Всецело к Вашим услугам..

Пётр Степанович уже не раз наведывался к Ставрогину, раз он его не допустит, другой раз может быть и посчастливится. Будучи в приподнятом настроении, со сверкающими глазенками, Верховенский вышагивает к кабинету Николая Всеволодовича, на запланированную с ним встречу еще с той недели. Варвара Петровна проводила гостя к двери, а после удалилась, не желая беспокоить сына своим присутствием. Дверь скрипнула и отворилась, Верховенский снимает шляпу и кладет ее на стол. -Ба! Николай Всеволодович! Не забыли-таки что я приду! Ставрогин молча и укоризненно лишь уставился на вошедшего молодого человека. -ах да. Конечно. Отчего Вы хмуритесь? Ну не хмурьтесь же! Коли друг пришел! Али не рады? Да будет Вам. -полно. Пётр Степанович. -полно, оно полно! Да только... Ставрогин, как не Вам, знать о жестокости? Всемирного масштаба жестокость пораждения чувств человечьих. А впрочем.. Забудьте. Забудьте, забудьте! Оставим это! Николай Всеволодович - Верховенский уселся на стул глядя прямо в холодные глаза его собеседника, такие, которые могут насквозь проткнуть твою душу и сердце - пустил я сказ! Да какой сказ! Ни один не пройдет мимо, чтобы не послушать очередную сплетню! -верю, что Вы очень старались. -ах! Да дослушайте же! Сплетня! Как же она быстро облетела этот тщедушный городок! Бывал я нынче у губернаторши нашей, ах! Что я ей наплел! Про то самое воскресенье! Не серчаете, что я про вас, того, сказал? Теперь все убеждены, что вы Шатова убьëте! Ставрогин молчал, сидя на диване и с каким то даже презрением, отвращением, недовольством от пустых разговоров, глядя на него, понемногу раздражаясь, чего собственно по началу и хотел Верховенский. -а вы только и можете, что лгать да чесать языком. Вдруг сказал Николай Всеволодович. -Не могу я Вам лгать. Николай Всеволодович! Как можно! Разве способен я? Вскрикнул Верховенский, вскочил и подошел к Ставрогину -Всецело... Всецело к Вашим услугам, Николай Всеволодович! Я не только по пусту языком чесать могу, отчего же вы.. Встреча двух безумцев, так плотно маскирующаяся под тоннами монологов, гаденькой ухмылкой и провокациями Петра Степановича, преобретала другие обороты. Верховенский подошел ближе и сел на колени Ставрогина к нему же лицом, они одни и казалось одни во всем доме -раздражаетесь? Полно, Николай Всеволодович.. Он сжал широкие плечи юноши и склонился еще ближе к его лицу, на что Ставрогин, резко врывшись в мягкие шелковистые волосы, страстно и пылко впился в губы Пьера, на что тот так же жгуче ответил. Кто бы мог подумать, что у этого чёрствого человека, в душе пылало холодное пламя, что яро обжигало и накаляло страсти. В молодом человеке смешивалось два, абсолютно противоположных чувства. Призрение и желание, все это его Пьеру, только ему. Николай Всеволодович отстранился от поцелуя и откинул голову своего любовника за волосы, начиная жадно целовать его шею, не задумываясь, кусая нежную кожу, ему было плевать, что там могло что то остаться, может даже делал это, чтобы раздражить Верховенского. Тот в свою очередь издал сдавленный тихий стон, это ощущение... Ему нравилось, эта грубость и решимость, власть над собой.. Он был готов ползать на коленях перед этим человеком, только перед ним, ни перед кем боле... Никому боле он не даст так к себе обратиться, никто боле не увидит такого Пьера, никто, кроме Николая Всеволодовича. Ставрогин стал как то торопливо, в порыве страсти снимать с Пьера пиджак, которй кинул на подлокотник, судорожно расстегнул его рубашку, снова впиваясь в желанные губы Верховенского, оставив на нем рубашку, перешел ниже, к брюкам. Так же судорожно их расстеонул, хотя скорее чуть не сорвал, пока сам Пётр Степанович, снимал с молодого человека его жилетку и перебирал пуговицы на рубашке. Мгновенье спустя и брюки, и панталоны Верховенского были на спинке дивана, пред Ставрогиным стоял умопомрачительный вид его любовника.. Растрепанные, отдающие при свете свечей золотом, волосы, томный взгляд, одна лишь рубашка, что спадала с плеч его. Пьер положил руку на его грудь и погладил ее, переходя пониже к торсу и застежке брюк, дыхание сперло, прирывистые рваные вздохи были откликом этого безумия. Покончив с застежкой, его рука проникла глубже, уже обхватив полувставший член своего любовника, вытаскивая его и сжимая в руке, бережно лаская и закусывая губу. Глаза русовласого сверкали каким то отблеском. Ставрогин же спихнул со своих колен Пьера, заставляя сесть его между ног своих, вновь схватив курчавую голову. Глаза Верховенского были наполнены неким смущением и явным наслаждением, перед ним, что таким прожигающим взглядом, сверлил его. -ну что же... Вы так ждали нашей встречи.. Хочу увидеть насколько Сказал даже каким-то приказным тоном молодой человек, видя, что Пьер снимает свои кожанные перчатки и ведет руками по его бедрам -Соизвольте Николай Всеволодович, вы прикажете мне сделать это, о чем ваши мысли сейчас? ~ Спросил сверкнув глазами Верховенский, раздвигая шире его ноги и придвигая свое лицо ближе к его паху, руки тряслись, по телу бегали мурашки от взгляда. -вы интересуетесь этим? -безусловно, вам ведь не составит труда ответить, верно? Его рука прошлась по плоти Ставрогина через ткань, что еще прибывала в полуопущенном состоянии -верно - со вздохом отвечает брюнет, закусив губу. Прохладная рука опустила белье и сжала член, от чего Николай Всеволодович шикнул -я думаю, как же Вы, будуче таким важным, внушительным, болтливым, сейчас заткнуты, стоя передо мной на коленях и наслаждаясь грязью, которая лежит под моими ногами. Ставрогин стал ощущать большее возбуждение, видя и чувствуя, как между его ног Пётр Степанович уже изучал все своим языком, довольно улыбаясь на его слова -смешно ли Вам? Брюнет свёл брови и сжал шелковистые волосы надавливая на голову, заставляя взять плоть еще глубже, чтобы тот начал задыхаться, пока не возьмет до самого конца Но поняв, что Верховенский боле не осилит, отклонил его голову, дав молодому человеку свободно и жадно глотать воздух, чуть кашляясь, но закрывая рот, чтобы не было слышно за дверью. -Николай Всеволодович... Стоящий на коленях наслаждался всем, что делал его идол. Николай поднял его лицо за подбородок, просто глядя молча в глаза, этого было достатоточно, вместо любых слов. Ставрогин посадил Верховенского обратно на свои колени, точнее, дернул его, притягивая к себе. Пьер закусил губу, этот взгляд будоражил всë его нутро, заставлял бабочек пытаться на полном серьёзе вырваться из живота, любить и желать брюнета все сильней и сильней. -что вы так поробели? Куда же делась вся ваша страсть? Пётр Степанович. Вам нужна моя помощь? Молодой человек посмотрел в глаза Николая, сглатывая ком стоящий в горле. Он облизывает усохшие губы и размыкает их с судорожным выдохом, но ничего не может сказать, ведь ему сразу же затыкают рот пальцами. Промычав, Верховенский начинает их обсасывать. Пальцы трогают язык, неба, зубы, щеки, обильно смазываясь слюной. В это время в глазах Ставрогина горит отвращение, что он готов сейчас же задушить любовника и влечение, которое накатывает возбуждением, желанием прямо сейчас насадить его, но нельзя.. Проведя пальцами по языку Пьера, от него тянется ниточка слюны и сразу рвется -как же это грязно... - говорит Ставрогин, поднося пальцы к заветному месту, где все трепетало в предвкушении. Верховенский сжимает крепкие плечи, утыкаясь в шею любовника, чувствуя, как его пробирают мурашки, как его пронзают пальцы, касаясь всего давно забытого. Ему дурно. Его трясет. Ему больно, но терпимо, ради своего идола, терпимо. Это похабно и грязно, правда грязно. Он прогибается в спине, прижимаясь к брюнету, дыша в его шею, стискивая плечи и сдавленно мыча с непривычки. -Не отстраняйтесь от меня.. Пëтр Степанович..- тихо шепчет на ухо Ставрогин, заставляя ухо побагроветь от его жгучего дыхания. Жар, что распирал изнутри, сейчас заставлял его всего трепетать, лицо и уши горели так, будто это раскаленное железо. Пальцы стали исследовать все внутри, проходить по стенкам, надавливать, разводиться. С каждым движением заставляя Пьера желать хоть лезть на стену от смешанных чувств. Ком в горле душит, чтобы просить Николая Всеволодовича быть помедленнее. И он терпит. И наслаждается. И чувствует как его тело буд-то пробивало тысячу игл, от того, что пальцы быстро двигались, давили на стенки и по чувствительным местам. Влажные звуки так же заполнили комнату вместе с громким горячим дыханием, полустонами и жаром. -достаточно. Теперь сами - говорит Ставрогин, убирая пальцы и вытирая их платком. На эти слова, Верховенский отреагировал своим чуть дернувшимся уголком губ, привстав с его колен, Пьер приставил плоть к колечку мышц... Момент и приглушенный, полуболезненный стон раздался в комнате, когда его бедра опустились, плотно сжимая внутри себя Ставрогина. -ха... Николай.. Всеволодович.. Закусив губу его лоб уперся в широкое плечо, а все тело опускаясь до конца содрагалось. Ставрогин взял того за бедра и резко опустил вниз, заставив Петра Степановича выгнуться и застыть в немом стоне, который потом вырвался, совсем забывая, что в доме они совсем не одни. Николай Всеволодович закрыл его рот рукой, держа за бедро другой и слушая жадное дыхание Пьера, что совсем потерялся от этих ощущений, что были такими странными, немного болезненными, но.. Он чувствовал как тот глубоко и это вызывало мурашки, снова одолевая мелкой дрожью. -ну же, что застыли? Раздался приказной тон Ставрогина, что терпеливо ждал, когда его ненаглядный отойдет от шока. Петр Степанович отдышался, но боялся и двинуться, ведь каждое движение отдавалось всему телу, ох это забытое чувство.. Пьер вновь припал челом к плечу Николая Всеволодовича и через какие то пару минут он начал двигаться, все больше и больше содрагаясь, а стоны так и срывались с уст, как бы юноша не пытался скрыть их, прикрывая рукой или стискивая зубы. Златовласый стал ощущать приятность, которая откровенно переростала в удовольствие. Николай Всеволодович не вытерпев и сам стал двигать своими бедрами, выбивая стоны, слушая их и наслаждаясь тем, что под ним именно Пётр Степанович. ****** Темную комнату, что освещали свечи, теперь полностью поглатила тьма, лишь тонкие лучики последнего солнца пробивались из щелочек плотных, тяжелых штор. Пол часа, час, комната была наполнена душнотой и жаром, которые ощущали молодые люди, что полностью отдались друг другу после долгой разлуки. Лежащий на диване Пьер, скомканное покрывальце, тихие стоны, что глушились, скатывающаяся по щеке слезинка, мольбы и просьбы. Николай Всеволодович остановился и взял Петра к себе на колени, прижав к своей груди, горчие тела, что наполняли друг друга, казалось, что этот момент может длиться вечно. Точнее говоря, пока не раздался стук в дверь и голос Варвары Петровны, что была настороженна таким долгим прибыванием Пьера и немного странных звуков, что не очень были похожи на разговор. Обычно Верховенский надолго незадерживался. -да, мама'? -Лизавета просила Николай Всеволодович -нет сегодня времени, обождет. После послышались глухие звуки удаляющихся шагов от комнаты. Ставрогин немного понервничал, когда его застали в расплох, в то время как Пётр Степанович лежал на его плече и еще не мог отдышаться. Вещи небрежно лежали по всему диванчику, а с Верховенского спадала рубашка, что он так и не снял. Вскоре отстранившись, Пьер посмотрел на Ставрогина. -неужто это наша последняя встреча? Неужто больше мы так не свидимся? Николай Всеволодович.. -увы.. Рука Ставрогина прошлась по щеке юноши -сейчас у нас нет болше тех шансов, такого времени. Понимаете, Пётр Степанович? -конечно.. *** Совсем скоро Пьер удалился, в комнате снова стало гнусно, комната казалась тяжелой и темной, занавески больше не пускали свет и ночь настигла. Действительно, это была их последняя встреча наедине. *** Глядя в окно, проезжая знакомые места, стиснув зубы, Верховенский не мог мириться с утратой. Его больше нет, человека, что так дополнял его.. Он проезжал по местам, где они когда то ехали в городок. -прощайте, Николай Всеволодович. Мы обязательно свидимся. Таковы слова были сказанны Верховенским, перед отъездом. Всем суждено умереть, даже революционерам, вопрос только как, может естественно, а может по болезни, убийство или самоубийство. В любом случае, они точно увидятся в будущем,а пока, один Ставрогин будет дожидаться своего Пьера в сырой земле.