наваждение.

она появилась неожиданно. в тот самый момент, когда никто не ожидал. она сразу ему понравилась — такая уютная и окутывающая теплом с головы до пят, как будто бы горячий шоколад, разливающийся по венам. они встретились в такой важный момент, и титову она сразу показалась слишком живой для простой модной шмотки. уж кто-кто, а он точно разбирался в модной одежде. он не помнил как добрался до топей от монастыря, но помнил как закрылся в комнате наедине со своей леопардовой прелестью. он снял с себя шубу, которая, как ему показалось, очень противилась этому, цепляясь подкладкой за кожу. титов положил шубу на кровать, а сам уселся на кресло напротив. — и почему мне кажется, что мы с тобой знакомы. — общение с самим собой вошло у дена в привычку, поэтому он совсем не удивлялся, замечая такую ставшей обыденностью странность. шуба, ожидаемо, не ответила ему. ден вдруг сорвался с кресла, словно обидевшись на молчание шубы. снял старое пальто вместе с футболкой, и стянул с себя единственный оставшийся на нем предмет одежды — штаны. он сел на колени перед кроватью, на которой лежала шуба, и вдруг накинулся на неё как хищник на добычу. ден сжал ее обеими руками и сначала нежно, а потом и с нажимом провёл губами по воротнику шубы, затем переключился на рукава, лихорадочно гладя и как будто улавливая слухом тихое шипение.

у тебя температура тела, тела моего

казалось, что в этот момент титов совсем лишился рассудка, особенно яростно кусая железные пуговицы, но, вновь переключившись на воротник, денис почувствовал, как под его руками что-то сильно тяжелеет. и уже через мгновение приходит понимание, что под ним лежит, постанывая, не его леопардовая бестия, а никто иной, как максим кольцов. когда титов встречается взглядом с кольцовым, то моментально отшатывается к стенке, испуганно выпучив глаза. а вот неунывающего макса ничего не смущает. он все так же лежит голый на кровати, бесстыдно пялясь на титова. — ну что же ты, ден, это же я — твоя шуба. ден подставляет руки под голову и вздыхает. — то есть все это время это был ты? кольцов усмехается, понимая к чему клонит ден. — да, ты же по-другому на меня и не смотришь.

найди мое сердце, в груди мое сердце

он наклоняется к дену, кладя руки на его колени, нежно гладя кожу, вмиг покрывающуюся мурашками. — но тебе ведь понравилось, правда? я же слышал твои судорожные вздохи. ден сдался и посмотрел на кольцова. он действительно был красив. неплохо сложен, с рыжими кудрями в районе головы и груди, с небольшой щетиной интересно, а она кусается. можно сказать, что кольцов даже был в его вкусе, но не лучше шубы. «а пошло оно все нахуй» — подумал ден и прижался губами к максу. кольцов почти сразу же перехватил инициативу, исследуя рот титова, излишне нежно проходясь кончиком языка по верхней губе. титов решил просто отдаться процессу, изредка прикусывая нижнюю губу макса, и зажимая ее между своими зубами. кольцов в поцелуй усмехается, отмечая про себя, что когда он был шубой такие же манипуляции титов проделывал с его грудью. макс толкает дена на себя, нежно поглаживая его по спине. — ден, а не пора ли тебе принять коленно-локтевую? титов удивлённо моргает, шумно дыша. слишком уж легкий переход от поцелуев к действию. несколько секунд титов пытается понять, что спрашивает макс. наконец, после неловкого молчания и уже было появившегося в глазах кольцова разочарования, в затуманенное возбуждением сознание приходит здравая мысль о том, что нужно сделать. для их удобства дену действительно стоит опереться на колени, и признать уже, что в такой позиции нет ничего унизительного. титов вздыхает, и покорно укладывается на локти. кольцов ухмыляется увиденному. конечно он не раз видел жопу дена — особенно с его любовью к эксгибиционизму и абсолютно отсутствующему чувству стыда, но это было не то. сейчас была другая обстановка, и они сами другие. более интимные, близкие, связанные всем пиздецом, происходящим в топях. и даже тот факт, что кольцову пришлось стать шубой, чтобы привлечь внимание дена ничуть не смущал его. макс одним легким движением наклонился под кровать, и, нащупав нужную баночку, вернулся к дену с игривой улыбкой. — это что? — такой странный и глупый вопрос титова почти поставил макса в тупик., но он не был бы журналистом, если бы не просчитывал все возможные варианты беседы. — эт отвар бабы нюры из можжевельника, мяты и лаванды, смягчающий. ден легко кивнул на ответ титова и расслабился. кольцов открыл крышку отвара, запустил туда несколько пальцев, и дразняще поводил ими вдоль сфинктера титова. подумав с секунду, он наконец вставил в него один палец, и немного подвигал им вперёд-назад. после первого пальца пошёл второй, а за ним и третий. титов быстро растягивался то ли из-за сильного возбуждения, то ли действительно из-за размягчающего отвара., но об этом сейчас не хотелось думать, хотелось полностью отдаваться таким новым, но уже захватывающим с головой ощущениям, подаваться навстречу толкающимся пальцам, прося о большем. после свободно входящих трёх пальцев макс понял, что ещё немного, и ден кончит от одних его рук. «так не пойдёт» подумал макс и направил свой член в дена, входя сразу на всю длину. титов дернулся и заскулил, но успокаивающий укус в плечо от журналиста заставил его умиротворенно выдохнуть. кольцов продолжил двигаться, медленно наращивая темп, и успевая при этом дрочить дену, вызывая у того невнятный скулёж. кажется, что ощущения разрывали титова на части. нет, было не больно, но толкаться одновременно и в крепкую руку кольцова, и на его член, было проблематично. вскоре, от такой пытки титов начал уже откровенно постанывать, макс ускорился, и начал почти что вдалбливаться в хрупкое тело дена, оставляя красные отпечатки на его спине. почувствовав скорое наступление разрядки, макс замедлился, чем вызвал разочарованный вдох и нелепые попытки дена самого подвигаться на кольцове. кольцов выдохнул, понимая, что при таком раскладе ден кончит больше от своих телодвижений, и снова ускорился, попутно то зажимая, то отпуская член дена. вскоре макс кончил, изливаясь внутрь титова. ден кончил следом с глубоким рыком, отмечая про себя, что у него нещадно горит спина. это означало только одно — сегодня будет много следов на всем его теле. рассматривая их ден будет вспоминать эту ночь, считая все произошедшее сном, а синяки обычным следствием обезвоживания и прогрессирующей болезни., а кольцов вряд ли будет отрицать, убеждая титова, что произошедшее было явью. в следующий раз, он снова проделает этот трюк — станет шубой, чтобы повторить это наваждение.