Тяжелый свидетель.

Почему это так мучает его и без того уставшее от всего сознание? Бьется о его виски, долбит, сверлит и стучит по костям его черепа. Он твёрже любого камня, но на пути воспоминаний нету никаких преград. Оно пульсирует, — от этого нельзя избавиться так просто. Никто не видит то, насколько он сходит с ума внутри себя. Как запирает монстра в маленькой темной комнатке без окон и дверей. Как он находиться напротив этого черного себя который смотрит на него жаждущих крови пустыми глазами. Сколько это ещё продлится? Он же обещал исправиться, обещал избавиться от этой части себя, но она продолжает быть там, внутри него… скребётся когтями о его душу и сердце. Когда-то он не сможет это сдерживать, не сможет сдержать обещание, которое он дал «Матери». Холодная капля упала на серую толстую шкуру. Она быстро побежала по неровностям, огибая каждую ямку и выемку, каждый шипик и каждую вмятину и царапину на его шкуре… такой серой, как то небо над его головой. Она упала на землю. Потом упала ещё одна и ещё одна, пока этот поток не стал непрерывным. Прохладно. Так хорошо. Можно немного остыть. Он очень любит такую погоду — можно затеряться среди этой бесконечной стены воды, — стать камнем. — Ты уснул что ли? — Прохлада улетучилась, а вместе с ней исчезло небо над его головой. Вместо чувства легкости и свободы — скованность и… кажется… — Я конечно в курсе, что у представителей твоего вида шкура толстая, но у тебя лапа немного горит. Спокойный золотистые зрачки опустились к источнику такого сильного тепла, которое шло от его лапы — сигарета давно истлела и теперь обжигала его прочную кожу. Это не больно, даже нет — приятно, так он хотя бы чувствует, что ещё живой, что оно всё ещё принадлежит ему. Тьма всё ещё взаперти. — Долго ты на него собираешься смотреть? — Ичи… средний, самый главный, босс среди двух других. Видимо, он сам так решил, а двое других и не возражали. Все три головы постоянно двигались, извивались, издавали приглушенное рычание, — нужно гонять кровь, хоть головы три, сердце у них одно. Точнее у него. — И сколько я так сижу? — Тихо произнёс он открывая пасть и наконец освобождая лапу от тепла. Снова стало холодно. — Минут десять. — Ответила левая. — Тебя не спрашивали. — Ичи прикусил левого и тот издав жалобный писк опустил шею ниже. Так забавно — он боится сам себя. Для себя Годзи решил считать Гидору одной личность которую просто разделило на три разных, но при этом он обращался к каждой голове по отдельности. — Если честно, я бы с удовольствием посмотрел, как ты мучаешься, — на шипящих звуках монстр показывал свой змееподобный язык, гадость. — Но тебя огонь особо не берёт, к тому же ты сам меня сюда позвал, если, конечно, тебе в очередной раз не отшибло память, мистер короткая память. Монстр усмехнулся, продолжая сидеть за барной стойкой. Он крутил в длинной, покрытой золотой чешуей (как и все его тело) лапе пустой стакан. Остатки льда звенели в нём, а вот в голове Годзи этот звук не умолкал. Он снова начинает проваливаться в себя. — Так зачем ты меня позвал? В очередной раз указать мне на то, что ты странный? У меня очень много дел в банке… — Голова приблизилась к нему. — Детектив. — Лишь пара вопросов. — Он быстро включился. Работа помогает его мозгу работать на всю, он её очень любит. — Ну валяй. — Дракон скрестил лапы в обтягивающих джинсах и опёрся о стойку. — Ты знал их? — Кого? Годзи достал блокнот и стал, осторожно нажимая на ручку медленно выводить буквы опустив к нему свою тяжелую и широкую шею. — Кстати, пока ты не объяснил мне о ком ты, — Дракон нарцисично взглянул на свое отражение в окне бара. — Какого это быть разделённым на двое, а? — Тебе лучше знать, — Годзи даже не поднял глаз. — Ведь у тебя три головы. — Ловко. — Благодарю. — Так о ком ты? — Гннусы. — У меня много гннусов в компании, Годзи, о каких конкретно идет речь? — Те, которые работали у тебя в отделе хранения информации. Клиентская база. Дракон на минуту умолк. Годзилле нравилось наблюдать за ним — он напрягает все три головы и если одна что-то забыла, вторая или третья точно что-то запомнит. Ценные свидетели — такие виды монстров очень полезные. — Ферал и… Кремин. — Произнёс он имена продолжая думать. — Точно, брат и сестра заведовали этим отделом. В подчинении было несколько «малышей». Они отлично справлялись, но уволились где-то… — Две недели назад. — Сан, или как его в шутку звал Ичи «Кевин» снов подал голос. Годзи считал его одним из самых безобидных, честных и добрых. Совершенно лишённый агрессии он был изгоем, но всё же старался не отставать. — Точно. Хоть когда-то от тебя польза. — Шикнул Ичи скрещивая лапы на груди. — С тех пор я не слышал о том, куда они делись. И сдаётся мне, что у них не братские отношения. — Почему? — А что, у тебя природой не заложена желание потрахаться? Ах да… ты же единственный в своем роде, а Гнусы сожрали твоих предков. «Спокойно. Он просто свидетель». — Спасибо. — Годзи медленно убрал блокнот, параллельно доставая пачку сигарет. Он так давно не использовал свое дыхание, что не может жить без сигарет — они помогают его легким расширяться больше, чем при обычном дыхание и ломка отступает. — Я бы на твоем месте не связывался с Гннусами, Годзи. — Дракон спрыгнул со стула. — Это хитрые стремные твари. Очень умные, а в союзе — адская машина. — Спасибо за предупреждение. Ты можешь идти. — Слушай, — Он положил лапу ему на плечо. Ему не нравится. Не нравятся чужие прикосновения. — Найди себе бабу… или мужика, хоть кого-то. Сдерживания не помогут тебе. Демоны копят силу и вырываются в самый ненужный момент. Они не смотрят, кто рядом… — Убери. — Произнёс он тяжело закуривая. Синий свет стал медленно освещать его пасть, а шипы на его спине и хвосте стали медленно загораться. — Убери руку. — Как хочешь. — Дракон развернулся и направился к выходу. — Оревуар неудачник. Он один. Слава богу. Ещё бы немного… ещё бы чучуть. Нужно покурить и успокоиться. Он снова взглянул на записи продолжая курить выпуская клубы голубоватого дыма. Приятно. — Ферал и Кремин, значит. — Ящер продолжал смотреть на этим имена. Гидора даже не догадывался, что принял на работу парочку мошенников, которые воруют в особо крупном размере годами и пока ни у кого не получается их поймать. Как только Годзилла приближался к нему, — они ускользали от него. Меняли имена, работу, вот только внешность и их любовь к друг другу нельзя было подделать. Они не могли жить друг без друга. Как же заставить их… отступиться?