Свет под его кожей

      Вики никогда не считала себя неудачницей. Скорее, она легко могла отнести себя к тем самым счастливчикам: да, мама умерла, когда ей было пять, но отец не закрылся от неё, а наоборот — окружил заботой и любовью и делал всё, чтобы она ни в чём себе не отказывала; она успешно избежала дразнилок от других детей на тему отсутствия родительницы в начальной и средней школе; в восьмом классе уже знала, что будет поступать в архитектурный, и даже выбрала университет, хотя многие её сверстники были полностью разбиты под градом вопросов о своём будущем; поступила на бюджет, попав на первую волну конкурса; да даже умерев она очутилась на небесах, а не отправилась в небытие! Но, видимо, на этом всё её феноменальное везение закончилось.       Вики чувствует, как новая волна спазма скручивает лёгкие и почти выбивает дверь в ванную. Она падает на колени, кашляет, чувствуя кровь, стекающую по ладоням и смешивающуюся с горячими слезами. Её бьёт крупная дрожь, колотит, как при лихорадке, а лёгкие жжёт огнём. Она почти блюёт, сплёвывая вязкую кровь в унитаз. Приступ длится семь минут, а ей каждый раз кажется, будто вечность. Уокер протирает рот тыльной стороной ладони, а другой тянется нажать на смыв; взгляд падает на то, от чего она с такой болью избавилась, и она хмыкает: тринадцать. Больше, чем в прошлый раз, но меньше, чем неделю назад. Она нажимает на кнопку и тяжело встаёт: ноги дрожат так, будто бежала километр, хотя от лекционной до их с Мими комнаты она использовала только крылья.       В сливе исчезают тринадцать ярких кроваво-красных лепестков.

***

      Вики всегда любила тему родственных душ. Возможно, ей очень нравился концепт «каждой твари по паре», потому что никто не оказывался за бортом: у всех был тот самый — нужный — человек, и, даже если ты безмерно одинок, тебя в конце концов ждёт счастье; а, возможно, она слишком романтизировала эту тему из-за отсутствия какого-либо любовного опыта и собственной неуверенности, ведь это же так прекрасно, что у тебя в любом случае появится человек, которому ты всегда можешь рассказать свои мысли и секреты, не боясь быть отвергнутым, который всегда поддержит, с которым будет легко и спокойно, с которым можно не притворяться и показывать себя настоящую, который примет тебя, твои загоны и заскоки, и будет любить так же сильно, как и ты его — ведь как по-другому, если вас связала судьба? Она часто фантазировала, представляя себя героиней миров с соулмейтами: одинаковые тату, время до встречи или, может быть, километры между вами? Первая фраза, чёрно-белый мир или мир цвета волос родственной души? Гетерохромия или красные нити на пальцах? Может, общие сны, порезы на теле или определённый запах?       Вики мечтала, видела сны и читала книги. Вики оказалась на небесах и в первый же вечер её скрутило в собственной постели.       Первый приступ настиг Вики вечером, пока соседка мылась в душе, а сама непризнанная расчёсывала влажные волосы. Она перебирала в голове события своей новой жизни, и связь, зацепившись за образ того самого, оповестила девушку о наличии родственной души. В первый день пребывания на небесах она виделась не со многими ангелами, демонами и непризнанными, что значительно сужало поиски, но выяснить существо, с которым её связала судьба, было всё ещё сложно.       Ей казалось, что кто-то намеренно затолкал в её лёгкие сухую листву и поджёг. Она металась по кровати, плакала, хрипела, не успевая захватывать воздух. Её мутило, мир вокруг крутился, в глазах темнело, а в ушах стоял собственный крик. Она почти царапала грудную клетку, с детской наивностью решив, что, достав лёгкие, боль уйдёт. Ей казалось, что мир вокруг утонул в ярко-красном, насыщенном цвете крови. Мими непризнанная заметила не сразу, но первым осознанным воспоминанием стали женские руки, гладящие её по волосам, и ласковый шёпот. — Чш-ш. Дыши глубже, сладкая, — демонеса мягко перебирала её волосы, а вокруг кровати стояли горящие свечи, — Они уменьшат боль, — пояснила девушка, правильно истолковав возникший в глазах Уокер вопрос.       Как выяснилось позже, на небесах существовали родственные души и ханахаки — цветы в груди, растущие из-за неразделенной любви — настигала всех, кому не отвечали взаимностью. Со временем розы расцветали, заполняя лёгкие, шипы царапали гортань, лепестки выходили вместе с кашлем и кровью, а человек умирал, так и не добившись ответных чувств от любимого. — Если родственные души предначертаны друг другу судьбой, то почему некоторые умирали? — Потому что не все готовы отдать своё сердце другому и, как бы глупо это не звучало, не все замечают чужую влюблённость, — Мими грустно улыбнулась, подавая ей чашку с чаем, — У меня была родственная душа, но за два месяца, что мы знали друг друга, я и не поняла, что он моя судьба, а он сам мне ничего не сказал.       Уокер вздрогнула, машинально прижав руку к груди, будто кто-то прямо сейчас лишит её сердца и тех чувств, что, спустя всю человеческую жизнь, впервые начали в ней зарождаться. Ей было больно от одной мысли о потере своей судьбы, хотя она даже не знала её имени, но, представив, что чувствует Мими, стало ещё хуже. Дочь Мамона — демон, бессмертная. Сколько же столетий она носит в себе отравляющее чувство вины и сколько ещё будет носить?.. — Мне жаль, — прошептала Вики враз онемевшими губами. Она думала, что быть соулмейтами достаточно, но никогда не смотрела на ситуацию со стороны того, кому не нужен был тот-самый-человек. — Шепфа знатно развлёкся, когда придумывал условия для родственных душ, — продолжила демоница, будто ничего не случилось, — Цвет лепестков роз зависит от разных факторов: цвета энергии, цвета глаз или крыльев, ассоциаций… Сами лепестки ты не увидишь до этапа крепкой влюблённости. Именно поэтому так сложно найти нужного среди сотен тысяч и не потерять.       Мими замолчала, давая Уокер время всё обдумать. Да, это было больше похоже на игры со смертью, чем на поиск своей судьбы, но непризнанную, настолько грезящую при жизни о родственных душах, было не остановить. Она найдёт свою судьбу среди тысяч учеников школы, расскажет о их связи и будет счастлива.       Обязательно будет счастлива.       Второй раз ей стало плохо на практике по определению энергии. Они разбрелись по парам, постоянно меняясь в ходе занятия, и через несколько минут она оказалась в объятьях сына Сатаны. Уокер покраснела, чувствуя себя максимально неловко в руках почти незнакомого мужчины, но, подумав, что для небожителей это в порядке вещей, тут же успокоилась. Она расслабилась, концентрируясь на его энергии; огромной силы поток скрытой для обычного человеческого взгляда мощи и могущества почти заставил её упасть. Колени задрожали, а всё её естество сжалось, испытывая невероятный трепет и уважение к тому, кого она не знала, но почему-то была уверена: Люцифер не стал бы намеренно тыкать её носом в свою силу — он был рождён с ней, принимал, как должное, и просто не считал нужным как-то скрывать.       Вот только уважение к нему продлилось недолго: через пару секунд демон оттолкнул её от себя, и, только по какому-то удачному стечению обстоятельств, она не упала, придерживаемая за локоть появившимся рядом Дино. Она сжала руку ангела, чувствуя небывалое тепло и спокойствие в его руках. Всё внутри неё затряслось. «От ярости, » — фыркнула про себя девушка, не имея никакого желания сдерживать своё негодование. — Эй, я не мешок, чтобы так со мной обращаться! — она выпрямила спину и гордо задрала голову, хотя её ноги всё ещё подкашивались.       Люцифер обернулся на неё, прошёлся взглядом по всему телу и хмыкнул, почти сразу теряя интерес и пропадая в толпе учеников.       Вики выдохнула, понемногу расслабляясь. Она повернулась к ангелу, собираясь поблагодарить и продолжить занятие, но знакомое жжение в лёгких и першение, почему-то замеченные ей только сейчас, позволили лишь криво улыбнуться и, благодарно кивнув, под ничего непонимающий взгляд сбежать за угол школы, сгибаясь там в три погибели. Уокер облокотилась спиной на фасад, сползая по нему на землю, сжала кулак у груди и зашлась в кашле: на траву брызнули первые капли крови, а это значило, что она снова близко столкнулась со своей родственной душой, испытав к ней симпатию.       Третий раз это случилось на лекции в аду. Вики даже не поняла, как так вышло, но в её руке почему-то была вырванная из рук сына Сатаны книга, а сам наследник смотрел на неё так, что кровь стыла в жилах. Она уже не могла вспомнить, почему решила привлечь его внимание, но гнев, что он зажёг в ней своими насмешливыми фразочками, не заканчивался: её всю колотило от негодования. Они линчевали друг друга яростными взглядами, пока Люцифер вдруг не расслабился, лукаво прищурившись и усмехнувшись. Уокер растерялась, хлопнув глазами: ему что, понравилась её дерзость?..       Знакомое ощущение режущих изнутри шипов обрушилось на неё с новой силой; непризнанная резко впихнула в руки нахмурившемуся демону его книгу, и, не прощаясь, затерялась между стеллажей. В этот раз крови было больше, жжение больнее, а сам приступ дольше. И из-за догадки, прострелившей её голову, мечты о счастливом бессмертии с собственной судьбой стали навевать почти животный ужас. Вдруг он не примет её?..       Четвёртый раз побил все рекорды и буквально выбил почву из-под её ног. Каким-то невероятнейшим образом она втянула Люцифера — или он сам втянулся? — в расследование собственной смерти, а, получив от него помощь и посчитав своим воспалённым на тот момент мозгом вкупе с отчего-то колотящимся сердцем безумно милой его почти обиженную интонацию, пока он говорил о благодарности, поцеловала в щёку. Смотря на его полное замешательства лицо, мечтая убиться о любой рядом стоящий столб — серьёзно, Уокер? Поцелуй в щечку? Вы что, чёрт возьми, в детском саду?! — и чувствуя растущие внутри лёгких бутоны, она шагнула в водоворот с очевидным желанием накрыться одеялом с головой и умереть прямо в кровати. Вот только планам не суждено было сбыться, и пейзажи ада, представшие перед глазами, прямо-таки кричали, что скоро случится что-то такое, что навсегда перечеркнёт её мир на до и после.       Все цветы в ней ненадолго завяли, скукоживаясь от страха, но когда сын Сатаны мягко завёл её — напуганную и покорную — в камеру, и закрыл решётку перед её лицом, ослушиваясь приказа отца, обещая, что никто не посмеет её тронуть, её снова накрыло. Она упала на колени, скручиваясь прямо на полу тесной и затхлой камеры. Легкие жгло огнём и Вики пугающе отчётливо ощутила, как расцветают у неё внутри розы, как растут шипы, царапая внутренности, как во всю ширину распускаются бутоны. Она захрипела, закашлялась — ей не хватало воздуха, ей было душно, ей было так больно, что проще умереть. Кашель не прекращался и, спустя несколько бесконечно долгих минут, ей на ладони упало три больших красных лепестка, полностью покрытых её собственной кровью. Приступ постепенно сходил на нет, но Вики продолжала разглядывать лепестки так, будто впервые видит: ей с трудом верилось, что она оказалась права и один из самых могущественных демонов всего ада является её соулмейтом.       Рядом раздался шорох и непризнанная вскочила, трясущимися руками стряхивая с ладоней признаки своей влюблённости. Она с ужасом представила как Люцифер стоит сейчас у прутьев и смотрит на доказательства их связи, как он кривит губы в отвращении и, оставляя её здесь гнить, навсегда уходит. Её мутило, но не успела Уокер как следует прийти в себя, как что-то когтистое схватило её за запястье и с силой потянуло к прутьям соседней темницы. Всё её естество сковал первобытный ужас — нечто внимательно взирало на неё по другую сторону решётки. Всё тело существа разлагалось, отравляя смрадом воздух, глаза горели безумием прошедших в одиночестве столетий, а с неестественно длинного языка капала вязкая слюна. — Бе…бедная девочка… — прохрипел заключённый так тихо, что она с трудом смогла разобрать. Вики потянула руку на себя, пытаясь освободиться, но нечто держало крепко. Тогда она в слепой панике замахала крыльями, и этого хватило, чтобы существо, оставив на её руке глубокие кровоточащие раны, отступило. Девушка прижала руку к груди, сама вжимаясь крыльями в дальнюю от соседской камеры стенку. Нечто молчало, продолжая рассматривать её и лежащие на полу лепестки с неиссякаемым интересом, а ей было страшно лишний раз рот открыть.       В звенящей тишине послышались нетвёрдые, но тяжёлые, узнаваемые шаги, и Вики, мигом забыв о боли, подбежала к лепесткам и принялась затаптывать признаки их связи ногами, смешивая с грязью камеры. — Маленькая… — прошипел заключённый и загоготал, заставляя кровь стыть в жилах, — Ма-маленькая бедненькая лгу-унья!.. — он отошёл в тень своей камеры, мерзко посмеиваясь, когда звук шагов Люцифера стал ближе. И Уокер в каком-то смысле была ему благодарна: следы от когтей отвлекли демона от сканирования пола камеры, а само существо не проронило ни слова о её тайне.       Каждое их последующее столкновение заканчивалось одним и тем же: кровавыми лепестками ярко-алых роз, шипами, раздирающими лёгкие, и стеблями, тянущимися прямо к гортани. Каждая их встреча заканчивалась болью для неё и страхом: умрёт ли она, ничего не сказав? Свернёт ли он ей шею, если она признается? Чувствует ли он хотя бы першение после встречи с ней?       Первый кровавый бутон появился после подарка Люцифера на горе. Тогда она целовала его, моля о взаимности, обвивала руками его шею, своей отдачей крича, что влюблена в него и эта любовь её убивает, оттягивала пряди волос, дрожа от почти звериного рычания, поднимающегося в его груди. Она хотела, чтобы он понял, чтобы прижал к себе и никогда не отпускал, чтобы продолжал целовать её губы так, как умеет только он. Но демон отстранился, неизбежно отстранился, а ей хотелось расплакаться от боли и обиды, бушующей внутри. Мими сказала, что Вики стоит поторопиться с признанием, но непризнанная отмахнулась от подруги, продолжая стряхивать кровавые лепестки с колен.       Её личный рекорд — семь больших, полностью раскрытых бутонов, и приступ длиной в двадцать три минуты. В тот вечер Люцифер пришёл извинится, а она снова показала свой характер, злясь на него, на бал, на чёртов главный закон небес и ада, на полупрозрачную ночнушку, на себя, потому что не отдаться ему, пока он пожирает её своими горящими алым, как лепестки, которые она выплёвывает из себя последнюю неделю, глазами, сродни преступлению.       Время шло, лепестков становилось всё больше, а приступы наступали всё чаще; что уж говорить, если даже после столкновения взглядами в коридорах школы её лёгкие жгло огнём. Прошло четыре недели с её появления на небесах, когда всё наконец поменялось.

***

      Вики хмурится, рассматривая арену и мельтешащих на трибунах ангелов и демонов. Сегодня был второй чемпионат по Крылоборству за всё время её нахождения на небесах, но и сейчас не обошлось без проблем: участница из команды демонов камнем упала на поле прямо посреди поединка, хотя никого даже не было поблизости. Бой остановили по просьбе командиров обеих команд, а ангелы и демоны столпились рядом с девушкой, пока медсестра-ангел, волнуясь, искала причину. Уокер заметила, что ангел подняла голову и что-то сказала, а демоны вдруг разозлились, наступая на противников. Люцифер остановил их взмахом руки, подошёл к ангелам сам, а к нему навстречу вышел Дино: они продолжили обсуждать что-то на повышенных тонах, но из-за гула на трибунах ничего не было слышно. — Как думаешь, что происходит? — Не знаю, — Мими поджала губы, рассматривая сцену на поле, — Но мне это очень не нравится…       Дино эмоционально взмахнул рукой, хмурясь, и Люцифер, процедив что-то сквозь зубы, отвернулся от него. Команды разошлись, помощники врача уложили демоницу на носилки, а Геральд, выйдя на середину поля, прокричал: — Сегодняшний чемпионат отменяется из-за травмы участницы! Вам сообщат день, на который его перенесут. А сейчас попрошу всех покинуть арену!       Ангелы, демоны и непризнанные — кто-то возмущаясь, а кто-то переживая — начали вставать со своих мест и покидать площадку. — Может, прогуляемся? — предложила демоница, потянув Уокер к выходу. Она машинально поправила волосы, пытаясь скрыть своё волнение и замешательство. Вики поняла, что подруга не хочет возвращаться в комнату в таком подвешенном состоянии и, улыбнувшись, кивнула.       Они прогуливаясь недалеко от раздевалок, когда заметили такую привычную, но всё же чем-то странную картинку: ангелы и демоны сцепились между собой — кто в форме, кто уже переодетый, — но странность заключалсь в другом: демоны собачились с Астром, а члены его команды, которые обычно всегда защищали своих, даже не вмешивались. Выглядело так, будто со словами демонов они согласны. — Мне кажется, что нам нужно вмешаться, — пробормотала Вики, заметив, каким разъярённым выглядит Люцифер, стоящий рядом с ангелом. — А мне кажется, что тебе не сидится на месте, — шикнула Мими, потянув непризнанную к себе, — Это тёрки между командами, Люций сам разберётся. — Да он же его придушит! — вскрикнула Уокер, заметив с какой силой брюнет зажал в кулаке ворот кофты Астра. Она дёрнула дочь Мамона за руку и они обе, под причитания последней, побежали прямо к месту событий. — … и что?! Будто демоны никогда подобного не делали! — крикнул ангел, когда девушки подошли ближе. — Но никого не уносили на носилках! — закричали из толпы демонов. — И это ангел?! — Белокрылые только кичатся своей благодатью, а на самом деле хуже демонов! — Не равняйте всех ангелов по одному! — донеслось уже из белоснежной толпы. — Тихо! — рыкнул Люцифер, заставив всех моментально умолкнуть. Он тряхнул Астра, а после оттолкнул, будто держал в руках что-то мерзкое, процеживая сквозь зубы, — Значит, ангел даже не испытывает стыда за вред ближнему своему?       Мими охнула, а Вики ошарашено возрилась на белокрылого: неужели это он смухлевал во время Крылоборства, чтобы та демоница упала? Он — ангел, один из самых чистых созданий всего сущего, сделал так, чтобы команда ангелов выиграла мухлежом? — Не испытываю, — презрительно бросил шатен, — Я хотел привести команду к победе, а средства достижения высшей цели не так уже важны. — «Не так уж важны»?.. — прорычал сын Сатаны, делаю к ангелу шаг. Его глаза загорелись, а кулаки сжались так сильно, будто демон хотел, чтобы вены лопнули от перенапряжения. Вики, не до конца обдумав, что хочет сделать, бросилась в самую гущу событий. Образ Люцифера, харкающего кровью и еле стоящего на своих ногах, на века отпечатался в её глазах. Тогда демон получил за долгое нахождение на Земле, а что будет, если он изобьёт ангела до полусмерти? Учителя ведь не будут разбираться в истинной причине, один Фенцио будет впереди планеты всей, докладывая о драке Сатане.       Она сжала руку брюнета своей, а сама встала перед ним, закрывая крылом, надеясь тем самым хотя бы ненадолго остановить злого демона. Вики думала, что он в ту же секунду отодвинет её со своего пути, вот только Люцифер расслабил руки и сжал её ладонь в своей, оставаясь на месте. Лепестки зашуршали внутри неё вместе с щекочущим ощущением счастья у сердца. Он доверился ей. — Астр, ты поступил отвратительно, — тихо сказала непризнанная, чувствуя утихающую за спиной угрозу. Всё её естество наполнялось уверенностью, а голос крепчал, потому что она знала — он не даст её в обиду, — Демоны ни за что бы не поступили так ужасно, как поступил ты. Крылоборство — это игра, а не войнушка между светом и тьмой, а ты позволил себе так грязно удалить игрока с поля. Ангелы не тщеславны, а ты позволил себе эту низость, — демоны заулюлюкали за её спиной, а ангелы согласно качнули головами, подбадривая, — Твой поступок не относит тебя ни к ангелам, ни к демонами! Ты больше похож на жалкое ничтожество без капли сочувствия и сострадания.       Её сердце колотилось прямо как в день, когда она первый раз участвовала в чемпионате. На неё смотрело столько глаз, её слушало столько существ, а тот, кому была отдана её душа, держал её за руку, одаривая своей силой. Она чувствовала разжигающуюся ярость, чувствовала, что хочет вцепиться ногтями ангелу прямо в лицо: этот белокрылый позволил себе наглость, почти стоящую бессмертной жизни, и смеет так невозмутимо смотреть ей прямо в глаза? — Не собираюсь ничего выслушивать от демонической подстилки, — выплянул Астр, мерзко ухмыльнувшись.       И ей снесло тормоза.       Вики рванула прямо к нему, собираясь вмахнуть крыльями и сбить урода с ног, вцепившись в его глотку, но хватка на её ладони усилилась и непризнанную спиной впечатало прямо в грудь демона. — Пусти меня… — прошипела она, пытаясь вырваться, — Клянусь, я сверну ему шею! — Я тоже очень хочу выпустить ему кишки, Непризнанная, но с ним разберутся и без нашей помощи, — Люцифер прошептал ей это на ухо и по телу побежали мурашки. «Нашей помощи» — как же сладко это звучало…       Вики нахмурилась, перестав вырваться. Он сам хотел снести ему голову, так почему препятствует ей? Через пару секунд всё встало на свои места: Дино, появившись будто из ниоткуда, опустился прямо перед ангелом и ударил Астра в солнечное сплетение, а тот согнулся, задыхаясь. — Спасибо, что помог услышать его признание, Люцифер, — ангел повернулся к ним, смотря прямо в глаза брюнета, — Я предупредил учителей, его ждёт отстранение от Крылоборства и последующее наказание, — потом ангел посмотрел уже на неё, и его лицо озарила мягкая улыбка, — Тебе тоже большое спасибо, Вики. — Не за что, — улыбнулась Уокер в ответ, поняв, что никому из них больше не придётся морать руки. Похоже, Люцифер специально вывел Астра из равновесия, чтобы тот сознался, а Дино в это время передал информацию профессорам.       Блондин кивнул двум другим ангелам и они взвалили всё ещё шипящего от боли Астра себе на плечи, чтобы отвести к преподавателям. Другие ангелы и демоны, посчитав, что конфлик решён, начали расходится по своим делам. Вики повернулась к Люциферу, чтобы поблагодарить за то, что он вовремя её остановил, вот только, почувствовав что-то странное, посмотрела на их всё ещё переплетённые руки и почти задохнулась от счастья: он медленно поглаживал ребро её ладони большим пальцем. Она неуверенно подняла на него взгляд, ожидая, что он бросит ей в лицо что-то колкое и уйдёт, оставив плеваться кровавыми лепестками, вот только он не уходил — смотрел на их руки так отрешённо, будто о чём-то задумавшись. Её сердце загрохотало сильнее обычно, ладони вспостели, розы внутри начали распускаться, лепестками касаясь стенок лёгких, а крылья затрепетали. Она сглотнула, чувствуя себя так, будто не пила вечность. Люцифер поднял на неё глаза и тут же поймал её взгляд: она смотрела в алый, всё глубже и глубже погружаюсь в кровавое море на дне его зрачков. — Л-люцифер… — она судорожно вздохнула, потому что воздуха буквально не хватало. Сын Сатаны, заметив это, ухмыльнулся, и, в последний раз особенно медленно проведя по её ладони, отпустил руку и ушёл.       Мими тут же подбежала к ней, придержав за локоть: ноги подкашивались, а голова кружилась. Он был просто невозможен, каждый раз ставя с ног на голову все её ожидания. — Ты как, сладкая? Ви, мне увести тебя? — брюнетка встряхнула её, немного приведя в чувство. Вики сосредоточиться на своих ощущениях и с нарастающим смущением поняла: всё отлично. Её не тянет блевать, а розы не режут гортань; нет, она чувствует, что не избавилась от ханахаки полностью, но прямо сейчас ей… хорошо. — Всё отлично, Мими, — прошептала Уокер одними губами. Она посмотрела в сторону уже ушедшего демона, её лицо озарила счастливая улыбка, и Вики, взвизгув и рассмеявшись, стиснула демоницу в объятьях, — Всё просто прекрасно!

***

      Лицифер почти бегом дошёл до ближайшего поворота, где не было высших существ и, оперевшись рукой на стену, согнулся в кашле: вместе с кровью на траве оказались нежно-голубые лепестки роз.       Он хмыкнул, вытирая кровь со рта тыльной стороной ладони. Злости, как он ожидал, не было. Была только отпечатавшаяся в его мозгу Уокер, механически стряхивающая со своего подола кровавые лепестки, сидя поздно вечером на лавочке у статуи равновесия, и свет, скребущийся где-то под кожей.       Свет, который всё его тёмное естество желало сохранить и сохранит.