Сокрытая душа (The Occluded soul)

Гарри Поттер повернулся к Дамблдору как раз вовремя, чтобы увидеть как тот дернулся, будто его ткнули. Все присутствующие в комнате закричали и бросились к портрету. Директор поднял голову, несколько раз моргнул и, оглядевшись, остановил свой взгляд на МакГонагалл. — Минерва! Как я рад тебя видеть, — он посмотрел по сторонам, и его лицо помрачнело. — Почему я здесь? Что случилось? Гарри? Ты выглядишь таким взрослым, мой мальчик. Что-то пошло не так, да? — его глаза внимательнее изучили толпу. — Северус... ты подвёл меня? В комнате раздался общий вздох, и последовало долгое молчание, когда все повернулись и посмотрели на профессора Снейпа. Гермиона гладила его по щеке, пока он раскачивался взад и вперед, издавая ужасный шипящий стон, а слезы текли по его лицу. Миссис Грейнджер тоже обнимала его и бормотала утешительные слова, бросая осуждающие взгляды на портрет. Даже кот казался готовым наброситься на любого, кто подойдет. — Что он должен был сделать, сэр? — спросил Гарри. — Каким образом он мог вас подвести? — Он должен был занять пост директора, когда я умру, — ответил Дамблдор. — Он должен был оставаться под прикрытием. Но если я проснулся только сейчас, значит что-то пошло ужасно неправильно. — Я думаю, можно с уверенностью сказать, что что-то пошло неправильно, — сказал Гарри. — Что с ним случилось? — спросил директор. — Вы! — воскликнула Гермиона. — Вы — вот, что с ним случилось! Вы заставили его убить вас, но он никогда раньше никого не убивал! — Но это не было убийством, — сказал Дамблдор. — О, это было оно, Альбус, — сказала Минерва. — Его душа раскололась на части. Северус был безумен все эти долгие пять лет. Дамблдор посмотрел на мужчину, медленно раскачивавшегося взад и вперед, уставившегося на ковер в слезах. — О, Северус, это должно было быть сделано с любовью, мой мальчик. — Это было не так, — сказала Гермиона. — Я видела его глаза. Как вы могли подумать, что он мог убить кого-то, кого любил, после того, что случилось с Лили? Нет. Снейп окклюмент. Конечно, он скрывал свои чувства. Он убил вас в гневе, потому что это был единственный способ, как он мог это сделать, и это сломало его. Какие бы умные планы у вас бы ни были, Дамблдор, за эти пять лет они превратились в пыль. Она устало повернулась к Джинни. — Можем ли мы переночевать здесь? — Конечно, у меня уже готовы комнаты. Ну, я не ждала профессора, но мы можем разместить его на четвёртом этаже. — Не беспокойся. Если есть что-то, что я могу превратить в кровать, Снейп может спать в одной комнате со мной. Я бы предпочла держать его рядом, — она повернулась и посмотрела на Гарри. — Мне нужна эта палочка, Гарри. У меня заканчивается время. Все осколки должны быть объединены в течение 24 часов в живом носителе. После этого ничто не заставит их снова соединиться, и мы оба начнем умирать. Если только Снейп не примет зло, а он этого не сделает. Единственной его целью было служить тебе. Он пытался выиграть для нас время, чтобы придумать новый способ убить Темного Лорда. Он заслуживает возвращения своей души. Гермиона повернулась и тихим приказом вывела всю свою небольшую процессию из комнаты. Гарри снова повернулся к Дамблдору. — Кажется, нам нужно многое обсудить. — В самом деле, мой мальчик. Но если все пошло так, как вы говорите, то, боюсь, я всего лишь советник. Мисс Грейнджер права. Мои планы — пыль. Гарри почувствовал, как у него упало сердце. Он вытащил свой медальон и послал Кингсли сообщение, чтобы тот поспешил обратно. *** Джинни принесла несколько самых необходимых лекарств, когда Гермиона натягивала одеяла на плечи Снейпа. — Вот несколько зелий. Для восполнения потери крови, исцеляющие и витаминные эликсиры, и я не уверена, нужен ли тебе костерост. Я не знаю, насколько глубокими были твои раны от Сектумсемпры. Я принесла по два флакона каждого зелья, если решишь, что и профессору Снейпу тоже они нужны. — Спасибо, Джин. Ему просто нужно поспать. Я чувствую, как он устал. — Что еще ты чувствуешь? На что это похоже? — Гермиона видела, что для подруги это не просто любопытство. — Это не так как у Гарри. Его крестраж ограничен шрамом. Влияние чужой души в нем иногда только просачивается и перекрывает сознание Гарри. Я же охотно приняла душу Снейпа. Она спрятана рядом с моей, и такое чувство… Я не знаю, как это описать… Чувство, которое возникает, когда видишь старого друга спустя долгое время. Ты чувствуешь тепло внутри. — Если ты его спасешь, как ты думаешь, что он сделает, когда придет в себя? — Я понятия не имею. — Думаешь, он будет помнить? — Я подозреваю, что все это будет казаться сном, туманным и постепенно исчезающим по мере того, как сознание Снейпа будет становиться всё более ясным. По крайней мере, я на это надеюсь. Ты бы хотела, чтобы он помнил последние пять лет? Джинни снова посмотрела на Снейпа и медленно покачала головой. — Я не уверена, что ему стоит помнить последние тридцать, — она обхватила себя руками. — Он выглядит таким умиротворенным, когда спит. Никогда бы не подумала, что увижу спящего профессора Снейпа. Как непредсказуема жизнь. — Расскажи мне об этом. Все всегда смеялись надо мной из-за того, что я относилась к каждому написанному мной эссе так, будто от этого зависела моя жизнь. Кто знал, что однажды это станет правдой? — На самом деле, это довольно забавно, когда ты так говоришь. Гермиона фыркнула. — Будем надеяться, что если я смогу ему помочь, он очнется с чувством юмора. — Я бы не особо на это рассчитывала. — Возможно, мы никогда этого не узнаем, если завтра они не отдадут мне палочку. — Они сделают это. Они просто раньше не понимали всей ситуации. — Я надеюсь, что это так, — Гермиона посмотрела на мужчину, спящего в постели. — Ради нас обоих. Джинни ушла, обняв напоследок подругу, а Гермиона выпила несколько зелий, оставив остальные на прикроватном столике, чтобы дать Северусу утром. Запив всё стаканом воды, девушка переоделась в большую футболку, которую Джинни оставила ей. Девушка подошла к кровати Снейпа, чтобы убедиться, что ее профессору удобно, импульсивно наклонилась и поцеловала его в лоб. Гермиона легла в свою кровать и задула свечу, чувствуя себя немного одинокой из-за того, что Крукс, казалось, решил, что ему нужно присматривать за ее родителями. Она металась, вертелась и взбивала подушки какое-то время, прежде чем наконец почувствовала, что сон настиг ее. *** Гермиона огляделась вокруг и закрыла глаза, чувствуя как легкий ветерок ласкал ее лицо своим теплом. Она села и заправила под себя объемную ночную рубашку, подняв лицо к солнцу. — Осталось недолго, — сказала она. — Я знаю, — ответил Снейп. Девушка открыла глаза и посмотрела на него, сидящего на камне с согнутыми коленями и читающего книгу. Судя по школьной мантии, он был подростком, четвертый или пятый курс. — Ты запомнишь это? — Моя душа будет помнить. — Какие были два других варианта? Он съежился и отвернулся от нее. — Я умер, потерпев неудачу, на полу визжащей хижины, так и не найдя мальчишку в битве, чтобы передать ему последние инструкции Дамблдора. — А другой? Глаза Снейпа наполнились печалью, он встал и пошел к ней навстречу. По мере приближения он становился все младше, пока не превратился в мальчика пяти или шести лет. Остановившись перед ней, маленький Северус стал ковырять землю носком ботинка. Гермиона раскрыла руки, он бросился в её объятия и прижался к ее груди. — Я принял его сторону, приказал тебя убить и жил вечно. — Ты видел два варианта будущего? — Да. — И создал свой собственный. — Да. — Ты замечательный человек, Северус. — Осколки причиняли мне боль. — Ты был очень сильным. Тебе пришлось держать их в себе в течение нескольких дней, пока ты не нашел меня. Они все еще причиняют тебе боль? — Нет. Ты очень теплая. — И ты тоже, — сказала она. Они так и сидели там: ее руки крепко держали маленького мальчика, а он прижимался к ней — до тех пор, пока Гермиона не погрузилась в более глубокий сон. *** Гермиона проснулась и почувствовала, что ее обнимают. Он прижимался к её спине своим длинным, тёплым телом, обнимая и согревая её. Она слышала его глубокое, медленное дыхание и знала, что он крепко спит. Девушка в ответ прижалась к нему сильнее и упивалась ощущением этих объятий, пока не услышала, что люди в доме начали просыпаться. Выскользнув из его рук и одевшись, она вышла за дверь, чтобы найти ванную. Когда Гермиона вернулась в комнату, он сидел в нижнем белье на краю кровати, тупо уставившись в стену. — Пора одеваться, Северус. Она наложила освежающие чары на его одежду и разложила ее на кровати, Снейп встал и подошел к ней. В дверь постучали. Когда Гермиона открыла, то увидела свою мать, выглядевшую обеспокоенно. Она принесла им на подносе еду. — Мама? Девушка забрала поднос и поставила его на стол. — Я подумала, что будет лучше, если он позавтракает тут. Все уже, кажется, внизу, и спорят по поводу того, как поступить с вами двумя. — О. Спасибо, я согласна, поесть здесь было хорошей идеей, — сказала Гермиона, схватив носок Северуса и вывернув его на правильную сторону, прежде чем вернуть ему. — Гермиона, ты ничего не хочешь мне рассказать? — Наверное, много всего. Что бы ты хотела услышать в первую очередь? — Что ж, давай начнем с того, как душа Северуса оказалась в тебе. И почему Молли думает, что теперь вы оба, вероятно, связаны на всю жизнь. Гермиона взглянула на мать и поморщилась. — Да, наверное, это главное, с чего нужно начать. Ее мать помогала Северусу поправлять пуговицы на его рубашке, которые он неправильно застегнул, в то время как Гермиона налила чай и объяснила, как она оказалась с осколками души Снейпа. — Так что у этого много общего с браком волшебников, когда связываются души, но это не одно и то же. Но, да, мы связаны. От этого никуда не деться. — На всю жизнь? — спросила ее мать. — Гм, да. Вероятно. — Даже если ты вернешь ему все части его души? — Да. — Это был его план, когда ты была еще ребенком? — Нет. Я уверена, что это не было его планом до того момента, как он потерял Бузинную палочку. Снейп несколько дней страдал от боли, пока снова не нашел меня. Он не мог больше ждать. Это все равно остаётся хорошим планом. Быть связанными — не конец света. — Гермиона. — Это не такая большая проблема! Мы можем просто игнорировать друг друга и любить других людей. Просто нам нельзя будет давать какие-либо волшебные клятвы кому-то еще. И нам придется находиться довольно близко друг к другу, географически, большое расстояние может быть не лучшим решением. И, ну, кгдадинмретмретидргй. — Прошу прощения? Гермиона вздохнула. — Когда один умрет, умрет и другой. — Гермиона, он вдвое старше тебя! Ты ведь понимаешь, что лишилась, сколько? Двадцати пяти лет своей жизни? — На самом деле, всего девятнадцати. Да, я понимаю, что теперь проживу только на пятьдесят лет дольше вас, а не на семьдесят. — Не умничай со мной! Ты чертовски хорошо знаешь, что все сложнее. Если не получится его исправить, то ты привязала себя к мужчине, которого тебе нужно будет брить каждый день, и вытирать ему задницу, и… — Ты знаешь, что он может вытереть себе задницу. И что в этом такого? Ты сама хотела, чтобы я привела кого-то домой. — Но не массового же убийцу! Боже правый, это похоже на ситком! — Я не могла позволить ему умереть! — Я знаю! Я понимаю, но, ради всего святого, Гермиона, посмотри на него! Гермиона повернула голову и увидела, что Снейп стоит и смотрит в стену, ожидая, пока кто-нибудь скажет ему, что он может есть. Девушка налила ему чай и протянула чашку. — Пей чай, Северус. — Извини, дорогая. Я знаю, что сделанного не вернешь. Я просто расстроена. Меня действительно беспокоит то, что произойдет, когда ты его спасешь. Я не сомневаюсь, что ты найдешь способ. Но что, если, выбравшись из этого состояния, в котором он находится, Снейп окажется недоволен тем, что привязан к тебе? Что, если он не вспомнит обо всем этом? — Он говорит, что его душа будет помнить. — Когда он это сказал? Гермиона скривилась, желая забрать свои слова обратно. — В нашем сне прошлой ночью. Мы говорим во сне. — О. Верно. Ну, это меняет дело? Так? Говорите во сне. Какого черта я об этом не подумала? Мы с твоим отцом быстро справились бы со всеми нашими проблемами, если бы только поняли выгоду от сна во время важных моментов в отношениях. Черт побери, Гермиона. Ты хоть представляешь, как все это смешно звучит? Ты застряла на всю жизнь с мужчиной, который не может тебя обеспечить, которому, возможно, ты даже не нравишься, и который, скорее всего, закончит свою жизнь в тюрьме, судя по тому, что обсуждается внизу! — Я знаю! Я все это знаю! Мне плевать! — Гермиона в отчаянии уставилась на мать, а затем повернулась к мужчине, стоявшему с пустой чашкой в ​​руках перед подносом с едой, пока его живот бурлил от голода. Она провела дрожащей рукой по волосам. — У меня внутри его душа, мама. Она настолько невероятна. Мне все равно, что они говорят там внизу. Я буду защищать его, и я спасу его, и не имеет значения, даже если он не будет мне за это благодарен. Я всегда буду знать, каково это — чувствовать его душу внутри, и я знаю, что на каком-то уровне он будет помнить и мою. Хелен Грейнджер прикрыла глаза, а затем подошла и заключила в объятия свою дочь. — Как сильно ты влюбилась, Гермиона? Гермиона издала тихий всхлип, похожий на писк. — Очень сильно. То, что видела только я одна — невероятно. — Тогда это все, что мне нужно было услышать, правда? Они отстранились друг от друга, и миссис Грейнджер быстро приготовила тарелку с яйцами и тостами, протянула ее дочери, чтобы та разогрела их, а затем передала Снейпу. — Добро пожаловать в семью, профессор. Ешьте.