Для чего тебе огонь?

Иной и в огне не сгорит.

      Новый друг неожиданно появился в Токио. Он гонялся за странным мужчиной в белом халате и постоянно чиркал зажигалкой, явно порываясь что-то поджечь, но постоянно себя одёргивая.       Зацепил. — Пироман. Самый настоящий, — не очень культурно указал Тсуна на пепельноволосого парня. — Чего? — опешил тот. — Ну, чего ты, не стесняйся. Лучше дай пять, — подмигнул шатен, поднимая руку в характерном жесте. — Вы кто? — с акцентом спросил явный иностранец после мгновения, потраченного на мысленный перевод фразы. Вообще, пойми он смысл сразу, то сто процентов взорвался бы гневными криками, но парень только прибыл в эту страну со своим учителем, и японский пока давался ему с небольшим затруднением. — Ямамото Такеши, — указание на смуглого брюнета, — и Тсунаёши, — шутливый поклон. Прозвучало так, словно они носят одну фамилию, но бывший бейсболист не стал что-либо говорить, привычно принимая правила игры Тсуны. А тому чутьё советовало не спешить раскрывать все карты, а, точнее, показывать своё родство с Емицу. «Будто мир так тесен, что какой-то незнакомец способен связать не такое уж редкое «Савада» с моим блудным отцом», — внутренне фыркнул парень, но, вопреки всему, решил довериться интуиции. — Мы тут на экскурсии. А ты?       Пока пепельноволосый отвлёкся на каких-то подростков, доктор Шамал — учитель этого парнишки — шустро скрылся с глаз в каком-то переулке. Он уже устал от своего ураганного подопечного, который вечно не даёт расслабиться и оказать помощь прекрасному полу. А ведь все эти женщины уже его заждались! Так что он решил просто сбежать, и как же ему повезло, что парень застопорился, реагируя на оскорбление. Хотя, давайте смотреть правде в глаза — просто констатацию факта.

***

— Мой учитель — радостный кобель и извращенец.       Гокудера, пока что на эмоциях, часто путал слова на японском, потому Такеши аккуратно его поправил: — Ты имел в виду «редкостный». — Я так и сказал, — недовольно буркнул на это Хаято.       Группа из трёх человек уже какое-то время сидела в кафетерии, наслаждаясь необычными (для жителей скучного Намимори и гостя из Италии) напитками и вкусностями. Двое школьников, что не спешили вернуться к основной экскурсионной группе (они правда думали, что никчёмный Тсуна не умудрится потеряться, хах) и один представитель домашнего обучения, обречённо признавший, что Шамала в ближайшие два дня он не увидит. А значит, деньги нужно экономить. Потому от приглашения посидеть с обещанием «мы угощаем» он не отказался. Парни перед ним были какими-то необычными. Ну, да, если вспомнить, что ему сказали в первую очередь. Но не только это. Они вели себя с ним так, словно не ощущали обычно шквальные бушующие волны энергии, исходящие из него. Хотя, и сам Хаято не замечал привычных (присущих) его Урагану манипуляций. Может, просто затишье перед бурей? — У тебя красивая гравировка на «зиппо», — говорит Тсунаёши. — Дай угадаю, зарубки на ней символизируют что-то значимое, — и смотрит так пристально, после понимающе улыбаясь. А Такеши радостно смеётся, и в его серьёзных глазах пляшет неподдельный интерес.       У этих парней за пазухой прячется ворох секретов, — приходят к выводу гениальные мозги Гокудеры.       У самого Гокудеры Хаято за спиной не особо скрываются многочисленные нарушения порядка: нападения на людей, ношение оружия, разбои, вандализм, поджоги. А ещё мечта стать достойным Хранителем (правда, для этого необходимо найти своё Небо), сбежать от клейма бастарда и заурядной роли исполнителя, и так ещё, по мелочи.       — Пиромания, в сущности — стремление к власти, — говорил ему Шамал. — Пиромания вкупе с этими гениальными мозгами — локальные апокалипсисы, — тихо бурчит себе под нос доктор, полагая, что его не слушают. (А также спаленный кабинет учителя по четвергам.)       У этого пепельноволосого пиротехника — любовь к поджогам и пианино. У Хаято — математика и НЛО в мозгах. А теперь ещё и этот чудной Тсуна. Так что мозги нужно проветрить — решает парень. Выкурить сигаретку-другую на улице и слинять, если что, по-тихому. — Ты куда это? — спросил Такеши у вставшего. — А, я это... В туалет. — Смыться решил? — невозмутимо уточнил шатен, ковыряя ложечкой остатки десерта.       Ямамото хрюкнул: — Двусмысленно прозвучало. — Да вам какое вообще дело! — возмущённо вспыхнул Гокудера, вставая на привычную колею агрессивного поведения. — Собственно, никакого. Ты можешь идти. Только давай обменяемся номерами. Вдруг, мы ещё разок окажемся в Токио, или же тебя каким-то шальным ветром занесёт в наш скромный городок. — («Посёлок городского типа» — мысленно адаптировал Такеши; «село глухое» — поправил себя в голове Тсуна.) — Да и просто, если захочется поговорить.       Хаято мог бы придумать с пяток весомых аргументов, зачем он действительно перед уходом обменялся с Тсунаёши номерами, но, по правде говоря, ему просто захотелось. Хотелось согласиться на просьбу мелкого парнишки, хотелось завести друга. Друга, который бы смог не потушить его одержимость, а наоборот — зажечь ещё больше. В тех глазах это чувствовалось.

***

      Через месяц Гокудера стоял на одной из улиц тихого Намимори, собираясь нажать на кнопку вызова его десятого контакта, «Тсу». — Ёбаная деревня, — хмыкнул пепельноволосый, слушая гудки.