... Значит, всё не так уж плохо

‘Сорок, мать его, секунд… ’ пепел окончательно потух о подвернувшийся под руку камень. Голова от тяжести падала на колени. ‘Давай ещё’, — вздох, тихое «спасибо». Клацающий звук зажигалки. ‘Эта последняя’. ‘Ну и похер’. Взгляд в сумеречную пустоту, очередное облако дыма. Неоднозначный вечер. Обоих присутствующих по внешнему виду можно было охарактеризовать коротко. Задолбались. Вокруг почти всегда витала тоска и уныние, но сегодня, пожалуй, чуть больше обычного. Спокойную сцену в самом конце светового дня прервал внезапный кашель. ‘Кха-кха… ух-х, бл-лять, вот надо же- ’ окурок выпал, а после был жестоко растоптан. Действие сопровождалось неодобрительным взглядом. ‘Ну не начинай свою брехню…’ Вздох вместо ответа. Вновь опустилась тишина, как и морозная вечерняя роса. Решение уйти принялось не сразу — всё же подобные часы досуга выдавались довольно редко. Эмоциональный план вскоре выровнялся. Наиб положил одну руку на плечо товарища и вновь сел, задрав колени. Старатель в свою очередь положил свою голову поверх руки товарища, прикрыв глаза. ‘Сейчас заснёшь…’ ‘Да разве плохо?..’ ‘… в прошлый раз я не смог из-под тебя встать’. ‘Вха-ха, это мило… так попасться…’ ‘… если спать, то давай не снаружи, у меня или тебя’, Наиб звучал не слишком заботливо — скорее ответственно, когда убеждал товарища в чём-то. Умиротворение стоило создать по крайней мере ради тихих, приятных, расслабляющих разговоров. Низкий, спокойный и местами скрипучий голос оказывал некоторое влияние… ‘Давай, давай, вставай’. И они покинули полюбившееся укромное место. Дорога туда была не сложной, но вид оттуда воистину впечатляющий и стоящий внимания. Решение ночевать нераздельно принимается безо всяких обсуждений. ‘Не, давай ко мне, у тебя о-очень жёсткий диван’, Нортон остановил наёмника прямо в процессе открытия двери. Потянувшись, он добавил: ‘… ну, спина, что поделаешь…’ ‘Мне помирать не сильно позже твоего…’ ‘Ну так поменяй их, что мучаться-то…’ В ответ проследовал только лишь недовольно-укоризненный взгляд. Комната Кэмпбелла практически всегда была в темноте. ‘Прямо как его душонка’, или просто Наиб не запоминал её в другое время суток. Нортон практически сразу занял привычное для сна положение, на животе. Комната, честно, была немного безобразной, у наёмника будет почище, но боже, всем без разницы. Наиб присел на пол по другую сторону комнаты. Старатель после некоторой тишины сказал последние за день слова. ‘Ну… всё, спокойной’. ‘Взаимно’, отозвался наёмник, пристроившись поудобнее и уже закрыв глаза. А вот Нортон всё смотрел на товарища. Уже несколько минут. О чём думал, когда так делал — неизвестно, так сказать, смотрел пусто. Наиб же, быть может, чувствовал пристальный взгляд, а может дремота быстро брала верх, и он ничего не замечал. Но вскоре заснуло всё поместье. Утро после смутного вечера и ночи отличалось. Эти двое редко заставали хорошую погоду на рассвете, но сегодня он их удивил тем, что выдался солнечным. Первым, что увидел Наиб, проснувшись, были дорожки света, пересекающие всю комнату. Только вот шея заболела от неудобного положения. Он к своему удивлению обнаружил, что Нортон пересел поближе, проснувшись посреди ночи в мелкой дрожи… и малость привалился во время сна. Тогда уж извинится за боль в шее. ‘Нор-тон… ‘ наёмник не был в восторге от того, что в итоге напророчил такой исход. Хрена получилось бы даже потянуться после здорового в сна. Однако, от нескольких движений товарища Нортон сам проснулся. Понял, где находится спустя несколько секунд, когда заметил в поле зрения Наиба, очень близко. ‘О… ‘ ‘Ну Кэмпбелл, э! ’ ‘… Субедар, ю… ха-ха-хха… ‘ ‘Тебя ничего не смущает? Вот ты… ‘ руками отбиться не получалось. Нортон, с то ли ехидством, то ли с безмятежной улыбкой загрёб друга в охапку. Свою повышенную необходимость в контактах в последние года он не отрицал и не скрывал. Наиб… ну, уже вроде бы привык, но не точно. Согласие на подобные объятия, дыхание прямо в шею и ‘прочую дрянь’, он считал, надо спрашивать. Реагировал он коротко. ‘… заебал… ’ ‘… В прямом смысле или переносном? ’ ‘Да опять ты!..’ ‘Да смешно же… м… хотя твоя правда, тут неудобно…’ он убрал мешающие волосы с лица. После зрительного контакта сделал то же самое с Наибом. Честно — чувствовалась лёгкость на душе. ‘Что за позитив..? ’ Наиб всё ещё казался мрачным. ‘Да настроение… комфорт какой-то’. Тёплое прикосновение к уголкам губ наёмника своими. ‘Только не бурчи, спасатель’. Они один за другим поднялись на ноги. Недовольство обычно не излагалось вербально и не комментировалось. ‘Я…’ ‘Ты-ы? ’ включились типичные подколы и шутки. На такую манящую улыбку нельзя было не смягчиться в ответ. Да, тот ещё чертила… заставляет улыбаться.