Шторм

Надвигался шторм. Сильные порывы ветра сумасшедшей силой раскачивали деревья, угрожая сломать их, местами завывая под окнами, как в зимнюю ночь, в которую беспощадно бушует метель. Сверкнула молния, скромно осветив комнату сквозь закрытые жалюзи на долю секунды, заставляя испугаться отбросившего темный силуэт фикуса, парень будет смотреть в оба сегодня ночью ещё бдительнее, чем обычно. Единственным стабильным звуком в этой комнате был щелкающий механизм, кажется, ещё старинных часов, расположившихся над старым камином, исправно отмеряющие каждый час бьющими молоточками, вынуждая испытывать страх за свою жизнь, вернее то, что он представлял под этим словом. Неизвестный стук по внешнему подоконнику заставил вжаться в постель, натянуть почти до ушей одеяло, затаить дыхание и ждать. Подскочивший адреналин в крови не давал заснуть, обязывая не смыкать глаз и прислушиваться к возможным посторонним шумам, и сейчас его мог успокоить только пистолет под подушкой, Веснински сунул руку под изголовье, желая нащупать холодную сталь ствола, но факт отсутствия данного предмета угнетал. Сквозняк пробрался к ногам через прохудившиеся со временем полы летнего домика. Натаниэля знобило от холода, и пряча под себя ноги, укутался сильнее в найденный шерстяной плед, желая выспаться до того, когда он покинет это место, незадолго до рассвета, и наутро, когда сюда явятся хозяева, от "призрачного" гостя не останется и следа. Бегство - стереотипное поведение, которому Веснински следует всю свою жизнь, заметая хвостом следы, путая тропинки словно заяц, бежит от отца, от семьи Морияма, от Балтимора, от себя. Попробовав однажды кисло-сладкий вкус свободы, ты больше не остановишься, утонув в этой трясине по уши, продолжая чувствовать пробирающий до костей зимний ветер на шершавой от холода коже щек, в убитых химией темно-каштановых вьющихся волосах, стоя посреди поля в старых и потертых, промокших насквозь кедах, с расстёгнутой настежь осенней курткой и дорожной сумкой наперевес. Дождь напомнил о себе неожиданно, отбивая дробь по внешнему подоконнику и ветхим трубам, старой черепичной крыше, но ещё надёжной, раз она не рассыпалась от жесткого напора ветра. Вскоре ливень и был таков, по вискам вновь стукнула привычная тишина, назойливая и сводящая с ума, медленно и томительно. Ночью он не спал, сидя на кровати и тревожно дыша, бегая глазами по время от времени мерцающей комнате, содрогаясь от каждого раската грома, царапающих окна веток деревьев, они будто просятся зайти к парню в укрытие то ли погреться, то ли сдать хвосту, ощутимо волочащемуся за спиной по хлюпающей земле воспоминаний. Сегодня он выйдет из временного пристанища в Грувере, когда солнце ещё находилось за горизонтом, высветляя голубой полосой темное, бескрайнее небо, продолжая свой путь в Милпорт, сжимая лямку дорожной сумки на плече. Он дал обещание матери в тот роковой день, будет намерен его сдержать, скрываясь и двигаясь дальше, не подведёт. Двигаясь по обочине шоссе, Абрам думал лишь о том, как быть дальше, иногда поднимая голову и смотря вслед уносящимся на скорости автомобилям и дальнобоям, мечтая унестись от всего этого дерьма с той же скоростью. При особо удачных обстоятельствах он окажется в Милпорте через 12-24 часа, возможно на путь уйдет чуть больше времени, но это не важно по сравнению с тем, что он начнет новую жизнь под именем Нейл Джостен, пока не придет время пуститься в бега. Однажды он покинет этот город, но сейчас он останется жив.