Целься в грудь

       Правда больно. И страшно. Похоже на те чувства когда впервые видишь трупы своих товарищей после масштабного сражения, но тут было все таки немного по-другому. Ведь тело в порядке, оно всё так же быстро лечит раны и дышит полной грудью. Ну а душа... Кажется, она в лучшем мире. Такой пустой куклой оказался Эрен. Он полностью слетел с катушек в тот момент, когда они всем отрядом попали в тыл к врагу впервые, а затем начал строить свои планы по уничтожению тварей, заставивших народ Парадиза жить в заточении больше ста лет. И он где-то по пути к лучшему миру потерял настоящего себя, отвергнув всех близких.        Хотя обманывать нечего, вместе с Жаном они не были никогда. Несколько сотен ночей вместе, украдкие поцелуи пока никто не видит, но полноценное признание - явно лишнее. Здесь нет места любви, которая не несла в себе истинных чувств. Кирштайн просто зацепился за парня как за отдушину, попытку отстраниться от реального отвратительного мира, по крайней мере он пытался убедить себя в этом. Эрен ответил тем же. Они яро искали друг в друге утешение и становилось не важно как именно - нежно или грубо. Морду били друг другу тоже с завидной частотой. Йегер мог дать пощёчину в любой момент, бил по рукам и спине подручными предметами, душил до потери сознания, а Жан в ответ выкручивал ему конечности, никогда не был скуп на словесные оскорбления, припечатывал головой об стену пару раз. Их синяки на теле чередовались с укусами и засосами. От одного такого раза над верхней губой Кирштайна остался шрам, к которому он прикасался прямо сейчас, думая, как до такого могло дойти.        Несмотря на их ненависть и любовь, несмотря на мировой хаос - это было чересчур. Геноцид, который собирается устроить нынешний обладатель уже трех титанов - поистине страшное явление. И он не будет никого слушать. Попытки Армина абсолютно бесполезны, Микаса пустое место, а все остальные уже просто хотят спокойно подохнуть. Сначала командор Эрвин, в погоне за правдой, сейчас главнокомандующая Ханджи и, к слову, ещё раньше всех в этой же борьбе погиб Марко. Во всем виноват Эрен, который плевать хотел на чужие жизни. Мнимое освобождение на горе трупов и кресте нормальной жизни, вместе с их любовью.        Всё тело светловолосого начинает без остановки дрожать. Да какая к черту любовь могла быть к абсолютному психу, возомнившему себя богом? А она ведь была. В те самые моменты когда им удавалось быть вместе Жан чётко чувствовал тогда, что они не просто любовники. Равнодушные друг к другу люди таким образом себя не ведут. Они не целуют, не ревнуют и не становятся одним целым. И парни тоже до конца не стали. Всё это осталось лишь игрой в одни ворота. Кирштайн даже не запомнил того момента, когда его взгляд начал падать не на Микасу, а исключительно на Эрена. А тому вообще было всё равно с кем спать, даже удивительно. Но спустя год оказалось, что в сексуальных отношениях он менее заинтересован чем до этого, а потом они разошлись окончательно. Только продолжили срываться друг на друге словесно. Иногда удары словами "Блядина" и "Выродок" были куда больнее чем выбитая челюсть и Йегер это прекрасно знал. Он никогда не промахивался своими высказываниями, показывал себя как снайпер в разы лучше чем Саша.        И ничто не мешало им бить друг друга так, что можно было потерять сознание. И не мешало любить примерно на таком же уровне. Жан не верил в счастливую взаимность даже после того, как во время их последней встречи произошёл поцелуй. Без какой-либо страсти, без напора, без ласки. Просто как факт, как прощание на долгие века, пока их души не переродятся в новом счастливом мире и не смогут быть вместе ещё на следующие пару сотен лет.        Кирштайну как маленькому ребёнку хотелось верить в счастливый конец этой ужасной сказки, но его не будет. Никогда. Просто каждая душа останется страдать до того момента пока не расплатится за все свои грехи. Надо было прямо признаться шатену в этой чистой и непорочной любви ещё задолго до попадания в Марлию. Может, это заставило бы его задуматься хоть на какой-то небольшой промежуток времени и поставило бы под сомнение правильность таких жестоких поступков, ну а сейчас слишком поздно. Он поставил перед собой стену ещё толще и прочнее чем Сина, а так же был уверен в том, что пробить её теперь невозможно. Гребанный диктатор, который решил действовать абсолютно так же, как и те самые марлийские твари. Не менее глупо и самонадеянно. Его нужно остановить, но это просто нереально. Опять эта черная пыль мельтешит перед глазами, не давая смотреть вперёд. А там впереди Пик с оторванной рукой. Ей нужно помочь и взорвать шею с затылком. Жан летит на высокой скорости, но смотрит на всё это будто с какого-то экрана. Как будто это картина на стене в чьём-то кабинете, просто для красоты, даже без мыслей о её реальном значении. Так же и как и его жизнь. Без видимого смысла, ведь своё он даже не сможет оставить после себя детей, будучи влюблённым в мужчину, идущего на разрушение целого огромного мира.        А между тем рикша всё ближе и Жан может подхватить девушку на руки, унося её дальше от одной опасности по направлению к другой. —Райнер! –кричит Кирштайн, стремясь спасти ещё одну жизнь, того человека, который вообще по его мнению должен был сдохнуть первым. Вместо Марко, вместо Саши, вместо Ханджи. Он реально заслужил самой жестокой смерти, как воин Марлии, но не как солдат 104 корпуса. Он был наполовину подонком и наполовину другом. Так же как и Эрен - на одну часть спаситель, а на другую убийца. Он тоже достоин смерти, а точнее быть распятым на том самом кресте, поставленном на их любви. Снова нет времени об этом думать, ведь Микаса наконец вызволяет Армина и происходят странные изменения. Титан Бертольда помогает Энни, другие же перестают нападать. Появляется тело Зика, всего на полминуты и после капитан Леви сносит его, выполняя наконец последнюю просьбу командора Эрвина. Кажется, скоро ещё один солдат отправится на вечный покой. Гул прекратился. Колосы перестали уничтожать всё на своём пути и это шанс.        Жан преодолевает внушительное расстояние к голове Эрена всего за пару секунд под возгласы своих товарищей. Они все готовы положить свою жизнь на кон победы в решающем бою. Но внезапно происходит непредвиденное - вместо нормального потока газа из одного баллона получается плевок, который полностью сбивает направление полёта парня и он на полной скорости задевает рукой одну из этих огромных костей. Слышится отвратительный хруст, но он тут же пропадает на фоне постоянных криков всех. Они надеятся на Жана и он не может подвести всех сейчас. Он продолжает свое движение, подхватывает детонатор и сквозь боль нажимает на него, попутно крича оскорбления в сторону Эрена. Дело сделано, так ведь? И всё тело внезапно немеет, даже не чувствуя волну после столь масштабного взрыва. Последнее, что делает Кирштайн - это замечает у себя из носа текущую кровь. Пик зовёт его скорее сесть на титана Фалько и смыться отсюда, но Жан уже летит вниз. Он явно переоценил свои человеческие возможности и даже при всем желании парень больше не сможет воспользоваться приводом. И глаза уже закрываются. Никто не ринулся его спасти только потому что время все ещё шло на секунды. И он сгинет здесь, разбившись как Ханджи.        Знакомые черты лица, длинные тёмные волосы. —Я наделся, что ты оставишь меня в покое хотя бы после смерти. Ублюдок. Эрен в ответ молчит. А вокруг них бесконечная пустыня. Похоже, это теперь станет пристанищем бренной души Кирштайна, как глупо. —Ты умер и теперь будешь вечно со мной. А я не погибну, ведь сила Имир куда более могущественна и ей не составит труда пережить такую жалкую попытку. —Не собираешься остановиться? —Я слишком далеко зашёл, поздно. И тут снова что-то трескается, но уже в районе груди парня. Он так сильно устал и возможности обрести покой нет. Чувствует крепкие объятия. —Я прекращу это и мы уйдём вместе. Прости меня за всё. Но простить его невозможно. Он всё ещё псих и подонок, так почему руки тянутся совершить ответные объятия? Ах, точно.        Жан любит монстра.