Страстные поцелуи и весенние грозы

***

      — Я так понимаю, людные места мы не рассматриваем в принципе?       Агата скептично осмотрела пустую парковку у неизвестного ей пригородного парка, после чего бросила взгляд на одного из близнецов Кадоган. Солнце, пробивающееся сквозь кучевые облака и лобовое стекло комфортабельного автомобиля, с любовью осветило медь в волосах Кристофера.       — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — парировал он, глуша двигатель. — А как иначе разделить прекрасную леди со шведско-японской группой самоназванных телохранителей?       — Как ты их назвал? — откликнулась она, но Кристофер уже вышел из машины. Обойдя ее спереди, он галантно распахнул для девушки дверь.       — У тебя есть иные определения? — Он вопросительно поднял бровь и подал ей руку, которую она пока решила проигнорировать, эффектно покинув машину самостоятельно.       — Мои друзья? Александр, Сэм и Рэйчел? Коллеги, в конце концов?       Кристофер незаметно усмехнулся.       — Коллеги? Миледи нынче помогает оформлять сделки на дорогостоящие яхты, а в свободное время расследует преступления в частном детективном агентстве?       Агата гордо поджала губы и выдавила из себя подобие вежливой улыбки, давая спутнику понять, что отвечать на провокационные вопросы не намерена.       Все бы ничего, но сохранять так нужную ей холодность рядом с рыжеволосыми близнецами оказывалось практически невозможно. Ловя на себе заинтересованные взгляды кого-либо из братьев, она волей-неволей задавалась вопросом, сочетается ли фамилия Кадоган с именем Агата, а, смотря в их изумрудные глаза, она всякий раз непроизвольно задумывалась, унаследуют ли их будущие дети (мальчик и девочка, разумеется) эти удивительно притягательные черты.       — Так что мы тут делаем? — уточнила она, скрестив руки на груди.       — Изучаем окрестности, само собой.       Изумительно плавное звучание слова «окрестности» из его уст вызвало у Агаты прилив неожиданного наслаждения. Она так невыносимо скучала по родному британскому акценту в чужих краях, что, когда ей выпадала возможность, наслаждалась им, словно чарующей мелодией. Столь упоительно правильный, выдающий аристократическое происхождение и хорошее образование говорящего… Было бы кощунством пропустить его мимо своих ушей, в особенности, когда кругом царила отрывистая резкость местного шведского диалекта.       — Допустим, изучили, — многозначительно одернула его она вопреки всем своим мыслям.       На самой поверхности зеленых глаз блеснул загадочный, но явно теплый, огонек.       — Мы еще даже на территорию не вошли. Пойдем.       — А тут не полагается, ну, знаешь, ходить другим людям? Прогуливаться, там, туда-сюда?       — Сейчас не туристический сезон, потому и народу мало.       Агата немного задержалась на месте, но затем все же решилась последовать за ним. К сожалению, любопытство всегда было ее одновременно слабой и сильной стороной. Но, как говорил Оскар Уайльд, «общество испытывает поистине ненасытное любопытство ко всему, любопытства не заслуживающему».       Сперва Крис вышагивал вдоль парковых дорожек храня тактичное молчание, но затем до нее донеслась реплика, которую она меньше всего ожидала услышать:       — Я слышал, вы расстались.       Агата вздрогнула.       — Откуда ты…?       — У меня есть свои источники.       — Не слишком ли подозрительно заявлять мне об этом вот так, прямо в лоб?       — Как «так»? Если бы я хотел скрыть от тебя сей факт, я бы, наверно, о нем не говорил. Не так ли? — Агата промолчала, а он настоял: — Так что же?       — Мне кажется, тебя это не касается.       Агату обдал порыв прохладного ветра, как раз когда весеннее солнце скрылось за помрачневшими облаками. Девушка поежилась, а Кристофер не мешкая снял синий пиджак и, не терпя возражений, накинул его на плечи девушки, оставшись в накрахмаленной рубашке и кашемировой пастельной жилетке.       Капризный апрельский ветер и не по погоде легкое платье — не самые лучшие аргументы на случай, если хочется предстать сильной и независимой. Даже если ты закаленная непредсказуемыми ветрами англичанка. Потому Агата лишь тихо укуталась в отданный ей предмет гардероба, стараясь не придавать значения тому, насколько приятно защекотал ноздри элитный парфюм с нотами пряного фужерного аромата, в котором отчетливо слышались можжевельник и дикие ягоды.       — Спасибо, — учтиво поблагодарила она.       Погода явно портилась, но Кристофер не обращал на это внимания. Лишь дойдя до сердцевины запустелого парка, он наконец позволил себе остановиться. Агате ничего не оставалось, кроме как притормозить рядом с ним.       — Знаешь, — неожиданно вновь заговорил он. — Мне хотелось, чтобы это меня касалось.       По телу прошла волна горячих мурашек, которых Агата всеми силами хотела бы подавить, но только обволакивающий медом голос Кристофера не давал и малейшего шанса на подобное.       — Зачем мы здесь, Крис? — задала вопрос она вместо любой другой возможной реакции.       Ему явно не пришлась по душе ее уловка, но он сдержался.       — Посмотри вокруг. Ничего не напоминает?       Агата сперва с подозрением сморщила нос, но затем обвела взглядом окружающее пространство. Ставший прохладным ветер уже начинал пробираться под кожу. Начинающие цвести деревья, оставшиеся позади, принялись раскачиваться в такт его буйным порывам. За погнувшимися ветками начали проглядывать очертания неизвестной готической постройки.       В небе раздался тихий, пока еще совсем глухой рокот. Первые раскаты весеннего грома.       Но в целом… Парк как парк.       От Кристофера явно не ускользнуло ее замешательство, и он, наклонившись к ее лицу, проговорил:       — Я подскажу. Черешневые сады.       Такое простое словосочетание, от которого все сразу же встало на свои места. А она не догадалась, даже несмотря на пасмурную погоду, столь характерную для горячо любимого ей Лондона.       — Гайд-парк? — вырвалось у нее.       Кристофер довольно ухмыльнулся.       — Кусочек Англии в богом забытом краю в Швеции.       В самом деле, неожиданно для себя она смогла с легкостью перенестись в атмосферу исконной английской утонченности. Те же самые стриженные газоны и просторные лужайки, не говоря уже о пока не работающих в холодное время года фонтанах. Казалось, стоит ей закрыть глаза, как она волшебным образом перенесется домой. Услышит перелив воды мемориального фонтана Дианы или отзвуки цепей катамаранов на озере Серпентайн.       — Ты ведь скучаешь по дому?       — Очень, — кивнула она, почувствовав, как на щеку упала первая дождевая капля. Ну, хоть не слеза.       — Как и я. Так что у вас со шведом? — настойчиво повторил Кристофер, вновь возвращая разговор в прежнее русло.       — Ничего, — зачем-то ответила ему она, отмечая, сколько пугающей пустоты скрывалось за этим словом, а уже более громкий раскат грома усилил эффект и без того непростого признания. Спустя несколько мгновений, небо озарила первая вспышка молнии.       — Я и рад бы сказать, что мне жаль. — Он сделал шаг ближе к ней, сокращая дистанцию до минимума. — Но это было бы неправдой.       Уже несколько капель растворились в ее волосах, пока она вглядывалась в его лицо, не в силах оторвать от него взгляд. А потом все случилось столь быстро и стремительно, что, спроси у нее, что же тогда на самом деле произошло, Агата бы при всем желании никогда не смогла бы ответить.       Мгновение, и на них стеной обрушился ливень, только ровно в тот же момент они слились в желанном для обоих поцелуе. Он со столь бурной готовностью прильнул к ее горячим раскрывающимся губам, впивая ее жадными глотками, что Агата даже позабыла о нахлынувшем ненастье.       — Восхитительная, яркая, прекрасная, — хрипло нашептывал он в перерывах между своими поцелуями. Агата чувствовала, что вновь сдалась, позорно покорилась. Но только так она могла вновь почувствовать почти забытое трепетание собственного сердца.       — Крис, — она на секунду отстранилась от него, — твоя жилетка, она же из кашемира! Ей нельзя намокать.       — Плевать, — решительно остановил ее он и вновь поймал ее влажные губы. Его руки сильнее прижали ее к своему телу, и Агата почувствовала себя как никогда мягкой и податливой. Она почти физически осязала, как на нее нахлынула нехарактерная беспомощность, и как ее сила воли послушно заурчала, как ручной котенок, в угоду ему. Она не уставала поражаться, как самым простым поцелуем Кристофер заставлял ее пропустить через себя весь спектр разгорающихся ощущений, чего другому человеку не удалось ни разу за все наполненные иллюзорной страстью ночи.       Чем сильнее бесновалась природа кругом, чем ослепительней в небе играли молнии, и чем громче разносилось эхо грома, тем сильнее распалялась пара.       Пока Агата старалась подобрать хотя бы одно логичное объяснение своему легкомысленному поведению, Кристофер просто наслаждался моментом, ведь одну вещь он знал наверняка.       Во всем мире до сих пор не сыскали более приятного занятия, чем со страстью целовать прекрасную девушку под проливным дождем в весеннюю грозу.