Не успеет...

А нет у них никаких мотивов для того, чтобы из раза в раз лишать этих странных существ конечностей и медленно, мучительно прокладывать им путь через собственную глотку. Нет и никогда не было. Просто это было… любопытно. То, как лицо искажается в гримасе ужаса. То, как они смотрят своими странно-блестящими глазами и что-то шепчут, иногда переходя на вопль. То, как широко открывается их рот, и раздаётся звонкий крик, от которого начинает игриво щекотать где-то внизу живота. Это было странно, интересно и… приятно. Наблюдать, слышать, тянуть руки и чувствовать, как воздух вибрирует от напряжения и страха. Сейчас и он столкнулся с этим. С этим любопытным существом, который несколько минут назад невообразимо летал высоко над землёй, ловко уворачиваясь от столбов и веток деревьев. Однако та тонкая верёвка, за которую он держался, оборвалась, и он упал на землю, со страшным хрустом вывернув свою ногу каким-то уж очень странным образом. Существо протяжно зашипело, а лицо его скорчилось в непонятной гримасе. Это был первый человек, с которым он столкнулся, и ему стало… Интересно. Он неловко вышел из-за дерева и сделал маленький шаг по направлению к человеку. Тот кажется только сейчас заметил чужое присутствие и резко поднял голову. Глаза его тут же расширились. - Нет… – прошептал он, нервно сглатывая ком, застрявший в горле. – Нет, не подходи! Не приближайся ко мне! – шёпот слишком резко перешёл на истошный крик, из-за которого у гиганта появилось странное чувство щекотки внизу живота. Приятно… Человек медленно, словно боясь спровоцировать его, двинулся назад, но его нога с хрустом непроизвольно дёрнулась и вывернулась ещё неестественнее, чем до этого, что послужило причиной новому истошному воплю с его стороны. Уши титана невольно дёрнулись от громкого шума. Воздух задрожал, а он тем временем снова почувствовал неведомо-приятную щекотку внизу живота. Интересно, чего это он так?.. Ещё один такой же неловкий шаг вперёд заставил человека снова попятиться, опираясь на руки, которые уже саднили от многочисленных веток на земле. Взгляд, казалось бы, был намертво прикован к глазам цвета всепоглощающей пустоты, а челюсть уже свело от бесконечных всхлипов. Спина неожиданно упёрлась в ствол дерева, и тогда все внутренности сжались, а тело слушаться дальше отказывалось. Интересно… Он двинулся вперёд уже увереннее, быстро сокращая расстояние до минимума. Человек даже не среагировал на движение. Просто продолжал зрительный контакт с ним. Голос, совсем недавно срывающийся на оглушительный крик, сейчас сорвался на едва слышный хрип. Тоненькие струйки потекли из ярко-голубых глаз, смешиваясь с кровью от многочисленных царапин на лице, оставленных грубыми ветками при падении на землю. Настолько сокрушительное падение сейчас верно приравнивалось к не менее сокрушительному… … поражению? Солдат снова всхлипнул, понимая всю безнадёжность ситуации, в которую он влип. И все те неурядицы, которые он считал когда-то проблемами местного масштаба, показались ему почти настоящим счастьем. И пусть над ним в корпусе частенько подшучивали за исключительно маленький рост – капрал, вон, тоже не особо рослый, и это ни капельки не мешает ему быть великолепным солдатом и гением битвы. И пусть девушка, в которую он был влюблён по уши, предпочла ему его лучшего друга. Какая же это ерунда! С кем не бывает? Это ведь не горе… И пусть маленькая сестрёнка после смерти родителей год назад перестала смеяться, улыбаться, да и разговаривать – тоже; настолько сильным был шок. Это уже казалось не таким страшным! Никто ведь не застрахован от таких недугов, что поделать. Но он бы уделял ей больше внимания, пытался бы изо дня в день развеселить и разговорить… Просто был бы рядом. Они бы смогли пройти через это испытание, он был в этом свято уверен! Смогли бы… Да вот только сейчас он почувствовал себя абсолютным неудачником, которому никакие молитвы уже не помогут. И когда он взял этого человека в руку, – как-то неловко-осторожно обхватывая невероятно хрупкое тело пальцами, – юный солдат, казалось бы, даже не обратил на это внимания. Просто продолжал смотреть в невероятно тёмные глаза, словно загипнотизированный. Каким-то краем сознания он понимал, что надо сделать усилие, поддаться испугу и рефлексам, зашевелиться, хотя бы попытаться вырваться, закричать, в конце-то концов! Да вот только другим краем всё того же сознания он понял – сопротивление бесполезно. Он сделал всё, что мог. Даже ради маленькой онемевшей сестрёнки, которая вот-вот останется одна-одинёшенька… И осознание рухнуло на него, словно само небо, которое устали держать атланты. Она останется одна! А он!.. Вот-вот!.. И… всё? - Нет… – его собственный шёпот показался ему оглушительным. – Нет… Нет. Нет! – севший голос в норму приходить и не собирался, поэтому вместо крика получился протяжный хрип. Интересное существо начало пытаться вырваться из крепкой хватки – колотить кулачками, шевелить ножками, что-то говоря-говоря-говоря – без умолку. Любопытство постепенно переходило в непонятное чувство злобы. Дёргается, рыпается, бьёт какими-то совсем уж маленькими кулаками по его руке, и хрипит-хрипит-хрипит… Вот же неугомонное создание! А ведь до этого казался более безобидным. Жуткое существо. Противное существо. Осточертевшее существо. Когда же ты уже перестанешь хрипеть? Он всё хрипит-хрипит-хрипит – и так безостановочно. А пустые глаза совершенно неожиданно накрывает пелена. Почему-то, ярко-красная. А человек продолжал хрипеть даже тогда, когда хватка стала сильнее, и под огромными пальцами что-то хрупко захрустело. Кажется, рёбра. Да вот только боли нет. Лишь во рту ощущается металлический привкус, а по подбородку течёт горячая струя. И вместо бесконечных хрипов получается уже неразборчивое бульканье. Нет никакого липкого чувства нарастающей паники. И волны ужаса, накрывающей с головой, тоже нет. Лишь тело, – которое, в отличие от сознания, казалось бы, понимало, что происходит, – охватила судорога. В глазах потемнело, а в ушах неприятно зазвенело. Внутренности, казалось, перемешались, в горле встал назойливый ком, от которого вот-вот вырвет. Или не успеет… Потому, что пасть уже открылась. Потому, что показались громадные жёлтые зубы. Потому, что отвратительный запах со всей дури ударил по носу. Рефлекс и… Человека таки стошнило. Прямо на его руку. Одно резкое движение. И солдат уже не успеет закрыть глаза и заткнуть свой рот.