно разговаривал, поддерживал его как взрослого солдата. — Старк? Там. Да ты не волнуйся, — она поймала его взгляд и обнадеживающе улыбнулась. — Он им задаст. — Его, наверное, все фрицы боятся, — восхищенно протянул мальчик. — И не только фрицы, — фыркнул солдат с соседней койки.

***

Командир с перевязанной рукой спрыгнул с машины, подходя к подчиненным, что успели где-то раздобыть козу. Нахваливали ее так, словно она золотая, отчего Старк закатил глаза да по-доброму усмехнулся, направляясь в госпиталь, чтобы навестить ребенка. — Мне укол делали, болючий-преболючий, во-от с такой иглой, — показал Питер будто не иглу, а целый меч, заставляя мужчину тихо захихикать. — Но я не испугался! Я храбрость тренирую. — Храбрость это хорошо, — как по секрету сказал Тони. — Она пригодится. Честно говоря, — он наклонился поближе к мальцу. — Я тоже уколов боюсь. — Но мужчины не плачут, — вспомнил Питер его слова. Старк кивнул. — А мне Нат сказала, что у вас медаль есть и пистолет особенный. — Верно. За храбрость как раз-таки, — он улыбнулся, увидев, как загорелись глаза мальчонки. — А можно… — нерешительно начал Питер, и Тони кивнул, подбадривая. — Можно пистолет посмотреть? Задумавшись на секунду, командир потянулся к кобуре на поясе и достал незаряженный пистолет, отдавая в руки Питеру. Тот восторженно вздыхает, с любопытством рассматривая именную гравировку, и начинает лепетать о храбрости, пистолетах и танках, через слово задавая новый вопрос. А Старк заинтересованно слушает, и непременно на каждый из них отвечает. — А у меня танк есть! — вспоминает Питер, задирает футболку и гордо показывает рисунок на коже. Нат постаралась. — Ну надо же, — мужчина деланно удивляется и щекочет развеселившегося мальчишку. — А у вас самолет есть? — Самолета нет, — признается Старк. — А хотите, я вам нарисую? Из госпиталя командир выходит счастливый, улыбаясь и косясь на самолет, аккуратно нарисованный на гипсе правой руки. Далеко он не ушёл, так как тут же его поймала обычно собранная Наташа, в этот раз нервно перебирающая пальцами свой халат. — Командир, сэр, я насчет Пита поговорить хочу, — сказала она, и Старк понял, что разговор ему не понравится. — В общем… У нас же тут молоко козье, оно сил придает. Питер окрепнет, мы проследим, — девушка неровно улыбнулась. — Он же и родителей потерял, и тетку… — Я знаю, — огрызнулся Старк, устало проводя ладонью по лицу. Знал, что и до этого дойдут разговоры. — Вы же понимаете: ребенку не место на фронте. — Но у него ведь никого! — отчаянно воскликнула она. — Я за него отвечать буду. Я и другие. — Вам вон раненых класть некуда, — справедливо заметил он, не сдаваясь. — Но он ведь пропадет! Ну умоляю вас! — Отставить, сержант Романова, — отрезал Старк, отводя взгляд от лица девушки, чтобы твёрдо добавить: — Ребенку здесь не место. Развернувшись на пятках, он поспешил покинуть её, терзаемый сомнениями, но не идущий у них на поводу. — Никому не место, — тихо прошептала она вслед.

***

Когда грянула очередная битва, и все офицеры ушли в бой, Питер смог заснуть только на руках Наташи, и то ближе к утру. Девушка честно сообщила вернувшемуся командиру, что мальчонка ждал его. Стоило его глазам открыться и наткнуться на знакомое лицо, Питер прыгнул в объятия Тони, на которые тот с удовольствием ответил. Старк обнимал крепко, зная, что вскоре они расстанутся навсегда. На следующий день мужчина нервно шагал в сторону ожидавшей его троицы. Мальчишка стоял посередине между молчащей Романофф и Брюсом, и оба они чувствовали себя странно. Вся рота привязалась к Питеру, некоторые солдаты лично заходили к командиру с просьбой оставить мальчонку. Многих дома ждали дети того же возраста. Многие так и не дождутся. — Сэр, — кивнул ему Беннер. — Сэр! — копируя тон взрослых, воскликнул Питер, еще не знающий, что сейчас отправится далеко от уже привычного места. — Ну… я это… — Брюс неуверенно почесал затылок, глядя то на Старка, то на Питера. — В машине подожду. Там… посмотреть надо… Наташа тоже тактично ушла, оставляя их наедине. — Ну здравствуй, — мужчина положил руку на плечо Питеру. — А мне дядя Клинт вот что подарил! Бинокля называется! — сбил его с мысли Питер, восхищенно сующий ему под нос настоящий бинокль. — Это хорошо, — пробормотал он, тяжело вздыхая. Подняв Питера, посадил его на ящик, и присел рядом, собираясь с мыслями. Ребенок его метаний не замечал, продолжая говорить о своем. — А еще я знаю теперь, что оружие бывает холодным и горячим… Ой, огнестрелевым! — Огнестрельным, — машинально поправил его Тони. — В общем… Ты видел, тут вот машина пришла, — он сглотнул ком в горле и виновато посмотрел на Паркера. Мальчик медленно встал, не сводя с него глаз, а улыбка сползла с лица. — И тебе надо… Он смотрел, как осознание затопило Пита, но тот молча стер с лица одинокую слезу. — И я тут кое-что сделал, — вспомнил командир, отворачиваясь, а повернувшись, протянул ему деревянный пистолет с гравировкой «Питер». — Это тебе. — Мне? — тихим голосом спросил он, шмыгая носом. — Именной? — Да тут… — неуверенно ответил Старк, постоянно отводя взгляд от покрасневших глаз Питера, но тут же его возвращая. — Тут рукоятка, дуло, прицел… Все как у настоящего… Питер прервал его, кинувшись на шею, и Тони его подхватил, и стиснув зубы, слушал пропитанные горечью слова. — Я так ждал тебя! Так ждал тебя! Боялся, тебя убьют! — мужчина обнял его еще крепче. Питер уткнулся носом ему в шею, тогда как Тони вспоминал собственные слова, что мужчины не плачут. — Похоже, ты единственный меня и ждал, — прошептал он, зажмурившись напоследок и отодвигая Питера, чтобы заглянуть тому в глаза, да убрать неровные пряди, лицо скрывающие. — Слушай… А хочешь быть моим сыном? — А это можно? — доверчиво надеялся Питер. Старк опустил взгляд на документ, специальный, в дорогу для Питера, и порвал его на четыре части. — Попробуем, — пообещал он и снова стиснул Питера в объятиях. — Попробуем.