О, капитан! Мой капитан!

Вонь в порту стояла неимоверная. Запах всевозможной рыбы, тухлых фруктов и овощей смешивался с потом и перегаром матросов, которые громко чертыхались и пошатываясь, сталкивали друг друга с берега. Голова раскалывалась от всестороннего шума и духоты, хотелось просто взять да утонуть в мутной воде. Будет большой удачей, если ужасающе худой юноша, который весит от силы фунтов сто*, камнем пойдет на дно. Легкий, как пушинка. Костлявый, как смерть. Полуденное солнце нещадно пекло непокрытую ничем голову юношу. Темные шоколадные волосы слиплись от грязи и пота, который тек струйками по бледному, вопреки жаркому лету, лицу, но ясные голубые глаза, обладатель коих ни разу не видел свое отражение в зеркале и потому не знал их цвета, а в грязном стекле витрин лазурь было увидеть практически невозможно, не утратили своего блеска и с надеждой выглядывали сквозь толпу торговцев и таких же отбросов общества, как и он, тот самый корабль. Услышав под дверями замызганного кабака о том, что сам великий капитан Винчестер и его бравая команда держат курс на их маленький городишко, который и на карте-то не отмечен, Кас сначала не поверил. Не может быть таких чудесных совпадений в этом черном мире, который прогнил вдоль и поперек. Новаку часто хочется сдаться, окончательно отчаяться в себе и людях. Он ютится в подворотнях, ворует с прилавков еду, которую и собаке стыдно дать, спит прямо на вымощенных грубым камнем улицах, но он все еще не потерял веры. Кас еще ни разу не пропустил ни одного восхода и ни одного заката. Он никогда не стыдился тёмно-синих фингалов и синяков, полученные от прохожих. Разве может быть что-то ужасное цвета ночного неба? Конечно нет. Небо дает ему надежду, оставляя по всему телу свои поцелуи. Кас верит в это. Верит в лучшую жизнь. Верит, что справится. Но если он не попадет на этот корабль, он потеряет последнюю надежду. Когда юноша увидел огромный галеон, челюсть сама по себе отвисла, а глаза лихорадочно забегали. Недаром «Импалу» называют великим кораблем великого капитана. Высокие сосновые мачты, потрепанные ветром и временем и черный, как смоль, корпус корабля восхищали, заставляли ноги подгибаться перед величием морей и океанов, которые тот бороздил уже несколько десятков лет*. Раньше корабль принадлежал отцу Винчестера, Джону, суровому мужчине, воспитывавшего сына в одиночку после трагической гибели своей жены, но его уже лет десять как нет на этом свете. Кас не знал имени капитана Винчестера, да и никто, кроме самой команды, не ведал о жизни прославленного пирата. Слухов о подбитых им испанских кораблях хватало, чтобы перекинуться с собутыльниками за кружкой пива. Корабль готовился к отплытию. Пираты бегали по палубе, проверяли тросы, подшивали паруса, катали бочки с ромом и солониной в трюм, грязно ругались и громко смеялись. Кас хочет жить, а не выживать. Он хочет на этот корабль, в эту команду. Пусть ничтожным юнгой, который будут шпынять и отвешивать подзатыльники, пусть, пусть, лишь бы туда! Кас в возбуждении закусил губу, ища глазами пиратскую треуголку, полагая, что Винчестер должен носить такую. —Поторопитесь на борт, капитан, мы опоздавших не ждем! — с палубы вдруг раздался задорный крик. Кас перевел взгляд на седого ухмыляющегося мужчину с трубкой в руках. Тот смотрел куда-то в толпу зевак, глазевших на галеон, словно обращался к кому-то конкретному. Неужели капитан где-то рядом? Каса бросило в дрожь. —Без меня не уплывете, штурман! Я вам пряного рому захватил! —где-то сзади послышался звонкий мужской голос и звон бутылок, и Кас тут же почувствовал сильный толчок в спину. Он уже начал падать, но чьи-то крепкие руки подхватили его и вернули в вертикальное положение. —Ох, парень, извини, не заметил. Порядок?