Бонус
14 октября 2024 г., 19:37
Примечания:
Эти кусочки давно лежали неприкаянными в черновиках и, хоть переодически я к ним возвращалась, они у меня так и не сложились так как мне хотелось.
Но.. пусть увидят свет
Каким бы маленьким не был городок Намимори, новые люди продолжали появляться в жизни Тсунаёши.
***
Изначально Фонг не планировал надолго задерживаться в Намимори. Так: проведать племянника, привычно сбить с него спесь в драке, да уехать ещё на парочку лет. Но когда Кея молча обернулся на щуплого паренька, чтобы получить у него негласное разрешение на бой, Фонг тут же сжёг пламенем обратный билет в кармане своей туники. — Почему вы продолжаете идти за мной? — Потому что я хочу к тебе в гости. — Я вас не приглашал. — Я сам себя пригласил. Именно таким образом аркобалено урагана познакомился ближе с семейством Симидзу. Ему было любопытно как такое маленькое Небо могло держать в узде такие яркие личности. Это навевало старые воспоминания. Фонг был не против предаться ностальгии, наблюдая за подростками, так что вскоре стал одним из их постоянных спутников во время прогулок и вылазок за пределы Намимори.---
— Мы все умрём! – истерично вскричала женщина, в холле захваченного террористами торгового центра. — Я не хочу умирать, — серьезно сказал Ламбо, откладывая на пустое блюдце облизанную ложку. — И я нет, — рассмеялся Тсунаёши, вытирая салфеткой шоколад на щёчке ребёнка. — Я хочу еще парфе. — И сока, — согласно кивнул Бовино. — Вы пришли вовремя, – лицо шатена осветилось искренней улыбкой, обращённой к трём появившимся парням. — Я знал, что могу на вас положиться. Никто из новоприбывших не стал говорить этого вслух, впрочем, этого и не требовалось, ведь на их душах калённым железом было выжжено «всегда». — Что я пропустил пока ходил за чаем, Тсунаёши? — материализовался возле кофейного столика Фонг, занимая свободный стул рядом с Ламбо. Оттуда открывался вполне неплохой вид на атриум – то есть главную сцену. — Ребята пришли. И, кажется, они разгорячились. Разгорячились? Аркоболено хмыкнул. Трио подростков методично и крайне слаженно поочерёдно протирали пол телами всех горе-преступников. При этом, что ещё более удивительно, мальчишки делали это молча: без экстремальных криков, беззаботного смеха и иностранных проклятий. Словно температура на поле действий поднялась до формирования плазменного состояния. И каждый бил без жалости. Тсуна иногда слегка морщился, но так и не высказал ни слова упрёка (чего втайне ждал Фонг). Всё же Тсунаёши предпочитал другие методы, но вполне признавал за парнями право использовать любые способы, чтобы… что? Тепло забурлило внутри него шипящим коктейлем, что приятно бил по мозгам. Чтобы его защитить.***
В один из вечеров И-пин прибегает к девушкам из окружения Тсунаёши. Она жалуется на мастера, который запретил ей сладкое на целых две недели, из-за её неудавшейся попытки приготовить взрывное печенье для Ламбо. Киока пытается объяснить малышке, что это было плохой идеей; Хару – критикует способ решения конфликта. — Тебя поймали, — безапелляционно заявляет Бьянка, пожимая плечами.***
Савада Тсунаёши не занимал лидирующие позиции ни в списке самых добрых людей, причастных к мафии, ни в списке тех, кто может дать самое безопасное укрытие. Но именно у него было первое место в рейтинге, что заплаканный, отчаявшийся маленький мальчик составил холодной тёмной ночью, кутаясь в негреющее покрывало. Первенство, что принадлежало бы матери Футы де ла Стеллы, будь она жива. Оказывается, вполне реально поселиться в доме сына бывшего внешнего советника Вонголы. Оказывается, чужие прикосновения могут быть нежными и ничего не требовать взамен, про что за последние годы мальчик практически умудрился забыть. Оказывается, когда тебе страшно засыпать, потому что вдруг сказка-иллюзия развеется, можно инициировать совместную ночёвку с горячим какао и большИм количеством пледов (серьезно, Фута уверен, что если бы он составил рейтинг про количество пледов в одном доме, то семейство Симидзу проиграло бы только швейной мастерской, хоть и не точно, надо будет всё же проверить). Оказывается, когда тебе 9, ты можешь быть просто ребёнком. И даже если у тебя есть уникальная способность, ты можешь использовать её чтобы выбрать лучший мультфильм для семейного просмотра субботним вечером, а не узнавать про оружие, киллеров и что там ещё взбредёт в мафиозные головы. — Я.. не нравлюсь себе. Но я забываю об этом в те моменты, когда ты обнимаешь меня, как будто я что-то драгоценное, — говорит ребёнок, опустив свой взгляд в пол. — Я всегда думал, что это может делать только моя мать, — шепчет Фута, а беззвучные слёзы скатываются по его бледным щекам. Тсуна только может прижать к себе этого мальчишку, от которого тянет космическим холодом и одиночеством. И именно в такие моменты глаза Футы загораются огнём далёкой звезды. Той что видит суть вещей. — Пожалуй я нравлюсь себе немного больше, - бормочет де ла Стелла, зарываясь глубже в чужие согревающие объятия.***
Тсунаёши задумчиво крутит в руках свой телефон, мысленно перебирая свою книгу контактов. Ему необходимо кому-то сообщить о будущих изменениях планов в его распорядке, но вот с выбором он никак не может определиться. Треть из списка возможных абонентов вспыльчивые настолько, что начнут действовать даже не дослушав его до конца. Другая треть очень волнительная и он бы вообще предпочёл оставить их в неведении. Остаётся выбрать кого-то стойкого и уравновешенного, чтобы он смог дальше передать сообщение. — Алло, — тихо произносит Тсуна, считая оставшиеся метры до ближайшего переулка. — Это Кусакабе? — Да. Савада? Что-то произошло? — Меня собираются похитить. На той стороне разливается звенящая тишина, а после судорожного вдоха, раздаётся вопрос: — Где вы сейчас находитесь? Тсунаёши не может сдержать смешка и растягивая губы в едкой ухмылке шепчет: — Думаю, лучше сообщить, где я буду находиться… Бам! Раздаётся грохот, сопровождаемый разлетающимися мелкими щепками, что тут же сгорали в оранжевых искорках. Завораживающе. Тсуна выбил дверь. — Ты кто? — Сидящие в комнате люди судорожно вскочили со своих мест, не понимая, что собственно происходит. Тсунаёши склоняет голову к плечу глядя наполовину удивлённо, наполовину в замешательстве: — Почему вы меня не узнаёте? Я же тот, кого вы похитили. Ну да ладно, — всплескивает руками парень. — Пока вы ещё целы, способны слушать и давать внятные ответы, я бы хотел предложить вам поделиться со мной чья эта прекрасная идея – похитить меня –, а после быстренько покинуть это место. — ЧЕГО?! – Как один взревели возмущённо мужчины. — Эх, видимо про ваши способности я погорячился, — вздохнул шатен, ощущая формирующуюся дымку тумана позади себя. — Мукуро, будь добр добыть всё необходимое до того, как сахарная вата в их головах оставит только розовые капли. Хааааа, Кёя расстроится, что ты добрался до них первым, — Тсуна прикрыл глаза рукой, слегка их массируя, облокачиваясь на уже материализовавшегося туманника. Всё же после стольких лет печати, организму нужно время на привыкание к давно утерянному. — Ку-фу-фу, так и быть я оставлю их тела, чтобы он мог их попинать, — протянул появившийся синеволосый подросток, придерживая своё небо за плечи. — Но для начала давай отправим тебя домой.***
К сожалению слухи о сбежавших преступниках, что ныне ошиваются вокруг носителя драгоценной крови Примо, достигают главы великой Ракушки, и обеспокоенный Тимотео выпрашивает аркобалено солнца проверить его названного внука. Реборн не в восторге от перспективы возиться с детьми, которых и припугнуть то толком не позволено, но таки подписывается на это дело, ехидно потирая свои маленькие ручки. Оставить в должниках величайшую мафиозную семью – это святое дело для Величайшего киллера современности. Чего он не ожидает, так это что по прибытии его будут игнорировать. А старший Савада на такое вопиющее кощунство, будет только разводить руки и невинно утверждать, что ему также путь в дом никчёмного наследника закрыт. Временно. Емитцу вроде как работает над этим. Но не то чтобы он станет сотрудничать. Дело вдруг отдаёт на языке гарью.---
Этот Тсунаёши на направленный ему в лоб пистолет смотрит как-то странно. Там нет ни капли страха, свойственного тем, кто знает личность Реборна, ни насмешки с умилением, присущей тем, кто принимает его за ребёнка. Это даже не назовёшь замешательством! У подростка на лице смесь задумчивости напополам с интересом, словно он хочет внимательно посмотреть как этот пистолет стреляет. И когда эмоция парня сменяется на скепсис, Реборн ему не отказывает. Выстрел оглушающий в тихом переулке. Но когда его отголоски стихают, вместо громоздкого звука падения тела на земь, пространство заполняет жгучее шипение. Аркобалено наблюдает удивительную картину, как пуля плавится в языках оранжевого пламени, так и не коснувшись его лба. И этот наследник с -на минуточку!- ЗАПЕЧАТАННЫМ якобы пламенем, фыркает ему в лицо, разворачивается и уходит. Реборн понимает, что прикончит этого фрика к концу недели.---
Проходит неделя, фрика Реборн не трогает. Основным сдерживающим фактором, пожалуй, служит Нана Симидзу, мать Тсунаёши. Таки попав в дом наследника, аркобалено может заявить, что если бы в нашем мире хорошее с людьми случалось в ответ на их доброту к окружающим, то Нана не знала бы горя совсем. Поэтому у Реборна, на удивление, рука не поднимается её расстроить, закопав её "милого" сыночка где-нибудь в лесу поздней ночью.---
— Твое пламя такое прекрасное. Многим повезло, что они умерли от такой красоты. — Растирая руки, в укоренившейся привычке, произносит Тсуна. Ему уже не нужно прилагать столько усилий, дабы согреть своё коченеющее тело. Внутренний жар его греет. Но он всё так же не может отвести глаз от чужого огня. С того дня, когда ему было пять, а мягкая игрушка вспыхнула в ярких сполохах, пламя всегда манило его словно мотылька. И это конкретное, заключённое в неестественно маленьком теле, отнюдь не исключение. Мощное пламя солнца. То пламя, от яркости и резкости которого хочется щурится. Цвет и ощущение которого, вызывает такую стойкую ассоциацию с лимоном, что от фантомной кислоты кривится лицо. То, которое призвано лечить, но отказавшееся от этой роли после предательства. То, что только жалит, да выжигает. И это пламя так его восхищает? — шипит голосок в голове Реборна. Он не попадётся в эти сети снова как с Луче. — Тебе нравятся вещи, от которых умирают люди. Ты больной человек, Тсунаёши. — Произносит аркобалено солнца, отступая назад и пряча глаза за полями фетровой шляпы. Безумие ему подходит, — отмечает всё тот же голосок. Проклятый младенец старательно запихивает его поглубже.***
— Знаешь, пап, а я мог бы стать устрашающим мафиозным боссом, — смотря на тренировку своих друзей, спокойно сказал Тсунаёши. Таким тоном обычно люди говорят о погоде. И что-то внутри Емитцу как-то сжалось, скрутилось в комок и начало хаотично стучать. Мужчина задержал дыхание, не сводя глаз со своего сына. На заднем фоне с фирменным рыком «Камикорррос» пронёсся Хибари. — Первоклассным, — кивнул сам себе Тсуна, лёгким движением кисти призывая Ямомото вмешаться. У Савады старшего в горле почему-то пересохло, а изо рта донёсся невнятный хрип. Тсунаёши кинул взгляд на отца, улыбаясь одной из тех самых «обезоруживающих» улыбок. И вновь отвернулся к царящему хаосу. — Но я не буду, — вынес вердикт шатен и ступил на поле. Хаос оказался полностью контролируемым, с легкостью подчиняясь желанию парня. Так легко, прямо на глазах, у Емитсу появился новый повод для бесконечных размышлений на тему «а что, если…» и вызванная этим бессонница.***
Тсунаёши улыбается, а в глазах у него оранжевая бездна. Гиперинтуиция окончательно заделалась оберегающей наседкой, которая злобно бурчит, что она не обязана быть "выше этого". Она хочет быть мелочной. А пламя восторженно нашёптывает на ухо, как мантру что, смерть может быть очень заразной. Настоящей эпидемией. И если только Тсуна захочет, то рано или поздно все ее подхватят.Тсунаёши любил огонь за то, что тот был его маленьким счастьем.
Тсуна с радостью поделился ним с другими, кто в этом нуждался, и его счастье стало только больше. Может быть. Только может быть.. Ему стоит поделиться огнём со всем миром?Три-Ни-Сетте мурчит от удовольствия
