А ведь это были лишь один взгляд и разговор.

— А... Федь, ты же понимаешь, что упираешься мне в не самое подходящее место? — Разумеется. И что такого? — Ты ещё спрашиваешь?! — Мне нельзя? — Чт-..? — Гоголь даже запнулся от таких слов со стороны Федора, совсем не ожидая ничего подобного. На обратном пути они-таки заехали в алкогольный магазин, где Достоевский твердо настаивал на чем-нибудь крепком, вроде виски или коньяка, однако Николай всё же смог его убедить на выбор красного вина, так и быть, с высоким градусом. И кто бы мог подумать, что его так скоро возьмёт это самое вино. В том, что Федору уже достаточно выпитого Гоголь не сомневался, а потому старался ограничить, а то и вовсе лишить его уже на сегодня алкоголя, под который они обсуждали и жаловались на надоедливость Гончарова в отношении русского наследника. — Не то, чтобы... Просто это довольно неожиданно для тебя. Ты застал меня врасплох. — Ох, прости, но так и было задумано, — произносит Федор с румянцем на щеках, поудобней устраиваясь на мужских коленях и даже не думая убирать руки. Николай еще мог понять его слабую устойчивость к алкоголю, но вот то, что из-за него Федор начнет проявлять инициативу, да еще и в таком ключе явно удивляла и даже несколько настораживала. — Ты же не хочешь сказать, что... — Почему нет? — перебивает его Достоевский, слабо улыбаясь. — За время нашего знакомства ты не особо и пытался уложить меня на лопатки, — он начинасет говорить тише, медленно меняя положение рук на ширинке брюк Николая, — но если бы ты больше проявлял инициативы, у тебя был бы успех. Я ведь совсем не против, пусть и не говорю этого. Боялся? Неужели никогда не думал обо мне в этом плане? — одной рукой Федор поднимается к пряжке брюк, пока не спеша её расстегнуть. — Ох, знаешь ли, у меня гораздо больше фантазий, чем ты думаешь, — Гоголь сдержанно шипит от наглый действий мужских рук, которые начали поглаживать и чуть сдавливать затвердевший член сквозь брюки. — Но у юных наследников мысли явно забиты более важными делами, не правда ли? Федор прищуривает взор, смотря на мужчину сверху вниз. Лишь сильнее сжимает руку, вырывая из горла Николая приглушенный стон. — Язвить изволишь будущему Императору? — Ну... Не то чтобы... — Тогда что? — Достоевский высокомерно наклоняется к Гоголю, расстегивая пряжку ремня. — А ты явно не собираешься заканчивать, как я погляжу. Федор отстраняется, усмехаясь. — И даже не подумаю прекратить, — нахально протягивает Федор, оттягивая резинку белья наконец-таки касается кожей разгоряченный и в полной готовности член. Начинает с невинных касаний, почти невесомых, раздразнивая мужчины под собой, доводя до исступления. Гоголь видит, как Федор закусывает губу от предвкушения, а самому едва удается терпеть эту невозможную пытку. Становится душно и жарко, чувствуется, как рубашка уже начинает неприятно прилипать к телу. Хотелось избавиться от неё, хотелось наброситься на Достоевского, подмять под себя и ответить тем же, но боялся напугать. Он сейчас пьян и, возможно, сам не ведает того, что творит. Воспользоваться пьяным человеком - позор для Николая, когда сам он еще в полном адеквате. — Федор, ты... — Что же, похоже, в этот раз я буду сверху. Стоп, что? — Что?! — Гоголь даже забывает о том, что готов вот-вот кончить от приятных ощущений. — Ни за что! Достоевский от удивления временно прекращает свои действия, видя это бесподобное смятение на лице Николая. — Ха-ха, я шучу, милый. — Это ни черта не смешно сейчас было! — Прости-прости, я неправильно выразился. Виноват. Федор возобновляет свои действия, двигая рукой более интенсивно, заставляя Гоголя откинуть голову от ощущений. — Фед... — Пожалуй, этого будет достаточно, — неожиданно говорит он, резко останавливаясь и убирая руки. Садится ровно на коленях Николая, смотря на результат. — А? — Неужели ты думал, что я продолжу, или уж тем более закончу начатое? Конечно нет. Я не говорил, что мне уж слишком нравится дразнить тебя? С этими словами Достоевский поднялся с колен с многозначительной улыбкой. — Возбудим и не дадим? — Верно! — Ты совсем не романтичен. — Я никогда таким не был. Тебя одного вполне достаточно для этого дела. Желаю удачи. Федор невинно улыбнулся, направляясь в ванную, так и оставляя Гоголя без заветной разрядки. — Какой же ты наглый наследник... — Я всё слышу!