Человек. Монстр. Демон... Дальше?

             Солнце беспощадно палило в этот безусловно ужасный день. Массовые нападения монстров, спина болит… Ученик. Умер. Нет. Убит. Убит руками своего учителя.       Абсолютно гадкое чувство буквально затопило всю душу Бэнга не давая тому даже пошевелиться. Сойти с места и отойти от едва начавшего остывать тела Гароу. Не смотря на свои восемьдесят лет за плечами и опыт бесчисленных битв с поверженными врагами плечи Бэнга едва заметно дрожали. Такое легко мог не заметить посторонний для старика человек, но никак не его брат.              – Братец? — Легкая, почти невесомая старческая рука была жилистой и очень мощной. Только никакой силы при её положении на плече Бэнга не было. Лишь тихая поддержка и понимание с сочувствием. — Ты не мог ничего сделать.              Дежурная фраза была сказана не со злым умыслом. Просто Бомб так и считал. У него не было учеников, он не был героем. Всю свою жизнь он отдал созданию собственного стиля и саморазвития. Абсолютно все свое время. Только Бэнг основал своё додзе, стал героем.       Ему не хотелось дать сгинуть созданному им стилю Кулака горного потока, не хотелось оставлять его без дела, когда он мог спасать жизни. Доказать самому себе, что дело всей его жизни имеет смысл и практическое значение. И это было так.       Герой S класса, один из сильнейших мастеров боевых искусств в мире. Тело покрыто шрамами от многочисленных битв, все переломы дают о себе знать время от времени.       Ни Бэнгу, ни Бомбу не удалось создать семьи или иными прямыми наследниками их искусства, то было слишком прожорливым во всех планах, не оставляя времени ни на что иное. Так и минули десятилетия, когда наступила пора «поздняк метаться». Для Бэнга выходом стало его додзе, Бомба это не волновало. Единственной его целью было совершенствование собственного стиля. Сколько бы Серебряный клык не уговаривал брата взять учеников, тот никогда не соглашался.       В один день к Бэнгу и пришел этот сероволосый мальчик с решимостью и огнем в глазах. Стремление к силе, самосовершенствованию во благо высшей цели – он напоминал самого Бэнга. Какая все-таки цель – оставалось неясным, но она действительно была чего-то «высшего».       Мальчик, ставший едва ли не приемным сыном Бэнгу. Несомненно, гениальный боец способный стать куда сильнее самого Серебряного клыка в далекой перспективе. Лучший ученик, привязанность к которому действительно была отеческой. Именно он должен был стать следующим хозяином додзе, в совершенстве изучить то, что создал Бэнг, продолжая его дело.       Но судьба жестока.       Или сам Бэнг не справился.       Что бы ни сказал Бомб, Серебряный клык чувствовал и понимал, что вина лежит полностью на нем. Он был ему учителем и старался заменить решительному сироте отца. Делал все ради этого. Они действительно сблизились. Только эта связь и не позволила Бэнгу до самого конца заметить изменения в Гароу.       Сам Бэнг был виновен в этом.       Даже если идея «охотника на героев» была в мальчике с самого начала – Бэнг не заметил этого, полностью увлеченный талантами юноши. Не смог изменить мировоззрение того. Привить понимание боя как настоящего искусства, а не инструмента насилия.       Едва разменявший восемнадцать лет парень возжелал стать монстром. Был на пути к этому. А что сделал Бэнг? Малодушно изгнал, понадеявшись на благоразумие молодого и горячего Гароу. Очередная ошибка.       Теперь он убил его. Собственными руками оборвал жизнь своего ученика и возможного преемника, к которому был привязан всей душой. Не попытался оставить в живых, связать и насильно притащить в додзе для разговора. Ни попытался просто поговорить с ним. Убил.       Да, ему было больно в душе. Приходилось держать себя в абсолютном контроле, чтобы во время боя не остановиться. Не сдаться и пощадить Гароу. Сражаться и наблюдать как ломаются кости и рвутся мышцы его окровавленного и ослабленного ученика.       Это была вина Бэнга.              – Серебряный клык? — К двум старикам подошел демон-киборг Генос. — Стоит признать – он был мастером боевых искусств.              – Бэнг. — Бомб убрал свою руку с плеча брата, понимая, что тому необходим покой. Плечи того до сих пор едва дрожали вместе со сложенными за спиной руками. Ссутулившаяся спина, поджатые под седыми усами губы и закрытые глаза вместе со всеми морщина разом состарили героя на десятилетия.              Ничего не говоря, Бэнг наклонился и взял окровавленное тело своего ученика, готовясь отнести его в додзе. Гароу умер как воин в битве за собственные идеалы, какими бы они ни были. Он был готов защищать их до самого конца. Он заслужил, чтобы его похоронили с честью в месте, где тот вырос и обучался, а не был брошен на залитой кровью монстров земле.       Большего Бэнг сделать уже не мог.              – Серебряный клык? — недоуменно спросил Генос, наблюдая как старик куда-то понес тело Гароу.              – Оставь его. — В тишине прозвучал голос Бомба отчетливо отдающей сталью закаленного боями воина. — Гароу действительно заслужил достойное сопровождение в последний путь.              Геносу оставалось лишь недоуменно анализировать информацию, чтобы понять, почему тот, кто калечил и избивал людей и, возможно, объединился с монстрами достоит каких-либо почестей? Разве он не предатель человечества? Разве не заслужил лишь поражения от рук героев, после чего был бы заключен под стражу или погиб в бою?       Почему Бэнг решил похоронить того с честью?              ***              –Я вспомнил тебя… — Сквозь скрежет зубов прошептал Гриша Егер, забыв об отрезанных кистях рук.               Боль физическая уже несколько минут как ушла на второй план, оставив лишь боль душевную. Дело всей его жизни, жизней его друзей и соратников – реставрация Элдийской Империи было уничтожено, а они сами – превращены в титанов, чья участь пожирание своих соотечественников. Пытки, смерть собственной жены и предательство сына вместе смогли разжечь в душе такой океан отчаяния, в котором Гриша едва не утонул. Но сейчас его разум искал путь спасения для себя, чтобы не сойти с ума, и нашел его – убийца его сестры, марлиец, который превратил его друзей в безмозглых монстров. Почему этот ублюдок до сих пор жив? Почему он имеет право распоряжаться их жизнями!? Почему все так обернулось?!              – Чего ты там сказал? — Безразлично спросил толстый марлиец в серой шинели, притаптывая окурок носком сапога.              – Это был ты! — Гриша вскинул свою голову, даже не поморщившись от вспышки боли в отрезанных кистях. Его зеленые глаза, переполненные яростью поднялись на марлийца, выражая желание мужчины вырвать сердце того. – Пятнадцать лет назад! Ты скормил собакам мою восьмилетнюю сестру! — Его голос лишь набирал громкость, пока крик не сорвался.              На вид марлиец остался равнодушным, опустив свой взгляд на окурок под ногами, из-за чего его фуражка закрыла глаза от Гриши, не давая тому понять эмоции марлийца. В конце концов, он лишь раздраженно цыкнул, обратив внимание на очередного элдийца, которого провели рядом. – С этим я сам разберусь. Можете возвращаться на корабль.              Не смея противоречить своему старшине марлийские солдаты, перешептываясь о своем. «Старшина изволит веселиться», - четко услышал Гриша, от чего его клокочущая в душе ярость лишь разгорелась с новой силой. Мерзкие ухмылки и совершенно наплевательское отношение к жизням элдийцев выводил того из себя, заставляя раз за разом пытаться разорвать оковы на окровавленных предплечьях.       Этот усатый боров поставил элдийца рядом на колени, а сам неторопливо зажег еще одну сигарету. Медленно, смакуя каждое свое движение и втягивая в лёгкие отравляющий дым.              – Крюгер, — Марлиец обратился к солдату за спиной Гриши. — Ты уже закончил допрос? Давай устроим небольшое «шоу». — Размеренный и совершенно спокойный тон сбил Гришу с его мыслей, порождая недоумение. Почему он так спокоен, глядя на подобное? Что еще за, мать вашу, «шоу» в таком-то месте? — Я вспомнил тебя, сынок. Не будем делать из тебя гиганта. — Рука мужчины легла на плечо элдийца рядом с Гришей. — Я сделаю из него трехметрового гиганта и посмотрю, как ты будешь с ним сражаться…              – Почему… — До сознания Гриши действительно не доходил смысл сказанного и намерения марлийца. Разве уже обращенных было мало? Разве мало было его друга, за которым погнались остальные титаны? Неужели наблюдать за тем, как титан пожирает человека так весело? — Почему вы так поступаете… Неужели вам приятно скармливать людей гигантам… — Скорее размышляя вслух, нежели действительно спрашивая, сказал Гриша, наблюдая за размеренно курящим человеком.              – Почему говоришь? — Карие глаза из-под фуражки взглянули на Гришу с почти искренним недоумением и непониманием. — Это же интересно. Считаешь меня сумасшедшим, да? — Марлиец медленно готовил шприц с особой жидкостью, которая превратит еще одного друга Егера в бездумную машину пожирания человеческой плоти. — Но ведь всем людям нравится жестокость. Сколь бы не была замечательна смертная жизнь – в ней вечно чего-то не хватает. Может, дыхания смерти? — Неторопливые размышления мужчины смешивались с его редким подергивание глаз от сигаретного дыма. — Жить нужно так, будто каждый день для тебя – последний. Это естественно, и я всегда готов принять собственную смерть. А все потому, что я встречаю жестокость этого мира лицом к лицу. — Шприц вошел в спину элдийца на коленях, заставляя того кричать от боли сквозь слезы страха. — Смерть твоей сестры была поучительна для моих сыновей. — Резкий пинок отправил элдийца в полет с многометровой стены.              Гриша не понимал. Вся его ярость осталась на задворках сознания, которое медленно пыталось осознать услышанное. Как смерть его восьмилетней сестры могла стать уроком для детей? Почему оно должна была умереть только потому, что была элдийской крови. Почему дети до сих пор повинны за грехи своих предков? Неужели марлиец не понимает, что такое отношение порождает лишь насилие? Не понимает ,что именно его действия и привели Гришу сюда, на эту стену, где он должен умереть?              – Разве вас не терзают муки совести? —Марлиец даже не взглянул на широко раскрытые в непонимании глаза Гриши.              – Муки совести, говоришь… — Мужчина глубоко затянулся сигаретой, засунув одну из рук в карман серой шинели. — Случись нечто подобное с моими детьми, и моё сердце бы не выдержало. — Под стеной появилась яркая вспышка со звуком треска молнии, осветив людей на стене желтым светом. Теперь еще один друг Гриши превратился в безмозглого титана… — Жаль мне вас, вот не будь вы элдийцами… Смотри, вот истинная форма твоего народа.              Взгляд Егере без его воли перешел на трехметровую фигуру под стенами. Огромные глаза смотрели прямо на него, создавая иллюзию разумности этой твари, но сомнений в её намерениях не было. Сожрать Гришу, смакуя каждый кусок его плоти, без большой на то необходимости. Пища титанам не нужна, они просто убивают людей.              – Всего пара капель спинно-мозговой жидкости гиганта превращает вас в настоящих монстров. — Теперь на жирном лице мужчины появилось настоящее раздражение и даже злость. Его карие глаза внимательно посотрели на Гришу, приговаривая его к смерти. — Ради мира необходимо избавиться от каждого элдийца. — Вознеся кулак к небу, он решительно сжал его. — Этого желают люди всей планеты!              – О чем ты? — Гриша до сих пор не мог понять смысл слов марлийца. Целый мир жаждет его смерти? Смерти детей его друзей? Почему все они должны умереть?              – Я не испытываю мук совести. — Словно разраженный тем, что ему приходится это объяснять, марлиец неспешно начал приближаться к Грише, выбросив сигарету. — Это вы здесь убийцы. Что там твои реставраторы планировали сделать с Марлией? – Он наклонился к Егеру, взглянув прямо в глаза того. — Самого то совесть не мучает?              – Ты лжешь… — Теперь смысл слов дошел до Гриши. Реставрация Элдийской Империи не обошлась бы без жертв. Но его дело было правое! Освобождение народа, угнетенного народа, который платил жизнями за то, чего даже не было! — Основательница Имир помогала людям континента! — Ответил Егер, не став отвечать на вопрос о жертвах, которые несла с собой Реставрация.              – А знаешь, мне плевать. Иди лучше эту замечательную историю своему дружку снизу расскажи. — руки марлийца легли на спину Гриши и начали толкать того в сторону обрыва.              – Хватит! Не надо! — Надрывался в крике, Егер, пытаясь бороться за свою жизнь, совершенно не желая быть скинутым со стены.              – Иди уже, а то сестренка тебя заждалась! — С безумным блеском в глазах, марлиец пытался перекричать Гришу, наслаждаясь отчаянной борьбой и криком того.              Внезапно, фигура, что тенью стояла за спиной Гриши придержала его за плечо, а старшину выкинула со стены, прямо на прохладный песок под тенью стены.              Это мгновение четко отпечаталось в памяти Егера. Словно остановившееся в падении тело марлийца и его недоуменный взгляд вверх, туда, где стоял предатель Марлии. Дальше события развивались еще стремительней, раз за разом проверяя рассудок Гриши на прочность. Его спас ЭренКрюгер, солдат Мары, воин-элдиец, способный обращаться в титана по собственной воле. Пятнадцатиметровая фигура титана, убила всех марлийских солдат, а после сломала корабль, на котором их привезли как скот на заклание.       Но четче всех секретов и слов Крюгера в памяти отпечатались две фразы.              – Запомни, Гриша, атакующий титан ненавидит человечество. — Сказал Эрен, подготавливая шприц с собственной спинномозговой жидкостью. — Ах да, чуть не забыл… Присмотри за Гароу. — Это было последнее. Что помнил Гриша, прежде чем в его хребет вошел шприц, безжалостно впрыскивая жидкость в тело.