Обещание

Небо наливалось свинцом и накрывало город, а тот лишь беспомощно жался под великой громадиной. Влага скапливалась на небе и грозилась выплеснуть свои чувства. Казалось, что оно сейчас упадёт на землю и погребет под собой остатки того, чего люди так рьяно хотели сохранить. Их сокровища лишь пустышки, красивые стекляшки, которые красиво блестят в свете такого фальшивого солнца. Оно постоянно лгало. Как и все в этом мире. Весь мир - это дешевая декорация к спектаклю, над которым поработал никудышный сценарист. Эти деревяшки, сделанные из тонкой фанеры блестят новой копеечной краской, хотя прогнили изнутри еще очень давно. Актеры не умеют играть, не знают текста и действий, однако так красиво размахивают руками и толкают бессмысленные речи, которые кажутся им проповедью самого Бога из их уст, однако все это рассыпается в прах. Он посыпает сцену, а на место него ставятся новые, такие же бесполезные фанеры. Наш мир прогнил и все, что у нас осталось - лишь пустые надежды и слова, которые ничего уже не изменят. И мы так сильно стараемся за это цепляться, не понимая, что все бессмысленно. Все в этом мире бессмысленно и до смерти глупо. Все проживают один и тот же цикл, один путь, не понимая, что идут по накатанной дороге. И для нас это нормально, в порядке вещей. Каждый из нашего мира следует по определенному принципу общества, которое загрызет, если не туда ступишь. Везде осуждающие взгляды, везде грязные руки и фальшивые слова. Везде ложь и лицемерие. Везде. Не врут лишь звезды. Не врут, потому что ничего не делают. И трупы. Они тоже ни врут. Потому что им уже все равно. *** Никотиновый дым лениво тянулся из сигаретной палочки, улетая в безграничное странствие, где он рассеится. Тонкие, дрожащие руки раз за разом обхватывали тонкое тельце медленного яда, ища успокоение в этом дыме. ''Ты ведь обещал" Колкие глаза обводили панораму города, цепляясь за антены на крышах многоэтажек, которые безмолвно покачивались на ветру. Взгляд устремился вниз, ища в прохожих что-то, что он не мог вспомнить уже давно. Какие-то знакомые черты. Кажется, у него были светлые волосы? Или русые? "Ты предал меня" В пустой квартире все было холодным и чуждым. Вещи одиноко лежали на местах, где им предназначено было место. Одиноко капал кран где-то в глубине квартиры, гудел холодильник, замораживая воздух, потому что кроме него, внутри ничего и не было. По квартире гулял промозглый ветерок. Любой вошедший бы в квартиру поежился и высказал свое недовольство по поводу холода, стоящего в однушке. Где-то по углам прятались тени, с каждым днем вырастая все больше и больше, высасывая остатки жизни из жителя этой квартиры. А жизнь ли в нем была? "Ты оставил меня" Смолисто-черные волосы отросли уже до плеч, неровно падая на бледное лицо, которое словно вырезано из фарфора. Аккуратные, строгие черты. Даже мешки под глазами уже не казались такими чудовищными, как сам этот юноша. Худоба начала творить непонятные вещи с его телом. Он стал похож на палочника: с такими же худыми конечностями, телом и скудным образом жизни. Саске не любил солнце. Он так привык к холоду и одиночеству, что во время солнечной погоды, лишь фыркал и прятался в затемненные места, которые дарили спасительную прохладу. А он любил. Он сам был как солнце. Все те черты, он перенял у самого небесного светила. Золотые волосы и лазурно-голубые глаза, в которых отражался детский восторг и любовь к всему живому. Саске не мог убить в нем это, как бы не старался. Он гнул и гнул эту палочку, однако она стойко выдерживала все издевательства, все трудности и преграды, которые ставил брюнет. Его ничто не могло сломать. Как же Учиху это бесило. "Ты продажная тварь" Силуэты маячили перед глазами, рассыпаясь и возращаясь вновь. Голоса были повсюду. Они шептали о том, что Саске уже давно не мог озвучить. Они говорили ему о том, что пора сдаться и оставить этот мир гнить дальше без него. Ведь он сам уже давно покрылся плесенью, а внутри все разъедало непонятное чувство вины и ничтожничества перед самим собой. Выкинув окурок в окно, совершенно не заботившись о том, что он попадет кому-то на голову, Учиха прикрыл скрипучее окно. Никотиновый яд приятно согревал изнутри, даря хоть и ложное, но какое-то тепло. Проведя по столу кончиками пальцев, цепляясь за шероховатости, Саске бездумно глядел на глянцевую поверхность. Таблетки были разбросаны по полу, потому что не давали какого-то облегчения. Они лишь продлевали никому ненужную жизнь этого человека, который потерял все. Хотя он и раньше ничего не имел. Жизнь тянулась своим чередом, но для брюнета она остановилась, когда в его сторону метнулся в последний раз лазурный взгляд, а рука невольно соскользнула с щеки, которую украшали шрамы. Жизнь закончилась. Души нет. Мертвец забрал ее с собой, словно насмехаясь над хозяином и заставляя того волочить бесполезное существование. Он существует лишь благодаря обещанию, неосторожно пророненному во время их ночной беседы. Не умирать. Ни за что не умирать. Саске бы давно отправился вслед за этим проклятым Узумаки, но обещание упорно держало его в этом мире. Хватало своими склизкими руками, не давая возможности еще раз заглянуть в глаза, в которых отражалось само небо. Он не может нарушить его, нет. Он лучше этого проклятого парня. Он сдержит его. Он выше и лучше этого психа с такой солнечной улыбкой, что аж глаза слепит. Он сдержит. - Саске? - знакомый голос донесся из прихожей. Как невовремя. - Чего тебе? - брюнет повернул голову в сторону прихожей. - Я тут... Поесть принес, - Итачи как-то всегда мялся, когда проявлял какую-то заботу к младшему брату. - Зачем? - рука снова потянулась к заветной пачке. - Саске, тебе нельзя курить, у тебя итак... - он снова замолчал. - Что? Рак? Ты мне глаза открыл, спасибо большое. Без твоей помощи, я бы никогда не догадался, - огрызнулся младший. - Ты пьёшь таблетки? - проигнорировав издевку, спросил старший Учиха. - Зачем? Они лишь продлевают мою жизнь. Мне это не нужно, - сказал Саске, поднося очередную сигарету к потрескавшимся губам. - В этом и дело. Тебе нужно жить дальше, - брат прошёл на кухню и поставил белый пакет с логотипом магазина. - Я все равно умру, Итачи. Чем быстрее это сделаю, тем легче будет всем. И мне в первую очередь, - младший не хотел продолжать этот пропахший ложной заботой разговор, поэтому поспешил отвернуться, снова затянувшись, впуская яд в свое тело вновь. - Ты хотя бы дверь закрывай, а то потом найдём тебя с ножом в печени, - закончив шелестеть пакетами, Итачи накинул кожанку и взял сумку, - поешь чего-нибудь, пожалуйста. - Ага, - без интереса кинул Саске. - Слушай, 3 месяца прошло. Может хватит по нему убиваться? Близкие люди уходят и это нормально, но нужно жить дальше. - Итачи... - младший зло кинул окурок прямо на пол, - ты такой же фальшивый как и все. Он мертв, понимаешь?! Мертв! Я никогда не смогу больше увидеть его, потому что он под двумя метрами земли а я продолжаю жить с дыркой в легких, которая в конце концов убьёт и меня! Слезы предательски текли по шекам, обжигая их и даря хоть какую-то влагу сухой коже. Руки вновь дрожали и Учиха поспешил убрать их в карман. Не хотелось показывать слабость. Особенно перед Итачи. - Саске... - Заткнись и уйди. Больше не возвращайся никогда. Дай хоть умереть так, как я хочу. Старший ничего не ответил и прошёл в прихожую, обуваясь. Перед выходом он все-таки положил кое-что на комод и захлопнул дверь. Учиха так и остался стоять посреди коридора, наблюдая, как соленые капли падают на пол. Он ничего не мог сделать. Абсолютно. Голоса окружили и буквально шептали в ухо приглашение пройти с ними в мир мёртвых. Тени вырастали на глазах, а склизкие руки начали обвивать его шею. Саске поспешил к пачке и вновь достал никотиновую палочку. Чиркнув зажигалкой, он так и не успел зажечь спасительную сигарету. Яркая вспышка и жар по всему телу. Его как будто разрывало на куски. А потом свет. Белоснежный такой. И голос. Голос, который бы он узнал из тысячи, миллиона. Тот же самый, немного с хрипотцой, но достаточно звонкий. И глаза, которые блистают лазурью даже в темноте. - Ты так и не сдержал обещание, Учиха. _______________ <Сегодня, в 19:48 по N-му времени на улице N в доме номер 6 произошла утечка газа, в следствии чего квартира 19 взорвалась. Погиб юноша, 19-лет, находящийся в это время в квартире. Остальные жители дома не пострадали>