Pourquoi pas / Почему бы нет

Грегори оглянулся на вспыхнувший камин. — Ты сегодня даже позже меня, — отметил он, подходя и целуя жену в висок. — Сильно устала? — Немного, — пробурчала Гермиона, усаживаясь в кресло. — Спасибо, Динки, — она благодарно приняла тут же поданную чашку ее любимого чая с травами. — Но мне надо закрыть все дела перед отпуском. — Который будет через месяц, — хмыкнул Грег, впрочем, без особого удивления. Гермиона всегда все старалась делать заранее. — И я планирую вообще не работать целых три недели, — она покачала головой. — Даже Министру необходимо отдыхать, — с умным видом озвучил он очевидное. — Я же тоже планирую оставить больницу на это время. — Тебе хорошо — у тебя есть Сметвик, который согласился заменить тебя на это время и опять побыть Главным целителем. — А у тебя есть Габи, которая не позволит Министерству развалиться в твое отсутствие, — парировал он с усмешкой. — Грег! — в гостиную впорхнула Роза и тут же прыгнула на колени Грегу, который только успел сесть на диван. — Ты же меня пустишь? Скажи да — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — с ходу заканючила она, чуть подпрыгивая. Он обнял свое солнышко, чтобы она не упала, не дай Мерлин. Когда ей было лет девять, она вдруг серьезно спросила его, не обижается ли он, что она не зовет его «папой» — ей было немного стыдно перед ним, но и Уизли она не хотела расстраивать. И Грег тогда совершенно искренне заверил ее, что ему абсолютно все равно, как она зовет его, главное, чтобы продолжала любить. Малышка тогда обняла его за шею крепко-крепко и торжественно сказала, что она его «сильно-пресильно» любит. — Во-первых, не свались, родная, — с улыбкой постарался утихомирить ее Грегори. — Во-вторых, куда я должен тебя пустить? — На Ибицу с Доминик и остальными, — она жалобно заглянула ему в глаза. — Это популярный маггловский курорт. Все едут, и я тоже хочу. Очень. — Ибицу? — ошарашенно переспросил он и нахмурился. — Там же опасно! Пустить его принцессу на остров, кишащий пьяницами, наркоманами и прочим отребьем? Ни за что — пока он жив. — Ну Грег, я уже взрослая волшебница, — словно в противовес своим словам она совершенно по-детски надула губы. — Тебе шестнадцать только исполнилось, — он очень надеялся, что звучит строго. Он погладил Розу по голове, как маленькую, на что она смешно фыркнула. В самом деле — его принцессе уже шестнадцать, подумать только. Она выросла в невероятную красавицу, взяв от родителей самое лучшее. Грег надеялся, что и его вклад тоже есть, пусть и моральный. Хотя Гермиона обычно заявляла, что он лишь балует их дочь. Но разве можно ее не баловать — такую умницу и красавицу? — Вот именно! Я весь год пахала в Хогвартсе, как проклятая, чтобы сдать эти драккловы СОВы. Я же заслужила отдых? — Так мы же через месяц поедем все вместе во Францию! — Это будет пенсионерский отдых, — она нахмурилась, но тут же нежно погладила его по щеке. — Не обижайся, вы с мамой у меня очень молодые и красивые, и я очень рада буду провести с вами время на курорте, — и тут же поцеловала в щеку, хитрюга. — Но мне же хочется отдохнуть по-молодежному тоже. — Ну езжай со Стюартом и Джейми, — подала голос Гермиона, явно сдерживая смех, на что Роза бросила в ее сторону гневный взгляд. — Они как раз в это время едут с тетей Габи. — С малышами, которым девять только исполнится? Мама, ты серьезно? И вообще, ты же разрешила? — Я сказала, что не против, но решать будет Грег, — спокойно парировала она, с надеждой посмотрев на мужа. — А Грег не пустит, — веско уронил он. — Но почему? — в ярко-голубых глазах блеснули слезы. — Это всего на две недели. С нами даже Мари-Виктуар будет, так что за нами будет кому присмотреть и защитить, если попадутся слишком ретивые магглы. — Это опасно, солнышко, — попытался убедить Розу Грег, с болью глядя в ее глаза. Он физически не мог не реагировать на ее слезы. — Я буду очень осторожна, ты же меня знаешь. Грег, ну пожалуйста — всего две недели, — она обняла его за шею и уткнулась в плечо, тихо всхлипнув. Это уже было чересчур. Где-то в глубине души он понимал, что им нагло манипулируют или, как говорит Поттер, «разводят», но грусть Розы разбивала ему сердце, а быть ее причиной — хуже всего. «Кроме того, их Роза действительно очень разумна и осторожна» — успокаивал он сам себя. — Ну хорошо, — выдал он со вздохом. — Но! — тут же заявил, останавливая восторги. — Только одну неделю. Слышишь? Не больше, — он использовал свой самый строгий и непререкаемый тон. — И возьмешь с собой портал до безопасного места — тетя Габи организует — и будешь его носить, не снимая. — Хорошо! — радостно взвилась Роза и, расцеловав его в обе щеки, спрыгнула с его колен. — Ты самый лучший, Грег! Обожаю тебя! Спасибо! Что-то было не так. Грег, нахмурившись, посмотрел вслед убежавшей Розе, затем перевел взгляд на подозрительно вздрагивающую Гермиону. Обычно Роза не соглашалась так быстро, когда ее в чем-то урезали. И уж тем более с Грегом, у которого она могла выклянчить что угодно (давайте уж будем откровенны). Он потер лоб. — Они изначально планировали одну неделю, да? Тут Гермиона не выдержала и рассмеялась. Грег хмуро посмотрел на нее — над ним ведь смеется. — Ты такой предсказуемый, милый, — сказала она, хихикая. — И Роза из тебя даже не веревки, а канаты вьет. — А у меня роль такая, — важно сказал он. — Отцы должны воспитывать сыновей, поэтому Стюарта я так не балую, а девочек, — он против воли расплылся в улыбке, — надо холить, нежить и исполнять капризы. — Что ты с успехом и делаешь последние одиннадцать лет, — она усмехнулась. — Я вообще удивляюсь: как при таком потакании со стороны Рона, Гарри и тебя Роза выросла вполне приличной девочкой? — Потому что у нее была ты, — он быстро подошел и поднял ее на руки. — Самая лучшая мама, самая великолепная волшебница, самая красивая и умопомрачительная жена. Моя жена. Гермиона приникла к нему, с удовольствием обняв за шею. Он ее держал — легко, будто она ничего не весила вовсе, будто Гермиона, его чудо из золотого солнечного света и воздуха — не женщина, а сильфида. За годы их брака Грегори еще больше заматерел. В отличие от многих почтенных волшебников ее муж не оброс жирком и не отрастил пузо. Между ними была страсть — ночами, иногда днями, а порой и не в самых подходящих местах: ей все еще был не чужд авантюризм. Но главное, им удалось сохранить любовь между ними — такой же яркой, теплой и живой. Грегори выносил ее график, вечную занятость, интерес прессы и даже то, что находился в тени жены. Он ее любил и не упрекал. — Я люблю тебя, ты знаешь? Она его поцеловала, вложив в прикосновение губ к губам это огромное чувство. Всю себя. Ведь дети и муж — весь мир для нее. Ну и Гарри Поттер, Габи и их сорванец. Гермиона лишь с Грегом поняла, что в ее сердце достаточно места, чтобы любить семью, друзей и себя. Она была счастлива, ведь даже в самые трудные дни ее ждали дома. А это так много! Поэтому у политических оппонентов Гермионы не было и тени шанса против нее: она сражалась за всех, кого любила. И, в таком случае, как кто-то может быть сильнее, умнее и упорнее ее? — Я люблю тебя, отнести тебя наверх? Гермиона поцеловала его в шею вместо утвердительного ответа. И они покинули гостиную, ту самую, самую любимую в доме. Двери перед ними распахивались сами собой, и Грег легко поднялся со своей драгоценной ношей на второй этаж. Их знакомство — второе знакомство, разумеется — случилось в самый ужасный для Гермионы день — умирала ее дочь, ее Роза, смысл всего ее существования. Гермиона абсолютно не могла ничего сделать. Но Грегори смог — обменял свою магию на жизнь их солнышка. Был готов отдать жизнь и, ничего не сказав ей о своей великой жертве, попросил лишь год фиктивного брака. Если бы он тогда не решился, между ними ничего бы не случилось. И, оглядываясь назад, Гермиона признавала, что была бы несчастна. Да, в том же кресле Министра Магии, с удивительной умницей дочерью, но все равно несчастлива. Когда-то — казалось, это было в прошлой жизни — она презрительно хмыкнула, услышав сказанную одной из приехавших на Турнир шармбатонок фразу: «Vivre sans aimer n’est pas proprement vivre». Тогда ей казалось, что это лишь бредни романтически настроенных пустышек. Понадобились годы, испытания и Грег, чтобы понять, что это — истинная правда. Потому что для счастья нужна любовь — взаимная, без всякой магии. Потому что любовь и есть чудо из чудес. Эти мысли, такие серьезные, не помешали мадам министру Магии стащить с собственного мужа рубашку и штаны. Но тссс!