водка и грёзы

Наступление осени прекрасно чувствовалось. На людей накатывала некая апатия, ничего не хотелось делать. Хотелось лишь сидеть дома, завернутым в плед, смотреть в окно на то, как крупные дождевые капли бьют по слабым листьям, срывая их с деревьев. В такую погоду Джозеф любил фотографировать улицы города: мокрый асфальт, прячущиеся от дождя люди, жёлтый листопад. А позже он заходил в кафе, где работала его подруга Деми, чтобы взять небольшой стаканчик кофе. — Ты видел вообще погоду? — Возмущалась Бурбон, наливая молоко в стакан, — Совсем сбрендил в такую гулять. Фотограф закатил глаза. — Сколько раз говорить, я не гуляю, я... — Ищешь вдохновение, да-да. Уже слышала, — Девушка поставила стаканчик перед другом и подала крышку, — Пофотографируй Эзопа, может, хоть так у тебя оно появится и пропадёт необходимость выходить в ливень. Кажется, все общие друзья Эзопа и Джозефа замечали, как фотограф расцветал при виде первого. Все знали, что Карл являлся личной музой Дезольнье. Все, кроме самого Эзопа Карла. Джозеф покачал головой и сделал первый глоток латте. — Боюсь, он откажет мне, он сейчас занят каким-то важным клиентом на работе, совсем перестал мне писать. — Да? Странно, мы переписываемся каждый вечер, — Деми протёрла тряпкой поверхность стойки, у которой они стояли. Фотограф нахмурил брови. Барменша поджала губы и отвела взгляд. — Слушай, давай я его приглашу на вечеринку на выходных? Посидим у меня дома. Только близкие друзья, никого больше. С университета Джозеф, Деми, Эзоп и Эдгар были лучшими друзьями. Они старались встречаться, сидеть вместе, когда им позволял график. Позже в эту компанию незаметно влились Фиона и Лука, которые учились там же, только на курс младше. — Опять ты всех будешь пытаться развести на смущающие игры, — Фотограф слабо улыбнулся, вспоминая предыдущие встречи с друзьями. — Ничего подобного, — Заверила Деми, — просто культурно посидим.

***

Сразу было понятно, что от этой затеи нельзя было ждать чего-то хорошего. Бурбон была хороша в двух вещах: приготовлении напитков (спиртных и не очень) и творении полнейшей херни. Уговорить прийти туда всех было тяжело. Сначала Эдгар пытался отделаться тем, что у него была выставка в какой-то галерее, затем у Фионы были планы с неким Илаем Кларком в тот день. Эзопа уговорить оказалось сложнее всего. Деми даже пришлось прийти к нему домой, чтобы стучать, пока он не открыл бы. В конечном итоге, Карл сдался и пустил надоедливую подругу. — Деми, я не могу всё время развлекаться, у меня несколько незаконченных тел лежат, — Бальзамировщик накрыл глаза ладонями и тяжело выдохнул. — Я прошу у тебя всего один вечер, пожалуйста, — Девушка взяла его ладони в руки и слегка погладила их большими пальцами, — Тебе тоже нужно немного расслабиться. Закончишь со своими трупами возиться в понедельник, они же никуда не денутся. Этим мёртвым ребятам принадлежит всё время мира. Эзоп задумчиво отвёл взгляд. — Кто, говоришь, придёт? — Джозеф и Эдгар точно, возможно ещё Фиона или Лука. Карл сам себе тихонько кивнул. — Ладно, я приду. Но ненадолго. Деми Бурбон радостно захлопала в ладоши. Бальзамировщик ее перебил. — Но! Я предупреждаю: пить твоё пойло я не буду. — Никакого алкоголя, — Девушка торжественно кивнула, а затем рассмеялась.

***

Вечер субботы был прохладным. Но в то же время чувствовалась некая лёгкость: ветер сдувал тревоги и будто благословлял на смелые поступки. Квартира Деми, точнее сказать лофт, находилась на последнем этаже не очень высокого здания в центре города. Само помещение казалось очень просторным из-за больших панорамных окон. Как раз идеально для скромных дружеских посиделок. Друзья потихоньку стали собираться. Эдгар рассказывал про свою новую выставку, приглашая всех посетить её в ближайшее время. Джозеф показывал новые снимки и советовался по поводу конкурса фотографии. Последним пришёл Эзоп. Его появление вызвало будоражащее внимание. Разумеется, все снова заметили, как Джозеф первым подлетел к нему, помогая снять черное шерстяное пальто, как на лице фотографа расцвела нежная улыбка. Эзоп лишь слабо кивнул всем в приветствии и прошёл за столик, за которым молодые люди сидели. Деми не была бы Бурбон, если бы напитки, которые она подавала, не содержали сюрприза. В одних стаканах действительно был сок. В других же какая-то китайская водка, смешанная с виноградным соком, которая на вкус даже не была похожа на водку, но в голову ударяла будь здоров. Сначала всё шло очень даже прилично. Друзья поиграли в карты, в дженгу, в монополию. Тут некоторые почувствовали что-то неладное. А точнее те, кому достались стаканы с водкой. — А теперь, — Бурбон хлопнула в ладоши и пьяно улыбнулась, — сыграем в бутылочку. — Деми, мы же все друзья здесь. Не думаю... — Тс-с-с, мой милый Эдгар, — Девушка прислонила ладонь к его рту, — это ведь всего лишь игра, верно? Да ладно тебе, струсил что ли? — Ничего подобного, просто эта затея мне кажется глупой. — А почему бы и нет? — Согласился с девушкой Дезольнье, — Это должно быть весело, — фотограф облизнул нижнюю губу. Эзоп посмотрел на него в этот момент. Он тоже облизнул губы, машинально повторяя за Джозефом. Он понимал, что происходило что-то, в чем была виновата Бурбон, но ради интереса решил согласиться на игру. — Ладно, давайте попробуем, — Произнёс сероглазый и поудобнее устроился на полу. Деми достала бутылку. Крутанувшись, та своим горлышком указала на Фиону. Медленно потянувшись друг к другу, девушки столкнулись в робком, невинном поцелуе. Деми пыталась его сделать более горячим, даже развратным, но Гилман быстро отстранилась и смущенно отвела взгляд. Следующая была её очередь. Она раскрутила бутылку. Горлышко указало на фотографа. Джозеф кратко чмокнул ее в губы и обворожительно улыбнулся. У Эзопа неприятно что-то скрутило в животе. Какая-то незнакомая боль поселилась в сердце. Он с диким отчаянием смотрел на влажные губы своего друга и сам иррационально захотел ощутить их на своих. Видимо, судьба ему благоволила сегодня, ведь горлышко бутылки, которую раскрутил фотограф, показала прямо на него. Набравшись смелости, Карл поднялся с места, сел на колени Джозефа и мягко, почти невинно впился в сладкие губы. Самому же Джозефу будто сорвало крышу. Он углубил поцелуй, пропустил свой язык в рот бальзамировщика, аккуратно проводя им по ровному ряду зубов, затем прикусил его нижнюю губу и зализал ранку, будто извиняясь. Они не могли оторваться друг от друга. Эдгар немного прочистил горло. — Ребята, может, вам следует выйти? Тяжело дыша, Эзоп первым отстранился и посмотрел на губы напротив. Джозеф провёл большим пальцем по губам Карла, стирая слюну, оставшуюся на ней. — Да, пожалуй, мне действительно стоит выйти, — Задумчиво выдал фотограф, прихватил пачку и зажигалку из кармана пальто и вышел из квартиры. Эзоп жутко покраснел, ощущая на себе взгляды друзей. Сам не зная, что на него нашло, он бросился вслед за Джозефом. Тот же стоял, прислонившись спиной к лестничным перилам, и выдыхал горький сигаретный дым. — Не кури, сколько раз я тебе говорил. — Извини, ничего не могу с собой поделать, — Фотограф немного грустно улыбнулся и тут же затушил сигарету, не докурив даже до половины. В воздухе повисло неловкое молчание. — Я... я устал, Эзоп, — Начал голубоглазый. — Деми что-то подмешала в напитки, да? — Спросил сероглазый. — Возможно. У меня немного кружится голова. Наверно, это потому что ты рядом. Эзоп снова густо покраснел и отвёл взгляд. — От чего ты устал? — Поинтересовался бальзамировщик у друга. — От невозможности касаться тебя так, как я бы этого хотел, — Тихо выдохнул Джозеф и посмотрел прямо в серые омуты, — от того, что я не имею возможности всегда целовать тебя так, как сегодня. Фотограф снова потянулся к пачке за новой сигаретой, но Карл перехватил его руку, заставив снова посмотреть на себя. — Я ничего не могу с собой поделать, — Горько прошептал Дезольнье, — каждый раз когда я вижу тебя, мне так хорошо, но в то же время плохо, от того, что ты не мой. Эзоп всё так же молча выслушивал то, что говорил его друг, затем тихо произнёс: — Ты пьян, Джозеф. — Только если тобой. Позволь мне... позволь мне хотя бы одну ночь быть рядом. Я обещаю, на утро мы всё забудем и вернёмся в обыденность, где мы с тобой друзья. Бальзамировщик немного помедлил, а затем кратко кивнул. — Я вызову такси.

***

Квартира Эзопа была значительно меньше квартиры их общей подруги, однако она была даже уютнее, по крайней мере так казалось Джозефу. Все вещи говорили о своём хозяине больше, чем он сам о себе мог бы рассказать. Кисточки для макияжа, разных размеров скальпели и другие странные медицинские инструменты. Небольшой диван создавал ощущение, что гостям здесь не рады. Вещей было совсем немного, будто Карл жил в минимализме, оттого прочитать его было крайне трудно. Как только за ними захлопнулась дверь, Эзоп почувствовал на своих губах губы друга. Джозеф нежно обхватил ладонями лицо бальзамировщика, мягко поглаживая подушечками больших пальцев скулы. Карл прикрыл свои глаза и решил отдаться этому странному удовольствию, охотнее отвечая на поцелуй. Добравшись до спальни, парни стали медленно стягивать одежду друг с друга. Сначала полетел огромный серый свитер Эзопа, обнажая его худенькое тельце с острыми ключицами, угловатыми плечами и выпирающими рёбрами. Затем голубая рубашка Джозефа, открывающая его стройное подтянутое тело. Бальзамировщик зарылся ладонями в волосы фотографа, совсем неаккуратно сминая их, стягивая красивую заколку, которой они всегда были заколоты. Джозеф повалил Эзопа на кровать, от чего последний громко выдохнул. Фотограф принялся покрывать тонкую шею своего друга дорожкой мокрых поцелуев, иногда покусывая, но тут же зализывая места укусов. Дальше он спустился к ключицам, облюбовал их, прошёлся ниже к грудной клетке, покрутил сосок пальцами, что вызвало из уст Карла тихий стон. — Как далеко ты позволишь мне зайти? — Неожиданно спросил фотограф. — Ты... просто продолжай, я скажу, когда хватит, — тяжело дыша выдал Эзоп. Бальзамировщик плавился от нежных прикосновений и поцелуев по всему телу. Хотелось, чтобы так было всегда, чтобы это удовольствие никогда не заканчивалось. — Скажи, если будет некомфортно. С тобой мне всегда комфортно, — подумал Карл. Дальше потихоньку исчезали брюки, вместе с нижним бельём. Джозеф прошёлся дорожкой поцелуев к впалому животу, поцеловал особенно выпирающие тазовые косточки. Лизнул немного вставший член, чем вызвал ещё один такой сладкий стон. Сама ситуация ужасно смущала Эзопа. Он никогда ни с кем в жизни не был в такой интимной близости. Жутко хотелось спрятаться, убежать, закрыться, только чтобы не испытывать стыда. Джозеф остро почувствовал перемену в настроении человека под ним и посмотрел Карлу в глаза. — Ты прекрасен, Эзоп Карл, каждой клеткой своего тела, — фотограф нежно провёл ладонью по щеке, заставляя бальзамировщика поднять взгляд на него, — твои глаза, — Дезольнье провёл большим пальцем под серым глазом, — твоя шея, — мокрый поцелуй в чувствительное местечко под ушком, — твои руки, — поцелуй в обратную сторону ладони. Эзоп ещё больше покраснел. Хорошо, что в темноте этого не было видно. — Запомни, ты всегда сможешь остановить меня, когда тебе захочется. Бальзамировщик кивнул. Ему хотелось доверять этим голубым глазам. Джозеф вернулся к уже вставшему члену Эзопа и снова провёл по нему языком, от основания до головки. Осторожно взял ее в рот, проводя кончиком языка по уретре. Немного поиграл с яичками рукой. Взял глубже. Стоны бальзамировщика становились всё громче и слаще, что возбудило и самого фотографа. Эзоп неосознанно толкался глубже в тёплый мокрый рот, прикрывая своими руками лицо, заглушая стоны. Джозеф оторвался от своего занятия лишь на несколько секунд. Взял за запястья руки Карла и завёл их ему за голову, крепко удерживая одной рукой. — Не сдерживайся, я хочу слышать, как тебе хорошо. Дезольнье снова взял в рот член Эзопа, аккуратно беря полностью, обхватывая кольцом из пальцев у основания. Ещё раз облизнул головку, начал активнее двигать рукой по стволу, заставляя бальзамировщика стонать от удовольствия и зажмуривать глаза, ведь закрыться руками уже не получится. Стоило фотографу провести ещё пару раз рукой по стволу, а затем взять до упора, как Карл тут же излился прямо ему в рот. — А ты такой же вкусный, как я себе представлял, — усмехаясь, облизнулся Дезольнье и отпустил руки бедного запыхавшегося Эзопа. Карл уже не знал куда краснеть дальше. — Мне кажется, нам нужно остановиться на этом, — Всё ещё тяжело дыша выдал бальзамировщик. — Хорошо, — Фотограф поднялся и сел рядом, — только покажи мне, где ванная, потому что мне тоже нужно разрешить свою проблему. Эзоп опустил взгляд на то, о чем говорил его друг, а лучше бы этого не делал. Красивый длинный член стоял, немного покачивался и блестел от семенной жидкости. — Пойдём, я тебя отведу, — Всё же сказал тот и повёл за собой фотографа в ванную, щеголяя голой задницей. Зайдя внутрь, Эзоп принялся искать полотенце на полочках. Джозеф старательно пытался не смотреть на тело своего друга, хотя удержаться было крайне трудно. Его муза была так прекрасна. Найдя всё-таки полотенце, Карл протянул его, отводя взгляд в пол, чтобы ненароком не смутиться снова. Дезольнье принял махровую ткань и поблагодарил сероглазого. — Я бы тоже хотел принять душ, поэтому постарайся побыстрее, — Напоследок быстро бросил бальзамировщик, прежде чем вылететь пулей из ванной. Закрыв дверь, за которой сейчас стоял голубоглазый, Карл прислонился головой к ней и медленно сполз по дереву вниз, садясь на пол. Он никак не мог понять, что ощущает. Джозеф всегда был его лучшим другом, его опорой, его поддержкой. Всегда хотелось быть ближе к нему. Это чувство никуда не делось. Просто теперь ко всему этому его ещё хотелось целовать, играть с его волосами, обнимать, валяясь в кровати весь день. Из-за двери можно было услышать шум воды и тихие стоны. Было странно осознавать, что Эзоп смог так кого-то возбудить, что он вообще кому-то так нравился. Карл встал с пола и пошёл разбирать кровать. Как бальзамировщик и просил, Джозеф вышел довольно быстро. На бёдрах красовалось то махровое полотенце. — Извини, может, у тебя есть какие-то штаны? А то мне было бы крайне неловко ходить в таком виде. Штаны нашлись довольно быстро, а вот все футболки, которые предлагал Эзоп, оказались не по размеру. Решив особо не заморачиваться на этот счёт, бальзамировщик пошёл в душ. Выйдя из него, он обнаружил в своей постели уже дремлющего фотографа. Немного грустно улыбнувшись, сероглазый натянул домашние штаны и футболку. Это всё закончится стоит наступить утру. Он тоже забрался на кровать, пододвигаясь ближе к Дезольнье. Тот открыл глаза и тоже грустно улыбнулся. — Я рад, что ты позволил мне быть рядом с тобой. Даже если завтра это просто будет казаться чудесным сном. Эзоп положил ладонь на грудь Джозефа, немного поглаживая её пальцами, затем поднял голову и посмотрел тому в глаза. Сладкая дрёма окутала их своими объятиями. Очень захотелось спать. Уже где-то на грани, Эзоп осторожно подвинулся ближе, оставляя маленький поцелуй в уголок губ фотографа. Тот улыбнулся в ответ на это действие. Парни провалились в сон.

***

Яркие лучи освещали кровать, в которой два тела грели друг друга. Эзоп первым открыл глаза. Он ощутил острое желание просыпаться рядом с этим мужчиной каждое утро. Джозеф обнимал его со спины, уткнувшись своим вздернутым носиком в густую шевелюру. Ровное дыхание успокаивало. Выпутавшись из кольца рук, Эзоп развернулся лицом к фотографу. Тот, почувствовавший пропажу из своих объятий, тоже медленно открыл глаза. — Останься со мной, — прошептал сероглазый. — Я останусь настолько долго, насколько ты мне позволишь. — Останься со мной навсегда. Губы встретились в нежном поцелуе.