Мой брат, монстр

Темари было пять лет, когда она впервые увидела это. Наивная маленькая девочка, за спиной своего отца она ругала Гаару за привередливость с его кубиками. Он был таким маленьким и глупым, что она думала, что с ним будет легко воспитывать детей. Сначала был плач. Громкие, оглушающие вопли, эхом разнесшиеся по коридорам и немедленно предупредившие Казекаге о том, что что-то серьезно не так. А потом он начал трещать. В прямом смысле. Темари отпрянула, ее сердце колотилось в груди, когда она наблюдала, как младший брат эволюционирует. Кусочки его лица рассыпались осколками, как битый фарфор, и из щелей вырастала эта штука . Чудовище внутри него. Один золотой глаз, огрубевший и разъяренный, пристально смотрит на нее со злобой, которую она никогда раньше не видела. Она чувствовала, как ее сердце бьется из груди, руки становятся липкими и онемевшими. Она пыталась позвать на помощь, но слова запутались и заглушили ее горло. Она была совершенно беспомощна. В течение нескольких недель это жуткое видение не давало ей покоя. Она лежала в постели по ночам, дрожа от этой мысли, думая, что в любой момент младший брат может полностью стереть ее с лица земли. Когда она закрыла глаза, она увидела его лицо, смотрящее на нее. Если она позволит себе слишком близко уснуть, его рев вернет ее в сознание. Гаара был капризным ребенком. Его сердце было полно боли и одиночества. Несмотря на ее здравый смысл, Темари несколько раз пыталась связаться с ней. Она не хотела его бояться. В конце концов, они были семьей. Какой смысл бояться семьи? Но Гаара все равно никогда не хотел иметь с ней ничего общего. Он жаждал любви, но при каждой возможности отталкивал ее. В каком-то смысле он даже кипел от ненависти к ней. Он кипел ненавистью к черту всех. Он был так полон гнева, горя и ярости. Ей было девять лет, когда она смирилась с тем, кем был ее брат. Они никогда не говорили об этом как о настоящей проблеме. Это всегда был только монстр или что-то в этом роде .Канкуро засунул это глубоко в себя, стараясь никогда не беспокоить его. Темари только жаль, что у нее не было такой роскоши. Она была самой старшей. Она была лидером. Несмотря ни на что, она несла ответственность за своих братьев. Если с ними что-то случится, и на ее страже… она никогда себе не простит. И как хозяйка дома, черт возьми, у нее столько обязанностей. Обязанности, для которых она не чувствовала себя достаточно зрелой. Она не чувствовала себя готовой. Ей почти хотелось, чтобы она тоже родилась мальчиком, чтобы, возможно, избежать сокрушительного веса этих приоритетов. Но в то же время она знала, что никогда не сможет. Она созрела в своей роли, она стала ее частью. Без нее вся семья развалится. Это все равно не облегчило ситуацию. В ночь перед отъездом в Коноху на экзамены на чунина Темари села на край кровати и посмотрела на пыльное небо пустыни. Лунный свет просачивался сквозь тонкие облака над головой, ночь была необычно ясной для этого времени года. Она думала о своей матери. Ей было интересно, что она будет делать в такое время. Темари столкнулась с такой неопределенностью, с миссией, которую она не была уверена, что сможет ее выполнить. Снова и снова ей всегда давали задачи, которые всегда казались ей слишком большими, слишком тяжелыми для нее. Она хотела, чтобы ее мать была здесь. Больше всего ей хотелось, чтобы она могла свернуться калачиком на коленях Каруры, погладить ее волосы и спеть. Точно так же, как когда она была маленькой, когда Канкуро и Гаара были просто мыслями в глубине души ее родителей. Когда все было просто. Когда она не знала, что ее отец намеревался сделать кого-нибудь из них джинчурики, если они будут совместимы. Эта мысль всегда вызывала у Темари тошноту. Подумать только, что она едва избежала превращения в монстра, подобного своему брату. Что она тоже могла быть пронизана необузданной яростью, демон постоянно бился о стены ее психики. Отчаявшись убить. Темари выбросила эти мысли из головы. Сейчас не время. Впереди у нее был большой день. Она только надеялась, что справится с этим. Но опять же, несмотря на неуверенность и панику, она всегда это делала. Она не знала как, но всегда знала.