у мамы дома на кухне

у мамы дома на кухне

      — Тони! Морган! Питер! Ужин готов!       У Пеппер Поттс замечательная семья. Жёлтые газетёнки, конечно, с ней в корне не согласны, но она никогда не обращала внимания на этих не то дилетантов, не то дебилов, прости Стив. Она прекрасно осведомлена об откровенно паршивом характере мужа. Особенно, когда какой-то придурок покушается на жизнь и здоровье его любимых; когда стаскивает у Морган из-под носа печенье и отказывается возвращать — этим обычно занимается Питер под возмущённое ворчание Тони и весёлый смех Мор-Мор — или когда любовно ворошит кудряшки уже-давно-сына.       Она прекрасно знает, что её дочь — эгоистка. Особенно, когда едко отвечает на вопросы дилетантов-дебилов (прости, Стив); когда помогает ей готовить завтрак для мальчиков; когда приходит Роуди; или когда кружится вокруг себя в новом платье, потому что Питер сказал, что она самая красивая.       Она в курсе, что её новообретённый сын — убийца. Особенно, когда Морган, Тони или она сама грустят — он убивает негатив своей улыбкой, объятьями и смехом; когда очередная бабушка благодарит его, или спасённый котёнок любовно мурлычет и трётся о ноги; когда помогает младшему брату своего лучшего друга с математикой; или когда чья-то дочь, мама, тётя, брат, сын, сестра и так далее по списку живыми и невредимыми возвращаются домой.       Она знает, что она Железная Леди. Особенно, когда с милой улыбкой советует дилетантам-дебилам (Стив, ты как?) пообщаться с их юристами; когда очередной гений кричит оскорбления из-за того, что его не приняли на работу в СтаркИн; когда Мор-Мор просит замороженный сок; или когда Питер с Тони идут спать, вместо того, чтобы позависать в мастерской.       Пеппер услышала весёлый смех дочери и топот маленьких ножек, и буквально через пять секунд Морган вбежала на кухню. За ней с нежной улыбкой вошёл Тони, сразу же подхватив дочь на руки под её задорный смех.       — А я была первой! — явно довольная собой Морган слегка откинулась назад, крепко держа отца за шею. Тони с Пеппер на это лишь весело переглянулись.       — Молодец, малыш. — улыбнулся Старк. — Эх, так уж и быть, получишь свой заслуженный замороженный сок завтра на прогулке.       — Ура!       Смех Морган разлетелся по кухне, а после сменился радостным визгом, когда Тони ловко перевернул Морган вверх тормашками под её смех и «Папа, верни назад!». Пеппер смотрела на них и нежно улыбалась. Боже, как же она счастлива, когда эти люди рядом.       Однако, кое-кого не хватало для полной картины. Питер так и не спустился на зов.       — А где братик? — отсмеявшись спросила Морган, удобно устроившись на коленях отца, когда тот сел за стол. Тони тоже вопросительно взглянул на жену, но та покачала головой.       — Наверное, не услышал. — Пеппер вытерла руки о полотенце и повесила его на спинку стула. — Вы начинайте кушать, а я пока схожу за ним. — она потрепала дочку по щеке и чмокнула мужа в висок перед тем, как пойти к лестнице на второй этаж, где находилась комната Питера.       Она до сих пор с болью вспоминает тот день, когда в их доме появился Питер. Тогда по новостям передали об аварии в Куинсе, в которой погибла Мэй Райли Паркер. Муж сразу же сорвался из дому и поздним вечером приехал с подростком и документами об опекунстве. Питер будто был не здесь — неестественно бледный, с пустым взглядом некогда весёлых шоколадных глаз — он смотрел в пустоту и стоял на ногах только потому, что Тони придерживал его, обнимая за пояс. Единственной яркой деталью была тонкая струйка крови на подбородке из прокушенной губы.       Совместными усилиями Тони, Пеппер и Роуди, который тоже приехал на место аварии по просьбе Старка, отмыли Питера, переодели его и уложили спать. Поттс со слезами на глазах вспоминает ту ночь: она как раз уложила Морган и шла в их с Тони спальню, когда услышала тихий, явно заглушенный, скулёж и плач из комнаты Пита. Материнское сердце разрывалось на кусочки, когда она вошла в комнату мальчика. Он обнимал подушку, спрятав в ней лицо, и сжимал простыню в ладони. Она никогда не забудет, как Питер, её маленький Питер, держался за неё так, будто она сейчас исчезнет, обнимал крепко, но в то же время аккуратно, как намокала от слёз футболка, которую она стащила у Тони, и как он наконец заснул, положив голову ей на плечо. На следующее утро Тони обнаружит жену спящей в комнате Пита, который так и не отпустил её той ночью.       Как же она была счастлива, когда Питер начал оттаивать. Как сначала он начал есть, потом и спускаться, чтобы кушать уже вместе со всеми; как начал сидеть не только в своей комнате, но и в гостиной, библиотеке, комнате Мор-Мор. Последнее особенно мило, но в тоже время грустно: он, перемазанный блёстками, спит сидя, положив голову на кровать малышки, а всё потому, что просыпается от очередного кошмара. Иногда правила меняются, и Морган находят утром в комнате Питера. Она спит на нём, а тот крепко прижимает её к себе в ответ.       Когда Питер впервые за долгое время заговорил, и не просто сказал пару фраз, а отвесил шутку в сторону Тони, Пеппер чуть не расплакалась от облегчения. Тони тоже охватили подобные эмоции, хотя тот никогда не признается в этом, но глаза у него были на мокром месте. Теперь, после долгого рассматривания какой-то точки на стене Питер начинал что-то рассказывать. Это могла быть рандомная история из школы, а мог быть рассказ о Мэй и Бене, не важно. Важно, что Питер начал открываться, вести диалог, говорить о том, что происходит. Прошёл ещё месяц перед тем, как Питер заново научился улыбаться, смеяться и радоваться жизни, и Пеппер готова ежесекундно восхвалять всех известных ей Богов. Её мальчик наконец-то ожил.       Дверь в комнату была приоткрыта. Поттс уже хотела постучать, когда услышала тихий смех. Этот смех был особенный: слегка хриплый и немного смущённый, словно предназначенный одному единственному человеку.       — Дурашка.       Сказано с такой теплотой, что сердце Пеппер на миг мягко сжалось. Её мальчик, кажется, любит кого-то. Этот кто-то похоже любит в ответ.       Пеппер невольно начала прислушиваться. Пит говорил по телефону. Таинственный кто-то начал говорить, потому что Паркер молчал.       — У мамы дома на кухне так хорошо…       Сердце на секунду остановилось, чтобы потом забиться с бешенной скоростью. Он назвал её мамой. Мама. От Морган слышать это обращение было приятно, но привычно, а вот от Питера… Он никогда до этого момента не называл её так, хотя Морган уже давным-давно была не только Мор-Мор, но и сестрёнкой.       — Мы иногда просто сидим и разговариваем ни о чём, но от этого так тепло. Иногда мне кажется, что она вообще всё знает. Хотя, та история с Лиз показала обратное. — и снова этот смех. Пеппер аккуратно заглянула в комнату. Пит сидел на окне, прислонившись головой к стеклу. Он смущенно улыбался, слушая собеседника, и водил пальцем свободной руки по стеклу, иногда усмехаясь вслух. — Ты же знаешь, как я к ней отношусь. Её нельзя не любить. — собеседник начал что-то говорить, что заставило его фыркнуть и возмущённо вздохнуть — Знаешь что? Иди к чёрту! Вот возьму, прямо сейчас поеду к ней и буду плакать на её хрупком плече. А кто же виноват, что ты у меня такой невыносимый? — Питер тихо хихикнул на причитания собеседника. Потом вдруг замолчал и прикусил нижнюю губу. Он часто так делал, когда смущался или готовился сказать что-то действительно важное. — Но… Но ведь именно таким я тебя и люблю.       Пеппер тихо выдохнула и нежно улыбнулась. Кажется, они не часто обменивались подобными признаниями. — Послушай, — вдруг продолжил сын. Пеппер невольно замерла на секунду. Она очень любила Пита, но никогда, даже в мыслях не называла его сыном. В душе разлилось тепло от мысли, что однажды она скажет ему это лично. — Нет, не перебивай! В общем, ты знаешь характер папы, поэтому предвидеть его реакцию будут трудно, но я хочу, чтобы ты знал… — он перевёл дух — Даже если он нас не примет, я останусь с тобой.       Поттс лишь усмехнулась. Она не знает, кто находится на той стороне провода, но она точно будет на стороне сына, а значит на стороне неизвестного собеседника. Пеппер решила, что хватит откровений и аккуратно постучала в дверь.       — Питер! Милый, можно войти?       — Одну минуту! — незамедлительно ответил он. И добавил уже шепотом, чтобы услышал только собеседник — Ох, мама, если бы ты только знала, о ком я молчу. Прости, мне пора. Пока. И я тебя.       Пеппер прислонилась спиной к стене и размышляла. Любовью Пита, понятное дело, была не Лиз Тумс, с которой они с Тони однажды решили их познакомить.       Элизабет Тумс, или, как её называет Питер, Лиз, — дочь их друзей, Эдриана и Дорис. Те прознали про нового ребёнка Старков и решили совместить приятное с полезным: увидеться с друзьями и познакомить детей друг с другом. Те поначалу вели себя довольно скованно, а потом вдруг осмелели: постоянно переглядывались, улыбались друг другу и весьма успешно пытались скрыть смешки. Пеппер тогда показалось, что они общаются мысленно: по-другому объяснить их переглядки, мимику и последующие заглушенные смешки она не могла.       Ребята очень быстро оставили взрослых и ушли в комнату Питера, откуда время от времени доносился смех. Родители понимающе переглянулись, улыбнулись друг другу и продолжили приятный вечер, открыв бутылку вина.       Вскоре ребята спустились и, поставив всех перед фактом — «мы идём гулять» — ушли бороздить просторы Манхэттена. И всё бы ничего, если бы в 2 часа ночи p.parker не выложил новую фотографию. Общее фото с Лиз и припиской «если ваш путь ведёт не Рим, то точно приведёт в Калифорнию». Как ребята попали туда неизвестно до сих пор.       Дверь скрипнула, и Питер показался в коридоре, неловко потирая затылок. Пеппер мягко улыбнулась и взъерошила непослушные волосы на макушке.       — Ужин готов. Пойдём. — и мягко подтолкнула его в сторону лестницы.              

***

      Пеппер напевала какую-то незамысловатую мелодию и, мечтательно улыбаясь, убирала грязные после ужина тарелки в посудомойку. Внезапно родные руки обхватили её талию и прижали к другой груди. Тони мягко убрал её волосы с плеча, оставив чувственный поцелуй у основания шеи.       — Если бы я уже не был на тебе женат, я бы подумал, что ты влюбилась. — Пеппер на это звонко рассмеялась и развернулась к нему лицом. Она аккуратно закинула руки на шею мужа и прикусила губу, будто едва сдерживала себя от рассказа тайны. Тони на это склонил голову к плечу и прищурился. — Пепс, что-то случилось? — Растягивая слова, спросил он. Тони чуть не задохнулся, когда она посмотрела в его глаза. Столько положительных эмоций он видел только два раза в жизни: когда они стояли у алтаря и когда родилась Морган.       — Питер назвал нас родителями.       Воздух будто за секунду исчез из лёгких. Сердце на миг остановилось, чтобы сразу же забиться в бешенном ритме. Это было так странно для Тони — понимать, что для милого подростка из Куинса он стал не только кумиром, но и отцом. Это было странно, но до безумия тепло и приятно. Видимо эмоции отразились на его лице, потому что Пеппер, его родная любимая Пеппер, счастливо смеясь, притянула его к себе, мягко поглаживая по затылку. Он никогда не думал, что обретение семнадцатилетнего сына будет одним из немногих, но безусловно самых любимых и трепетно хранимых моментов его жизни.       

***

      Питер молчал часто. Конечно, это началось со смертью Мэй. До неё мальчишка болтал без умолку, абсолютно спокойно перескакивая с одной темы на другую. Так он однажды начал рассказывать про «Звезду Смерти», которую они собирали с Недом, а закончил рассуждениями о теории струн. Как из первого за четыре часа болтовни могло вытечь второе остаётся загадкой для Пеппер до сих пор.       Однако сейчас о молчал не просто так. Нет, он всё ещё любил поболтать с ней на кухне, обсудить новый апгрейд костюма с Тони в мастерской и долго доказывать Морган, что самая крутая феечка Винкс — Флора. У Пеппер складывалось ощущение, что он молчал о чём-то. Прямо как она пару недель назад, когда Пит назвал их родителями. Но главным было не это. Он каждый раз смотрел на них с Тони так, будто избил щенка.       Он вот-вот хотел что-то рассказать, но постоянно что-то мешало: то Пеппер вызывали на срочное совещание, то создавалась угроза уровня Мстителей, то просто кто-то входил в комнату и сбивал весь настрой. Питер в такие моменты поджимал губы, сжимал края толстовки и уходил с тихим «ничего, это не так срочно, поговорим потом». В общем, Поттс понимала, что разговор нельзя откладывать, но поделать ничего не могла: как назло, все внезапные собрания предотвращали крах компании.       В таких метаниях прошёл месяц. Питер становился с каждым днём всё грустнее и грустнее, а Пеппер с Тони всё тревожнее и тревожнее. Днём, казалось, всё было нормально: Питер всё так же возился с Морган, засиживался в мастерской с Тони — ну, до того момента, как приходила Пеппер и насильно вытаскивала их оттуда — помогал Поттс с документами и иногда гулял с Лиз и Недом. Но вечером улыбка становилась натянутой, глаза — грустными, а сам Питер — нервным и задумчивым.       Однако вскоре всё разрешилось.       Май в этом году выдался теплым, а временами жарким. Ветерок шевелил занавески, а через распахнутые настежь в дом входил аромат цветов и запах приближающейся грозы. Пеппер была на кухне. Скоро должны были приехать Тони с Морган, которые ещё днём уехали на прогулку и, кхм, задержались.       Пеппер взяла в руки четыре тарелки и столовые приборы и развернулась к столу, вздрагивая от неожиданности.       — Не слышала, как ты вошёл. — она тепло улыбнулась Питеру и начала расставлять тарелки по столу. Сын опять был пришибленным. Он мял края свободной футболки в ладонях, временами кидал на неё грустный взгляд и прикусывал нижнюю губу. Он всегда так делал, когда хотел сказать что-то очень важное. Молчание продолжалось. Напряжение, царившее в комнате, можно было резать ножом, но Пеппер не давила. Питеру нужно было собраться с мыслями и самому вновь начать разговор, который не мог состояться целый месяц. Пеппер действовала максимально спокойно и медленно.       — Пепс. — она перевела на него взгляд и нежно улыбнулась, невольно подталкивая к началу. — Нам нужно поговорить.       Они сели за стол. Питера трясло. Он уже не мог держать всё в себе. Первая слеза стала неожиданностью для обоих. Пеппер шумно пододвинулась к нему и, обняв одной рукой за плечи, вытерла другой слезу с его щеки. Правда это помогло несильно. Вслед за первой потела вторая, потом третья, пока они не полились сплошным потоком, а Питер не начал всхлипывать.       — Эй, зайка, ты чего? — Пеппер прижала его к себе покрепче и начала слегка покачиваться, успокаивающе поглаживая ребёнка по спине. — Тш-ш-ш, всё хорошо. Ну же, малыш, расскажи, что случилось?       Она отстранилась от него, но всё ещё держала руки на его плечах, пытаясь поймать взгляд.       — Что такое? — мягко спросила она. Питер вроде немного успокоился и поднял на неё взгляд, — Это как-то связано с твоей индивидуальностью?       — Думаю да. — всё ещё срывающимся голосом ответил Питер. Он сглотнул и прочистил горло, чтобы голос не дал петуха, и вновь слегка отвёл взгляд.       — И что это? Я всё равно узнаю. — Питер продолжал всхлипывать, и кусать губы.       — Угадай. — хрипло сказал он. Пеппер видела, что-то боялся, но ничего не могла с собой поделать. Ребёнок должен сказать всё сам, иначе не отпустит.       — Нет, Пит, я не хочу угадывать. — лёгкая строгость в голосе матери заставила его посмотреть ей в глаза. — Я хочу, чтобы ты мне сказал. Поверь, так будет легче. — Питер опять замотал головой и опустил взгляд, судорожно выдыхая. Пеппер в успокаивающем жесте начала поглаживать его по плечу и решила помочь ему. — Это связано с парнями и девушками? — Питер кивнул. Его губа затряслась, и Пеппер поняла, что на правильном пути. Её теория почти подтвердилась. — Ты гей? — Питер опять кивнул и заплакал. Он почти два года держал это в себе. И наконец выплеснул это. С души словно камень упал, но вмиг сменился другим. Его захватил страх и паника. Вдруг не примут? Вдруг выгонят с позором? Всё это было написано у него на лице, поэтому Пеппер вновь мягко улыбнулась и крепко прижала его к себе. — Эй, всё в порядке. Я догадывалась. Всё хорошо, милый.       Питер наконец расслабился. Оковы, который держали его всё это время словно исчезли, а платину прорвало. Он обнял её, пытался что-то сказать, но звучали одни лишь всхлипы. Пеппер улыбалась ему в макушку, гладила спину и шептала что-то успокаивающее на ухо.       — Прости. Мам, пожалуйста, прости.       — Не извиняйся, глупый. — она отстранилась и заключила его лицо в ладони, чтобы поймать взгляд. Когда шоколадные глаза, наполненные слезами, смотрели неотрывно, она продолжила — Ты мой сын. Я люблю тебя несмотря ни на что. Понял?       Питер улыбнулся и кивнул.       — Понял, мам. Понял.       Когда Тони и Морган наконец переступили порог дома, они обнаружили маму и братика лежащих в обнимку на диване в гостиной. Питер что-то вполголоса рассказывал, а Пеппер смеялась в ответ, взъерошивая волосы на голове.       Но для них было важно не это.       Питер впервые за долгое время ярко, а, главное, искренне улыбался.       

***

      Смерть Мэй разделила его жизнь на до и после. Вот утром она ещё улыбалась, приготовила ему подгорелый, но очень вкусный омлет, обняла его и умчалась на работу, а вечером, прижимая к себе её окровавленное тело, Питер вдруг понял, что ничего этого уже никогда не будет.       Первые две недели прошли как в тумане. Он смутно помнит, как оказался в кровати, как Мэй прижимала его к себе и нашептывала что-то успокаивающее. Правда, обнимала как-то странно: руки за его спиной не сомкнулись, как обычно бывало.       Он не сможет точно сказать, в какой момент он проснулся. Просто в один день он открыл глаза и понял, что находится не в своей комнате в Куинсе. Он сел на кровати, сонно огляделся и со вздохом спрятал лицо в ладонях. Краем уха Питер услышал, как скрипнула дверь, и в комнату вошёл кто-то маленький.       Девочку, которую он увидел, он не знал. Но в то же время было что-то неуловимо знакомое в наклоне головы, струящихся тёмных, но отливающих рыжим волосах, указательном пальце у губы и заинтересованном прищуре шоколадных глаз. Она разглядывала его, он смотрел в ответ.       — Привет. — нарушила тишину девочка. Питер невольно вздрогнул от её голоса и проморгался, чтобы смыть пелену с глаз.       — Привет. — хрипло ответил он. Питер даже не был уверен, что голос вышел наружу, так долго он молчал.       — Ты мой братик? — столько надежды в голосе парень никогда не слышал. Он как в замедленной съёмке увидел, как загораются её большие глаза, ротик чуть-чуть приоткрывается и растягивается в улыбке, а сама девочка — кстати, как её зовут? — неуловимо подаётся вперёд. Он вдруг понял, что не хочет, чтобы из её глаз исчезал этот волшебных блеск, а улыбка спадала. Спонтанное желание доставить детёнышу радость в секунду обратилась в навязчивую идею, и Питер не захотел ей противиться.       — Да, принцесса. — от восторга в глазах девочки внутри разлилось иррациональное тепло. Дыра от потери Мэй начала зарастать.       Малышка подбежала к нему и по-хозяйски устроилась на его коленках. Питер слегка её приобнял, желая не то придержать, не то защитить. Хотя на самом деле девочка была настолько тёплой, что изнеможённый холодом от пустоты в груди Паркер хотел держаться к ней поближе. Девочка начала что-то лепетать про фей, принцесс, замороженный сок и, как ни странно, физику, а Питер слушал и пытался понять, откуда ему так знакома манера речи, жесты и мимика. Дверь скрипнула.       — О, уже познакомились, супер. — смутно знакомый голос. Во «сне» он связал его с Мэй, а сейчас, смотря на вошедшую, он понимал, как сильно прогадал. Особенно, когда сравнил гендира StarkIndustries и, как теперь стало ясно, Морган.       — Доброе утро, миссис Старк.       — Доброе, Питер. Как ты себя чувствуешь? — она с мягкой улыбкой подошла к нему и взъерошила непослушные кудри на макушке. Питер слабо улыбнулся и кивнул, мол, всё в порядке. — Хорошо. Пойдёмте кушать, ребятки.       Теперь он начал выбираться из своей конуры, как её прозвал мистер Старк, спускаясь на общие приёмы пищи, в библиотеку, где бездумно листал книги, иногда выходя на улицу. Сам того не замечая, он тянулся к Старкам: они дарили тепло, заботу и любовь, в которых так нуждался шестнадцатилетний подросток.       Он и сам не заметил, как вернулся к прежней, но абсолютно другой жизни. Как вновь начал разговаривать, шутить, смеяться, перестал просыпаться ночью от кошмаров и смотреть в пустоту. Как в один день после завтрака оказался в мастерской «всего на часик», который закончился в семь часов вечера и то потому, что их с Тони выгнала разгневанная Пеппер.       Мысли о них, как о маме и папе пугали. Питер уже много раз порывался окликнуть Пеппер, как маму, или предложить Тони, как папе, новые идеи для костюмов Мстителей. Но каждый раз он себя останавливал. Банально мальчик боялся, что его не примут как сына. Вдруг, они хотят быть для него просто опекунами? Тем более, зачем им взрослый проблемный, а, главное, чужой ребёнок, если у них есть маленькая, абсолютно очаровательная, родная по крови дочь? Однако Пеппер и Тони относились к нему с такой любовью и теплотой, что все подобные мысли испарялись из его головы, словно и не было их вовсе. Но ходить по лезвию ножа он не хотел, поэтому не рисковал.       

***

      Питер сидел на краю крыши и любовался вечеряющим Нью-Йорком. Казалось бы, скоро ночь, а город и не думал засыпать: он всё такой же яркий и живой, как и несколько часов назад.       Сегодняшний патруль был не очень насыщенным: пара котят, которые по глупости забрались на ветку выше положенного, пять-семь бабушек с тяжёлыми сумками, милая девушка, у которой неопытный воришка отнял сумочку, один пьяница, сдуру решивший ограбить магазин, и маленький мальчик, по неосторожности чуть не выпавший из окна.       Изначально он осел на этой крыше, чтобы иметь возможность в любой момент ринуться на помощь мирным гражданам. Однако ни через час, ни через два никто не попал в сложную ситуацию. Поэтому уже несколько часов он просто расслабленно следил за мельтешащими огнями Нью-Йорка, куда-то спешащими жителями и машинами.       Интересно. Каждый из них к кому-то спешит. Кого-то дома ждёт жена или муж, кого-то родители, а кого-то котёнок. Ну, или ёжик. На вкус и цвет, как известно, все фломастеры разные. Питера тоже ждали. Мама, папа и сестра. Пеппер, Тони и Мор-Мор. Самые удивительные и близкие для него люди. Паркер вдруг понял, что если они его бросят, то он останется совсем один. У него не будет ни дома, ни человека, к которому захочется вернуться.       Питер вдруг подумал, каким должен быть тот самый человек, которого он отождествляет с домом. Он попытался представить девушку: миниатюрную, стройную, с красивыми формами, милым личиком и длинными волосами. Он представил её брюнеткой, начал мысленно прорисовывать её лицо. Аккуратные губы, которые будут растягиваться в красивой и слегка насмешливой ухмылке, прямой нос, явно имеющий аристократические корни, и колдовские зелёные глаза, которые будут затягивать его в свой омут. Питер испуганно сглотнул и тряхнул вихрастой макушкой, но образ, создавшийся в голове, и не думал исчезать. Секунда, и на месте весьма миловидной девчонки появляется до боли знакомый образ одного нахального Бога. Как наяву Пит чувствует его присутствие, видит, как тот слабо улыбается, слегка качает головой и шепчет неизменное…       — Паучье недоразумение.       Питер замер. Год. Ровно год он не слышал этих слов. Ровно год назад закончилась Война Бесконечности, о которой до сих пор говорят шепотом. Год для него и шесть для «выживших» со дня смерти Локи. Он боялся повернуться и увидеть пустоту. Боялся, что воспалённое сознание играет с ним и его чувствами.       — Что, даже не повернёшься ко мне?       — Я… боюсь?.. — полувопросительно произнёс мальчик и встал на ноги, но так и не повернулся. Локи усмехнулся и, как показалось Питеру, привычной лёгкой поступью подошёл к нему и остановился на расстоянии вытянутой руки.       — Чего ты боишься, ребёнок?       — Что тебя на самом деле здесь нет.       Локи молчал и ничего не предпринимал, а Пит всхлипнул и только тогда понял, что плачет. Ему было страшно обернуться и понять, что ничего нет, а ещё страшнее — что всё на самом деле. Боялся, что его чувства — такие глупые, детские чувства — отвергнут, а над ним посмеются.       Локи его обнял. Не стал ничего говорить, спрашивать, даже к себе поворачивать не стал. Просто обнял. Просто, потому что это было правильно. Питер, казалось, еле стоял на ногах, держали его только сильные руки, крепко и трепетно прижимающие к груди. Паркер судорожно выдохнул, развернулся к нему лицом, встречаясь с колдовской зеленью глаз, и крепко обнял за пояс, положив голову на плечо. Локи успокаивающе погладил его по спине, зарылся носом в мягкие кудри, спутанные из-за ветра и паучьей маски, и по наитию оставил мягкий поцелуй на макушке.       Питер судорожно дышал, втягивал в себя любимый запах, словно хотел пропитаться им насквозь, сжимал в руках ткань тонкой рубашки, будто боялся, что отпустит, и Локи исчезнет, а тот был и не против, хотя ощущать себя нужным кому-то было странно.       Почему этот мидгардец так плотно засел в голове? Почему при его виде сердце — он ведь был уверен, что у него его нет — начинало биться сильнее? Почему ему нравилось, когда этот странный детёныш проявлял к нему интерес? Почему он, беспощадный Бог коварства, так глупо влю… Нет, продолжать не стоит. Это ведь не он стоит ночью на крыше. Это ведь не он так трепетно прижимает к себе мальчика. И это определённо не он со всей любовью и нежностью целует Питера.       Бред.       Определённо.       

***

      Паркер посмотрел на часы и раздраженно закатил глаза, зачёсывая пятернёй волосы. Он стоит на школьном дворе уже двадцать минут, как придурок, на него даже охранник начал косо поглядывать. Радует, что хоть не он один такой: рядом стоит Нед, посмеиваясь над возмущённым ворчанием друга.       — Пите-е-ер! — он оборачивается и сразу чуть не падает, поддерживая налетевшую на него Лиз под бёдра и по инерции отступая на пару шагов назад. Девушка звонко хохочет ему на ухо, крепко обнимая за шею, и взъерошивает и без неё лохматую макушку. Питер на это лишь закатил глаза, в отместку слегка подкинув её, чтобы удобнее перехватить.       — Я из-за тебя чуть не упал, зараза. — Тумс лишь встряхивает головой, и ветер подхватывает её волосы, отбрасывая их на самое удобное место — лицо Паркера. — Слезь с меня, раздавишь.       Лиз слегка отстранилась, невольно заставляя Питера переместить одну руку ей на спину. Она слегка склонила голову к левому плечу и прищурилась, наигранно строя обиженную мордашку. Нед смеётся где-то на заднем плане, но под наигранно-суровым взглядом Лиз маскирует его под кашель. Весьма неудачно, стоит заметить.       — Ты хочешь сказать, что я толстая? — она почти натурально всхлипнула, и Питер опять подумал, что она делает в Мидтауне. Актёрский оторвал бы её с руками и всем приложенным.       — Нет, дорогая, ты весишь, как облачко. — невинно похлопал ресничками Пит. Лиз на это возмущенно ахнула и замахнулась для подзатыльника, от которого Питер успешно увернулся и, спустив её на пол, задорно хохоча, побежал в открытые двери школы.       

***

      Нед громче, чем нужно, поставил поднос на стол и сел на скамейку, возмущённо задыхаясь. Лиз и Питер весело переглянулись, поджали губы, чтобы смешки не вырвались наружу, и сделали максимально спокойные и участливые лица.       — Что-то случилось? — псевдо обеспокоенно спросил Паркер. Теперь Нед перенёс всё своё возмущение на друга. Как он не понимает?! У него Т-Р-А-Г-Е-Д-И-Я, а тот сидит спокойно, что-то спрашивает.       — Да, случилось. — максимально спокойно отвечает Лидс, что сразу становится понятно: спокойствием тут и не пахнет.       — Что же? — подключилась их подруга. — Расскажи нам. Ты же знаешь, что мы сможем помочь. — она положила руку ему на плечо в поддерживающем жесте. Пит бы поверил, если бы уголки её губ не поднялись вверх в улыбке. Нед этого, кажется, не заметил.       — Ты представляешь, — он попытался успокоиться, сложив руки перед собой — она сказала, мол, «когда ты меня уже на свидание позовёшь». То есть, в прошлый раз у нас был дружеский поход в кино? — азиат возмущённо жестикулировал руками во время рассказа. — А позавчера на прогулке мы за руки держались, чтобы не потеряться, цветы я принёс, потому что мне запах нравится, а поцеловались, потому что у неё астма, а ингалятор она дома забыла, да?       Если в начале рассказа группа поддержки смогла сдерживаться, то к концу истории они смеялись так, что слышно было по ощущениям этажом выше. И если Лиз смогла удержаться и хохотала, спрятав лицо в сложенных на столе руках, то Питер упал на скамейку, от переизбытка чувств хлопнув по ней ладонью пару раз.       Нед на это возмущенно фыркнул, демонстративно отсаживаясь чуть дальше. Подумать только, у него жизненная трагедия, а они смеются.       Но долго обижаться он не может и начинает улыбаться — уж слишком сильно он любит этих балбесов, которые слегка успокоились и начали активно острить в его сторону, вечно переглядываясь и начиная смеяться, отбивая друг другу пятюни. Нед почти на сто процентов уверен, что они общаются мысленно.       Вдруг Лиз слегка вскинулась. Она посмотрела куда-то за спины ребят и будто засветилась. Мальчики вдруг подумали, что никогда не видели её такой.       — Пит, смотри-смотри вот она. — Лиз начала активно трясти его за руку, провожая взглядом кого-то за их спинами. Мальчики почти одновременно оглянулись и наткнулись взглядом на Мишель. Девушка, как всегда безразлично обвела глазами зал и наткнулась взглядом на пустое место. За их столом. Лиз, казалось, сейчас взорвётся от счастья. Джонс закатила глаза на какое-то замечание учителя и спокойно прошла к свободному месту.       Лиз повернулась лицом к мальчикам.       — Ну, как я выгляжу? — она поправила причёску, разгладила невидимую складочку на пиджаке, покрутила браслетик на руке и требовательно уставилась на друзей. Они переглянулись.       — На раз два три.       — Давай. Раз!       — Два!       — Три!       — Ты очаровательная!       — Красивая!       — Весёлая!       — Просто супер!       — Выглядишь на все двести!       — Триста!       — Четыреста!       — Так, всё-всё, мальчики, брейк! — прервала их девушка, рассмеявшись. Она быстро взяла себя в руки и встала из-за стола. — Я поняла, что вы оба от меня без ума. — она деланно-восхищённо вздохнула и лёгкой походкой пошла к Джонс под возмущённое пыхтение мальчиков.       

***

      Это был выходной.       Питер и Нед стояли у входа в кафешку. Они открыли её где-то года за четыре до событий Войны Бесконечности и с тех пор стали там постоянными посетителями. Недорогая кофейня, вдоль и поперёк исписанная граффити и комиксами, с безумно вкусным кофе и печенюшками — что ещё нужно для счастья?       Ребята ждали Лиз и её «+1», как она шутливо выразилась в их общем чате. О личности она умолчала, но строить гипотезы мальчикам никто не запрещал. Они были на 99,9% уверены в том — вернее той — кого приведёт сегодня Тумс, но благоразумно оставили шутки при себе — сострить всегда успеют.       — Мальчики, привет!       Что и требовалось доказать. Рядом с Лиз, которая по очереди обняла ребят, стояла, как всегда, скучая, Мишель Джонс. Она безразличным взглядом обвела окружение, кофейню, пока не остановила свой взгляд на Питере и Неде.       — Привет, неудачники.       Питер на двести процентов уверен, что они подружатся.       

***

      С того памятного дня прошёл месяц. Приближалось 10 августа — день рождения Питера. Ребята сидели в том же кафе комиксов, обсуждая предстоящее празднование. Ну, ЭмДжей — «называйте меня только так, а то хребты сломаю» — Джонс с привычным покер-фейсом что-то рисовала — «писала, невежда!» — у себя в альбоме, иногда вставляя острые фразочки.       — Это мне опять платье новое покупать? — недовольно проворчала Лиз, когда Пит сказал, что на его день рождения родители — чёрт, как приятно их так называть — планируют устроить большое торжество. Всё-таки созывать отдельную конференцию для объявления Питера их сыном и наследником им лень не выгодно, поэтому решено совместить приятное с не очень приятным. Паркер и сам досадливо морщился при упоминании знаменательной даты. Уж лучше бы он погулял с друзьями по Нью-Йорку, а потом с семьёй съел пару коробок пиццы за просмотром «Звёздных войн», «Гарри Поттера» или не менее любимых «Пиратов Карибского моря». Но родители и так много для него делают, чтобы высказывать им своё фи. В конце концов один вечер можно и потерпеть. Ради семьи он горы готов свернуть, не то, чтобы поторчать на скучном вечере в душном костюме пару часов.       — Почему ты не можешь пойти в том, в котором была на выпускном? — флегматично спросил Нед, попивая остатки «Фанты» через трубочку. Лиз чуть ли не задохнулась от возмущения, которое уже была готова выплеснуть на друга, как голос подала ЭмДжей:       — Потому что в нём её уже видели. — она слегка улыбнулась, насмешливо поглядывая на мальчиков, которые начали тихо, но бурно обсуждать закидоны девушек и большие затраты. Нед наигранно сокрушался, что «маленькие радости» для его девушки будут ему очень дорого стоить, а остальные лишь весело переглянулись.       — Хвала Одину, что меня это никогда не коснётся. — Питер шутливо положил руку на сердце и возвёл глаза к небу, однако, когда вернул взгляд на друзей, понял, что зря это сказал.       — Кстати об этом, — Лиз хитро переглянулась с Недом, который тут же сел так, чтобы Питер не смог выйти и с интересом уставился на друга. — Когда ты уже познакомишь нас с ним? — сделав ударение на последнем слове, спросила девушка, слегка подаваясь вперёд. ЭмДжей, глядя на допрос, лишь весело хмыкнула и мысленно пожелала Питеру удачи, продолжая выводить линии в скетчбуке.       — Э, ты о чём? — как можно непринуждённее спросил Паркер. По взгляду Лиз он понял, что актёрский ему не светит.       — Да ну, ты же прекрасно всё понял. — протянул Нед, растягивая губы в улыбке. — Кто он?       — И не отнекивайся! — шутливо пригрозила Паркеру Лиз ложечкой от мороженого. — Пит, серьёзно, ты часто в облаках витаешь, улыбаешься, когда переписываешься с ним, да и губы у тебя постоянно покусанные. Ну, правда, кто он? Мы же с первой встречи всё друг про друга поняли, а ты всё молчишь! — Тумс обиженно засопела и сложила руки на груди.       И снова эти переглядки. Нед теперь на сто процентов уверен, что у этих двоих ментальная связь: потому что тот факт, что, глядя на мимику друг друга, они умудрялись ей же отвечать, говорил сам за себя. Этот активный спор бровей, губ и «говорящих» взглядов закончился поражением Питера: он прикрыл глаза и опустил голову, признавая победу Лиз.       Они немного помолчали.       — Ита-а-ак…? — не выдержал Нед. Даже Джонс закрыла скетчбук и заинтересованно посмотрела на Паркера. Он поставил согнутые в локтях руки на стол и спрятал в ладонях лицо, тяжело выдыхая.       — Видите ли, мы скрываемся не просто так. — наконец проговорил он, поднимая взгляд на ребят. Он нервно облизнул губы, поджал их до белизны и медленно отпустил, восстанавливая поток крови. — Дело в том, что он, кхм, непростой человек. Вернее, не совсем человек.       — Да ладно! — восторженно выдали в один голос Лиз и Нед, повёрнутые на всём необычном. ЭмДжей лишь присвистнула. Она, конечно, знала, что Паркер парень весьма необычный, но, чтобы настолько. Даже для неё это стало удивлением. Видя, что Пит занервничал, Джонс решила ему помочь.       — Так, неудачники, давайте-ка выйдем на воздух. Тут очень много лишних ушей.       Оказавшись на улице, Питер сделал глубокий вдох, набираясь сил продолжить.       — Пит, — Лиз приобняла его за плечи, слегка прижимая к себе. — ты же знаешь, что мы всегда на твоей стороне. — Нед и Мишель согласно кивнули, что заставило парня улыбнуться, мысленно благодаря всех родственников Тора за таких друзей.       — Знаю, — кивнул он. — более того, я уверен, что вы двое — он поочерёдно указал на Неда и Лиз — будете в полном восторге, но вот папа…       — Он враг твоего отца?       — Или это мистер Роджерс?       — Зимний Солдат?       — Кто-то типа Венома?       — Нет-нет! — Питер замахал на них руками под весёлый взгляд ЭмДжей. — Как вы могли такое подумать?       — Ну, знаешь, учитывая какими загадками ты говоришь, это или кто-то из них, или Граф Дракула.       Внезапно ребята замолчали и посмотрели куда-то за спину Питера. Он непонимающе переводил взгляд на каждого из них и поднял бровь, как вдруг родные руки обняли его за талию.       — Локи! — он повернулся в кольце рук и, приподнявшись на носочки, до безумия смущённый чмокнул Лафейсона в губы.       — Привет, малыш. — довольный Бог коварства и лжи, который в две тысячи двенадцатом пытался поработить Нью-Йорк, нежно оглядел Питера, ласково почёсывая короткими ногтями шею мальчишки. Тот, казалось, забыл, где они находятся, и кто стоит за спиной. Питер таял от тёплого взгляда зелёных глаз, нежной полуулыбки и заботливых рук, забывая обо всём на свете.       От развернувшейся картины у ребят вытянулись лица. Они, казалось, были готовы увидеть кого-то типа Халка или инопланетянина, но уж точно не холодного, местами эгоистичного и высокомерного Локи, который не умел не то, чтобы любить, в принципе чувствовать. Но сейчас, наяву видя, как он трепетно прижимает к себе их друга, как мягко, слегка шутливо треплет его по по-детски пухлой щеке, как нежно зарывается носом в Питеровы волосы, оставляя трогательный поцелуй на его макушке, они слышат, как с оглушительным треском рушатся в их головах предрассудки.       — Обалдеть, мой лучший друг встречается с Богом коварства и лжи. — всё ещё находясь в состоянии, близкому к нирване, проговорил Лидс. Влюблённые, казалось, «проснулись» и весело переглянулись, тихо смеясь.       Пока Паркер-Старк — а вскоре и Лафейсон, только тс-с-с! — удобно устраивался в его объятьях, прикладываясь щекой к его груди, Локи, оставив поцелуй на виске, поднял взгляд на довольно улыбающихся девчонок и всё ещё ошарашенного мальчика.       — Именно так. Но для вас троих просто Локи. — улыбнулся мужчина.       Они ещё долго будут гулять по Нью-Йорку, попадут под ливень, потом, спрятавшись в какой-то кафешке, будут долго-долго обсуждать всё на свете, давая прочную основу очень странной, но очень крепкой дружбе. На дне рождения Питера они устроят настоящий фурор, состоящий из двух каминг-аутов, а после как были, в вечерних платьях и костюмах, будут отпаивать Старков и Тумсов старших успокоительным (родители их, кстати, примут). Через несколько лет станут шаферами на свадьбах друг друга, устроят Неду свидание с девушкой его мечты, заведут детей и будут собираться большой офигенной семьёй по поводу и без; будут ссориться, мириться, предварительно покупать много-много успокоительного для родителей и Мстителей; и никогда не устанут пересматривать фотографии, оживляя трепетно хранимые в сердцах счастливые моменты.       Это всё будет потом.       А пока Питер крепко прижимается к своему мужчине, наслаждается шоком друзей, который быстро сменяется безграничной радостью за него.       Питер наконец на своём месте.       Питер наконец очень счастлив.       

Февраль, 2021г.