Камера, мотор.... любовь!

      Работа на площадке шла полным ходом, когда послышался голос режиссёра, оповещающий о том, что сцену нужно переснять. Ну были совсем незначительные промахи, однако же, такова их работа. Сцена не прощает мельчайшей шероховатости, а проект их грандиозен, слишком, чтобы некое упустить из виду.       Надо сказать, что все, что было упущено из виду — это отношения между главными актёрами. Да и точно не сказать: может, многие просто закрывали глаза на очевидное, но сейчас, взглянув на лицо Ван И Бо, многие бы все поняли: там читалось неподдельное волнение и злость. Сяо Чжань, к тому же, не был полноценно здоров на этот момент. И всякие попытки могли нанести ему только больший вред. Ещё более расстраивало то, что Чжань обязательно выберет работу и самопожертвование — мало он отличался от всеми обожаемого Вэй Ина, ну, а Ван И Бо мало отличался от ответственного, заботливого и правильного Лань Чжаня, знающего, что здоровье должно быть на первом месте.       Пока команда что — то усиленно обсуждает, чтобы внести нюансы в сцену, Ван И Бо ни на шаг, ни на взгляд не отходит от своего любимого человека. Он смотрит встревоженно, помогая управиться с полотенцем, что насквозь промокло. Его гэ -гэ откашливается несколько раз, заверяя, что это и правда было сложно, однако, он не выказывает недовольства или расстройства от неудачной попытки, так ещё и своего Бо-ди успокаивает, говоря, что точно справится.       Все это происходит шепотом и даже жестами. Они и так непозволительно близко, но И Бо не смеет ни на шаг быть дальше. Помощники суетятся рядом, помогая просушить одежду для очередного дубля. Как ни в чём ни бывало Сяо улыбается им, отмахиваясь, хотя все на полном серьёзе спрашивают: точно ли он сможет ещё раз прямо сейчас. Если честно, хотелось — таки скорее отмучиться, поэтому его даже взгляд И Бо не останавливает, а скорее, разогревает кровь, и они в своей привычной манере общения дерутся.       — Камера, мотор! — Слышится голос режиссёра, когда Чжань утверждает, что совершенно готов, несмотря на некоторую слабость в теле. Он ещё раз встречается с нечитаемым взглядом И Бо, хотя не скрыть, что он расстроен.       Все обещает идти быстро. На этот раз наш Лань Чжань своему Вэй Ину даже лицом не дает коснуться воды, он поднимает его как можно скорее, начиная тащить в сухое место. Чжань дрожит не для образа, а по настоящему. Он некоторое время не открывает глаза от какого — то бессилия, так что первым пугается именно И Бо, находясь к нему ближе всех и велит позвать врача на всякий случай. Как — то бездумно он сбрасывает с себя костюмную накидку, но помощница останавливает его поток эмоций, давая Чжаню надеть джинсовку.       Все радуются и смеются удавшейся, наконец, сцене. Выйти из образа сразу всегда сложно, поэтому они думают, что поведение И Бо и Сяо сценичны, но, на самом деле, младший неподдельно волнуется, а старший все ещё откашливается и прилегает спиной к валу сзади. Решено взять большой перерыв после столь сложной сцены.       Ван И Бо не отходит ни на шаг, сидя вплотную и каждую секунду касаясь своего «напарника», сердце не может успокоиться, даже глядя на его улыбку. Они молчат некоторое время, а затем из И Бо рвётся это:       — Ты в порядке? — Ван И Бо оставляет руку на его плече, вглядываясь в каждую черту. — Позовём врача? — Вокруг довольно шумно, так что их разговор вливается в общий поток.       — Немного слабость, это было не так приятно. — Признается Чжань, все же пытаясь перевести всё в шутку, но лицо его серьёзно более, чем раньше. — Я бы не отказался немного полежать в гримёрной. — Усмехается он своим излюбленным капризным тоном, который слышал только Ван, при этом как — то само собой потягиваясь ближе, будто желая объятие.       Ван И Бо заводит руку ему за спину, позволяя опрокинуть голову себе на плечо и ощущает лёгкий жар, исходящий от лица, что так близко. Чжань снова не скрывает улыбки, откашливаясь поминутно, и И Бо, как на рефлексе, ведет рукой к его лбу, оставляя её там.       — Бо — ди… — Голос полон смущения.        — Я здесь. — Заверяет младший. — Нам все же стоит позвать врача…       — Нам нужно переснять сцену опять. — Утверждает Сяо Чжань, поднимаясь с места. — Я не упал в воду, это выглядело неправдоподобно.       И Бо самого бросает в жар от таких слов. Нет, ещё одного дубля они не выдержат уже оба, потому он держит его за запястье, прикладывая палец к своим губам, показывая, чтобы тот замолчал.       — Да что «Чш»? По — твоему мы хорошо отыграли? Она была сложной и требовала более осознанной прорабо… — Но ему не дали договорить, положив палец уже на его губы.       — Чжань-гэ. — Уже со всей холодностью, присущей тону Лань Чжаня, произнёс его имя. — Где моё заклинание закрытого рта…       — Сейчас есть только твои губы. — Шутканул Сяо Чжань, за что его тут же легко стукнули по предплечью, смущаясь и прижали руку ко лбу ещё крепче. — Да не начался у меня бред! — Но этот возмущенный тон снова глушат поцелуем в лоб.       С ним — то он может быть честным и открытым, хотя бы выговорить своё желание, которое не всегда удаётся исполнить. Заслыша это, И Бо делается ещё серьёзнее и, не выдержав, поправляет куртку, плотнее закрыв чужие плечи. Чжань задерживает его руку на уровне груди своей, что — то произнося в пол от смущения. Младший тревожно оглядывается по сторонам, оценивая ситуацию и сообщает кому — то, что они должны удалиться с площадки.       Сяо Чжань смотрит удивленно, покашливая в руку, и это еще больше начинает тревожить. И Бо придерживает запястье прямо как в роли, стараясь оградить от лишних камер. И теперь, обхватив одной рукой слегка талию, уводит его прочь, не давая и слова вставить. Теперь уже он может взять его за руку, потянув за собой наверх, где закрывает помещение на ключ, помогая устроиться.       — Бо — Ди, что за криминал? Нам урежут гонорар за это??? — Не отступается от своих шуток Чжань.       — Боюсь, что ты слишком хорошо играешь. — Слышится в ответ. — Мне остаться с тобой? — Независимо от ответа он все равно останется здесь, конечно же.       В ответ он получает лишь самую обаятельную улыбку в мире и укрывает плотнее, чтобы наверняка согрелся. Он смотрит и ничуть не стыдно. Чжань легко засыпает от недостатка сил. Они не знают: сколько на это всё времени, но хоть немного — уже хорошо.       Конечно, уже через полчаса сюда заходит вся съёмочная группа, потерявшая два своих алмаза. У них всех есть, что сейчас сказать, но один только взгляд их Второго Нефрита заставляет смолкнуть и умилиться представшей картине. Его Чжань — гэ спит чутко, потому от всей суеты пробуждается, не понимая, что происходит и проспал ли он съёмки, но взгляд Ван И Бо неизменен, он понятен только ему, а шепотом среди всех голосов кажется самым громким:       — Wǒ ài nín. — Пока никто не замечает, одними губами, а в ответ он теперь не показывает язык, как всегда, чтобы выразить очередной каприз, а одним взглядом просит прижать его ближе.       Ван И Бо давно выучил их тайный язык любви.