Шторм дня вчерашнего

      11 декабря 1981       Квартира Сириуса Блэка       Стоило Гермионе выйти из камина, как она услышала крик Сириуса.       — Это нарушает права нас, свободных граждан Магической Британии! — бесился он на кухне, и она постаралась не попасть ему под горячую руку. Вместо этого она проскользнула в спальню и заметила Гарри: он сидел на полу рядом с пустой коробкой, сжимая в кулачке красный, синий и розовый мелки, и разрывал ими магловскую раскраску, которую она купила для него пару дней назад в Лондоне, когда всё же решила выйти за пределы Косого переулка из необходимости купить подходящую по времени одежду.       Поход обернулся катастрофой: Элли и Эммелина смеялись, глядя, как Гермиона пытается втиснуться в джинсы, которые были настолько узкими, что, похоже, сместили ей почки. Когда Элли принесла в примерочную боди, кроп-топы и туфли на каблуках-рюмочках, Гермиона была готова поклясться, что будет ходить в мантиях, пока магловская мода не возьмется за ум.       Оглядевшись, она заметила, что за неделю в спальне стало значительно чище, и вздохнула, понимая, что Добби, несмотря на все ее заверения, убирает за мальчиками. Она старалась не волноваться насчет этого и воспринимать это как благо, ведь теперь Джеймсу не приходилось прибирать беспорядок за Сириусом и он мог провести больше времени с Гарри.       — Привет, Гарри, — сказала она малышу.       — Привет.       — Знаешь, что сегодня?       — Луна.       Она улыбнулась.       — Верно, поэтому Сириус и твой папа поедут в гости к Ремусу. Твой папа попросил меня посидеть с тобой. Ты не против?       — Нет.       Она положила сумку и вздохнула.       — Знаешь, раньше ты был азартнее, — сказала она и открыла сумку, вытаскивая крошечного Живоглота, уснувшего внутри на стопке книг. Стоило пушистому котенку мяукнуть, как Гарри поднял голову, и его ярко-зеленые глаза зажглись радостью и озорством.       — Киса! — пискнул он и вскочил на ноги, отбросил мелки и попытался дотянуться до полужмыра.       — Будь с ним поласковей, — предупредила Гермиона, точно не зная, кому это говорит — Гарри или Живоглоту. Хотя кот оставил близнецам Уизли немало царапин на память, к Гарри он относился на удивление хорошо. Мальчик был ужасно рад коту — по-видимому, забыв про собственного, потерянного при разрушении Годриковой Впадины — и Гермиона предположила, что Живоглот, возможно, понял, что Гарри нужен пушистый друг. По крайней мере, пушистый друг, который не превращается во взрослого волшебника с тягой к пьянству.       Улыбнувшись, Гермиона закрыла за собой дверь и пошла на кухню, где увидела Джеймса, разливающего сок по разным бутылкам, стоящим рядом с небольшими контейнерами, поровну наполненными едой: фруктами и овощами, разрезанными на мелкие кусочки, и, похоже, остатками картофельного пюре.       — Таков закон, Бродяга, — сказал Джеймс, засовывая еду и бутылки в холодильный шкаф.       — Это неэтично!       — Нам повезло, что нас не оштрафовали… или не отправили в тюрьму.       — О, Мерлин, — сказала Гермиона, и оба волшебника повернулись к ней. — И за что вас штрафовать или арестовывать? Вы хоть две минуты можете не лезть в неприятности? — спросила она, глядя в упор на Сириуса. Тот хмыкнул.       — Я ничего не делал, принцесса.       Его слова ее нисколько не убедили, и она посмотрела на Джеймса.       — Что он натворил?       Джеймс громко и радостно рассмеялся.       — Мне нравится, что я, по ее мнению, скажу правду, а ты — только ложь, — сказал он лучшему другу. Сириус надулся.       — Гермиона, взгляни на меня. Разве мы не были знакомы?       — Будем, — поправила она.       — Разве мы не были друзьями?       Она поморщилась.       — С натяжкой. Ты был крестным моего лучшего друга, с которым я часто спорила из-за прав домовых эльфов. Еще ты как-то раз назвал меня «котенком», и мне это очень не понравилось, — решительно сказала она. — И еще ты часто был пьян. Или всегда, точно не помню.       Джеймс продолжал смеяться, моя руки в раковине. Сириус пихнул его локтем, после чего повернулся к ведьме.       — Разве это лицо выглядит как лицо лжеца?       Гермиона смерила его долгим взглядом, после чего вновь повернулась к Джеймсу.       — Что он натворил?       Сириус пораженно всплеснул руками и плюхнулся на стул, надувшись и забросив ноги на стол. Джеймс вытер руки, после чего залез в холодильный шкаф, вытащил из него ящик сливочного пива и поставил то рядом с сумкой, полной бадьяна, бинтов и обезболивающих зелий: их аварийный комплект на каждое полнолуние.       — Дамблдор сообщил охране Азкабана, что им стоит наложить на камеры антианимагические чары.       — Слава богу! — Гермиона облегченно выдохнула. — Я всё думала об этом.       — Ага, — прорычал Сириус, — но Петтигрю, мелочь сраная, решил, что ему укоротят три пожизненных срока, если он скрысятничает и сдаст нас.       — Хорошо слово подобрал, — сказал Джеймс, одобрительно кивнув.       — Спасибо.       Гермионе было абсолютно не до смеха.       — Ты бесишься из-за того, что тебе придется стать зарегистрированным анимагом? Мерлин, какое ты дитя, — сказала она и, подойдя ближе, скинула его ноги со стола. — К слову, с вами сегодня всё будет в порядке? Простите, у меня пока не вышло найти Дамокла Белби, — сказала она, нахмурившись. — Я не помню, когда он изобрел Волчье противоядие. Я послала совой письма в его офисы, но он уехал что-то изучать в России.       — Лунатик поймет, — Джеймс благодарно ей улыбнулся. — Он рад, что появилась такая надежда, но пока что у него есть лишь мы. А ты как? Точно готова?       Она улыбнулась.       — Я справилась с Гарри Поттером, когда у него было половое созревание. Хуже уже не будет.       Джеймс и Сириус разразились истерическим хохотом.       — Я ценю, что ты согласна за ним присмотреть. Элли и Фрэнк слишком заняты и постоянно жалуются на поздние смены, а Гарри не любит мать Фрэнка. Я… Я рад, что могу положиться на тебя.       Гермиона просияла.       — Гарри для меня на первом месте во все времена.       Он улыбнулся, перебросил аварийный комплект через плечо и пнул Сириуса в ногу.       — Идем, Бродяга.       Гермиона вздохнула.       — Будьте осторожны.       Джеймс заглянул в спальню и поцеловал Гарри, после чего зашел в камин.       — Может, я уйду не на всю ночь, — сказал он. — Это… Мне не нравится надолго оставлять Гарри.       — Я понимаю, — ответила она. — Я о нем позабочусь.       — Спокойной ночи, Гарри, — сказал Джеймс, когда мальчик вышел из спальни, держа обмякшего Живоглота. Кот, судя по морде, замышлял долгосрочную месть.       — Не уходи, — надулся Гарри. Джеймс наклонился и взъерошил сыну волосы.       — Сегодня с тобой посидит Гермиона. Ставлю на то, что, если ты будешь хорошим мальчиком, она почитает тебе сказку.       Гермиона улыбнулась и наклонилась, отбирая Живоглота из рук Гарри и перенося его на комод, до которого мальчик не мог дотянуться.       — Передавай Ремусу мою любовь.       Джеймс кивнул.       — Доброй ночи, Гермиона, — сказал он и исчез в зеленом пламени. Сириус повернулся и ухмыльнулся.       — Доброй ночи… котенок, — он подмигнул и рассмеялся, когда она прищурилась, а потом пропал в огне.

________________

      Дом Люпинов       — Аккуратнее, Бродяга, — сказал Джеймс, когда они вышли из камина и помахали отцу Ремуса, который по нос зарылся в пергамент по виду старше Дамблдора. — Если продолжишь давить, она тебя проклянет.       Сириус ухмыльнулся и проскочил через заднюю дверь, пробираясь через защитные чары, окружающие старый коттедж и прилегающий к нему лес, когда Мародеры играли во время полнолуния.       — Знаю. Мне нравится, когда меня проклинают.       — Хорошо хоть ты ее соблазнить не пытаешься, — Джеймс вдруг распахнул глаза и уставился на друга. — Скажи, что ты не пытаешься ее соблазнить.       Сириус рассмеялся.       — Не пытаюсь. Черт, она же… Не знаю. Не прям сестра, но член семьи. Мне просто нравится ее подбешивать.       Джеймс облегченно выдохнул.       — И всё равно она тебя проклянёт.       — Пусть попытается! — хохотнул Сириус, перепрыгивая через упавшую ветку, и наложил Воющие чары, обозначая границу дополнительных охранных чар; если Лунатик доберется досюда, они дадут Лайеллу Люпину сигнал трансгрессировать в безопасное место.       — Сейчас-то ты радуешься, но помнишь, как ты довел Лили, и она с тобой три месяца не разговаривала? — напомнил Джеймс.       — Это другое.       — Она даже смотреть на тебя отказывалась, — продолжил Джеймс, выискивая знакомую поляну, на которой парни всегда проводили ночи в звериных формах. — Она была искренне зла на тебя. Тебе пришлось извиниться — даже умолять о прощении, если я правильно помню.       — Это другое.       — Почему?       — Гермиона — не Лили.       Джеймс остановился на середине шага и повернулся к другу.       — Что? Я это знаю.       — Элли — тоже не Лили, — нахмурился Сириус. — Или Эмми.       Джеймс помрачнел и рявкнул:       — И что это должно значить?       Сириус пожал плечами, а потом поднял руки.       — Я не говорю, что ты пытаешься ее заменить, нет. Но, друг, ты пытаешься разглядеть ее во всех знакомых ведьмах. В том, как Элли укачивает Гарри и как Эмми заказывает те же напитки, что и Лили, и теребит волосы, когда напряжённо о чём-то думает. В том, что Гермиона — маглорожденная, которая ненавидит, что я дымлю, и без конца отчитывает нас.       — Я… — Джеймс нахмурился и опустил взгляд. — Я это не специально.       — Знаю, — сказал Сириус, кладя руки на плечи Джеймсу. — Но второй Лили нет, как и первой. Я это ненавижу. Эта девчонка была мне сестрой, знаешь ли. Помни ее той, кем она была, и не пытайся найти ее в других. Это нечестно и к тебе, и к ним. Я не прошу двигаться дальше — это невозможно, сейчас уж точно.       — И никогда, — настоял Джеймс. Сириус кивнул, понимая, что и так зашел слишком далеко.       — Но я предлагаю жить настоящим.       Хруст листьев привлек их внимание, и они, обернувшись, увидели бледного и изможденного Ремуса, смотрящего на них.       — Всё в порядке? — хриплым голосом спросил он. Джеймс кивнул, вытирая лицо.       — Разве не мы должны это спрашивать?       Ремус пожал плечами.       — О, у меня всё шикарно, — саркастично ответил он. — Отрываюсь на очередной гребаной вечеринке в доме Люпинов.       Вместо того, чтобы жалеть друга, Джеймс и Сириус закатили глаза: они привыкли, что перед полнолунием у него резко портится настроение.       — Ты только представь, Лунатик, скоро Гермиона отыщет этого зельевара и получит то, о чем столько болтала, — улыбнулся Сириус. — У тебя сохранится рассудок, жизнь станет проще — может, ты даже станешь симпатичнее при лунном свете. Мы могли бы прошвырнуться по пабам.       — Я всё равно останусь оборотнем, — нахмурился Ремус.       — Ну, что ж, придется себя побрить, — сказал Сириус, потерев Ремуса по заросшему подбородку, а потом уклонился от его удара. — Что, не хочешь заманить к себе в постель хорошенькую ведьмочку?       — Нет, — прорычал оборотень.       — О, тогда в лес? — предложил Сириус, поигрывая бровями. — Вон то дерево выглядит вполне крепким.       — Может, хватит говорить о сексе? — простонал Ремус, пока Джеймс прятал пиво и аварийный комплект в выдолбленный ствол дерева и накладывал на него чары, чтобы животные не смогли добраться до вещей.       — Почему? Потому что тебе его не перепадает?       — Как и никому из нас, — горько пробормотал Джеймс. Сириус нахмурился, положил ладонь Ремусу на плечо и потянулся к Джеймсу.       — Эй, — сказал он, притягивая их к себе и обнимая. — Если кому-то из вас когда-нибудь что-то понадобится… что угодно…       Ремус зарычал и отпрянул от Сириуса, и тот рассмеялся.       — Сохатый, убери его от меня. Если он потянется к моему члену, клянусь блядским Мерлином, я его укушу.