Не смотри на мертвых птиц

       Крохотный городишко мало чем отличался от точно таких же наперсточных поселений в Уэльсе или Корнуолле. Начиная с погоды, типично-английского дождя и низко висящих грязно-серых туч, и заканчивая тремя с половиной улицами, сходящимися в центре.        Вместо ратуши на вытянутой площади расположился маленький буддийский храм с башенками и облупившимся фасадом. К нему вела лестница, сквозь раскрошенные каменные плиты ступеней пробивалась сорная трава.        В храме горели бумажные фонарики, однако местные жители что-то не спешили обивать пороги.        По обеим сторонам площади тянулись мелочевые и продуктовые магазинчики, между ними тут и там втиснуты были гадальные лавки и лавки продавцов зельедельческих ингредиентов и амулетов удачи, кафе и палатки с горячими лепешками и пресными рисовыми пирожками. Вот там толпились люди, желтолицые китайцы, в большинстве своем одетые как магглы, разве что со слишком длинными для магглов волосами.        Кажется, в Китае есть идиотская традиция по поводу стрижки волос. Не то, чтобы Шон Рейвен хорошо разбирался во всяких там чужих традициях. Его воспитание предписывало вникать в дела волшебной Англии, а не в местечковые верования людей почти на другой стороне земного шара. Ну, может, не совсем так… а-а, плевать!        Яркие вывески рябили в глазах, и от лингвистического заклинания начинала понемногу болеть голова. «Лучшая бумага для талисманов, бычья и свиная кровь, образцы каллиграфии, разное», «Запатентованные краски», «Свитки дао, эксклюзив», «Заточка оружия, пояса, веера», «Компас Зла, лицензировано Старейшиной Илина!».        Шон Рейвен утер с лица надоедливую морось и присвистнул.        — Эй, Джагсон! Взгляни вон на лавку.        — Вижу, — Элиот Джагсон, не поворачиваясь, дернул плечом. Он стоял к Рейвену спиной, откинув капюшон мантии и позволяя дождю молотить себя по лысой макушке.        Вот бы достать палочку и приложить этот дряблый влажный затылок язвенным заклятьем позаковыристее. Рейвен знал парочку таких. Но, к несчастью, руководителем операции Темный Лорд назначил Джагсона лично. В качестве, как он выразился, «возможности исправить былые ошибки». Имелся ввиду, конечно, провал в Министерстве Магии.        — Так может, имеет смысл туда заглянуть?        — Помолчи, — велел Джагсон недовольно. Бекки Винтерс бросила на Рейвена самодовольный взгляд и тут же спрятала лицо за воротом плаща.        — О чем ты думаешь, Элли? — проворковала тоненьким надсадным голоском, напомнившем Рейвену звук, с которым ребро монеты царапает оконное стекло. — Эта вывеска слишком очевидна, не так ли?        — Именно так, — вот к ней Джагсон обернулся, даже растянул губы в подобии улыбки. Когда-то, до Азкабана, его простоватое лицо с крупными правильными чертами пышело обаянием, теперь же дряблые синеватые мешки под глазами и проплешины в аккуратно, по старой памяти, постриженной бородке делали беднягу скорее смешным стариком.        Хотя он был старше Рейвена всего на три года.        Они не пошли в лавку с Компасами Зла, вместо того заглянув в кафе по соседству. Женщина средних лет сидела за стойкой на высоком табурете и читала книгу в мягкой обложке без названия.        Отчего-то она ничуть не удивилась троим продрогшим европейцам и не испугалась, когда Джагсон громогласно потребовал горячий чай и сэндвичи, «если в этой мордредовой дыре их подают».        Посетители кафе, близко сидящая друг к дружке парочка и старик с длинными вислыми усами, тоже не обратили на иностранных гостей никакого внимания. Правда, полноватая девушка в розовом платье взглянула, кажется, с сочувствием, но тут же вернулась к своему молочному коктейлю с шоколадной крошкой и вафлями, торчащими из пенки.        Рейвену все это не нравилось. Джагсон и Бекки не обращали внимания на мелочи, оба слишком увлеченные воображаемым успехом грядущей миссии. Точнее, только Джагсон, а Бекки, ясное дело, слишком увлечена Джагсоном, чтобы его задрали фоморы в темном лесу.        — Мы оказываем им огромную честь, — разглагольствовала Бекки, когда они трое уселись за дальним круглым столиком. В центре стояла пепельница, полная старых размякших окурков. — Этот человек, Старейшина, должен ценить предложение Лорда! Не каждому заштатному узкоглазому колдунишке господин предлагает не службу даже — настоящий союз!        — Сбавь тон, а? — Рейвен взболтал в бумажном стакане горячий, почти безвкусный чай. — Ты говоришь через переводчик.        Он снова покосился на остальных посетителей. Всем по-прежнему плевать, и вот именно это как раз настораживает.        — Чего ты так трясешься, Шон? — Джагсон откусил сразу половину криво слепленного сэндвича, поморщился, шумно прожевал и проглотил. — Найдем мальчишку, возьмем за шкирку и велим проводить нас на гребаную гору. Эй, милочка!        Он помахал женщине за стойкой.        — Чем могу быть полезна? — невозмутимо улыбнулась та.        — Я знаю, в вашем городе обосновался орден некромантов. Где его можно найти?        — Что вы такое говорите? — очень натурально удивилась женщина. Рейвен бы сам поверил, если бы не знал наверняка. — Темный орден? Некромантия? Нет-нет, господин англичанин, ничего такого в Ичэне в помине нет!        — Разве? — вкрадчиво промурлыкал Джагсон. Отодвинулся от стола, ножки пластикового стула с противным звуком прошлись по выскобленной половой плитке. — Вы уверены?        Затем он поднялся, вразвалочку подошел к стойке и облокотился о нее, нависнув над китаянкой будто неопрятная туча, вместо дождя исторгающая угрозу. Из предплечной кобуры показалась волшебная палочка.        — В самом деле, никаких некромантов?        Парочка вдруг резво поднялась из-за столика, тощий юноша помог своей пухлой подружке накинуть поверх розовых рюшей коричневую кожаную куртку, и они ушли так быстро, словно Джагсон уже гнался следом. Только звякнул колокольчик над дверью.        Бекки рванулась было за ними, но Рейвен жестом удержал ее на месте. Прямых его приказов эта дура предпочитала-таки слушаться.        Старик в дальнем углу продолжал пить свой чай из крохотной чашки, медленно и задумчиво, словно в трансе. Ему, кажется, было совершенно плевать на разворачивающийся конфликт.        Женщина за стойкой пристально смотрела на наставленную на нее волшебную палочку. Глаза, и без того узкие, превратились в щелочки.        — Некромантов у нас нет, — медленно повторила она. — Но если господа англичане хотят поговорить с адептами четвертого пути, им нужно в похоронный дом, он на западной окраине, рядом с кладбищем.        — И с кем там говорить? — Джагсон нетерпеливо повел палочкой у ее носа.        — Спросите даочжана Сяо, — женщина пожала плечами. Лицо ее сделалось равнодушным. — И не нужно угрожать мне, все равно я больше ничего не знаю.        — Смотрите мне, мисс, — издевательски-вежливым тоном проговорил Джагсон, и палочка в назидание плюнула китаянке в лоб снопом безобидных, но жгучих красных искр. — Если вы мне солгали, мы с друзьями вернемся и поговорим с вами снова.        Бекки мечтательно причмокнула, ее отекшее некрасивое лицо осветилось мрачным предвкушением. Глядя на нее, греющую руки о стаканчик и изо всех сил старающуюся гордо держать прямой сутулую спину, Рейвен в который раз задался вопросом, зачем мисс Винтерс вообще лорду сдалась? Во-первых, ее дедушка был магглом, во-вторых, ну серьезно, ни мордашки, ни талантов, ни даже пристойных сисек, только гонор и нелепое подражание бесподобной мадам Лестрейндж, сдохла бы она поскорее.        Джагсон убрал, наконец, палочку обратно в кобуру, выпрямился и кивнул куда-то между Бекки и Рейвеном.        — Идемте, господа. Навестим похоронный дом.        Бекки тут же подскочила и прилепилась к его локтю с совершенно коровьим взглядом. Нашла себе покровителя, тоже мне. Если дура думает, что Джагсон замолвит перед Лордом словечко, она ой как ошибается. За него самого бы кто замолвил.        Рейвен нехотя поднялся и вышел следом за ними, прихватив с собой недопитый чай. От двери он зачем-то еще раз взглянул на женщину за стойкой. Та потирала лоб и улыбалась неестественно застывшей улыбкой.        В черных раскосых глазах Рейвену почудилась недобрая насмешка, и он поспешил отвернуться и подальше засунуть параноидальные мысли.        Они — верные слуги Темного Лорда и оказывают честь этой вшивой дыре. Точка.        На улице смеркалось, дождь прекратился и между домами, в подворотнях и переулках начинал сгущаться туман, застирано-белесый, липкий, неотвратимо ползущий по земле. Точно они и не покидали промозглый Лондон, просто оказались в незнакомом квартале, смешавшемся с убогим частным сектором.        Пахло готовой едой, чем-то острым и сладким, дымом курительных палочек, помоями и сыростью.        Рейвен сунул руки в карманы мантии и поглубже натянул капюшон. Маска болталась в специальном креплении на груди будто украшение. Здесь не было нужды прятать лицо, а белая серебреная кость порядочно ограничивала угол обзора.        Похоронный дом в самом деле стоял на западной окраине. Двухэтажный, основательный, с внутренним двором, он сиял в сумерках свежей белой штукатуркой и новенькой неоновой вывеской, на которой значилось ярко-красными иероглифами: «Похоронный дом. Круглосуточные консультации, анимационные услуги».        Сразу дальше начиналось кладбище. Дом с трех сторон был обнесен собственным забором, а с заднего двора обходился кладбищенской оградой, и с улицы даже можно было разглядеть калитку.        К ровным рядам белых надгробий не было другого прохода.        Ворота оказались гостеприимно приоткрыты, рядом на доске для объявлений кто-то приколол листок в файле. На нем громоздились ровные столбцы иероглифов от руки.        Рейвен сощурился.        «Призыв, изгнание, СОПЕРЕЖИВАНИЕ, талисманы, защитные амулеты, АНИМАЦИЯ, атрибутика, протезирование, скупка. Перед заказом ознакомьтесь с прайс-листом и не забывайте о технике безопасности! Мы НЕ практикуем расспрос, НЕ насылаем порчу и НЕ приемная комиссия ордена Илин Вэй. Ксерокса НЕТ».        Джагсон толкнул ворота от себя и вошел. Бекки по-прежнему жалась к нему, отчего-то слегка побледневшая. Рейвен плелся в хвосте, на всякий случай вытащив палочку. Они пересекли чисто выметенный двор, где через равное расстояние росли цветы в квадратных каменных кадках, и остановились перед крыльцом.        Послышались шаги, глухой стук каблуков по утоптанной земле, и из-за угла дома вышла девушка в ярком китайском платье. Многослойная блестящая ткань окутывала ее кремовыми, желтыми и изумрудно-зелеными слоями, хрусткие от вышивки пояса перетягивали маленькую грудь и узкую талию.        Девушка заметила их и остановилась, глядя прямо перед собой.        — Добрый вечер, мисс! — в полный голос поздоровался Джагсон, стряхивая с локтя Бекки и делая шаг вперед. — Не подскажете ли, где найти даочжана Сяо?        Девушка молчала. Ярко накрашенное белое личико сияло незамутненным равнодушием, длинные ресницы бросали тень на глаза. На нежной шее, такой хрупкой над воротом платья, Рейвен заметил серые линии, уходящие вниз, точно трещины на плохом фарфоре.        Он чувствовал, как во рту собирается кислая слюна, а внутри что-то неприятно сжимается.        Мысль о великой чести уже не показалась утешающей. Под равнодушным девичьим взглядом все лозунги уступили место холодной тревоге.        — Вы язык проглотили? — Джагсон сделал еще шаг. Рейвен и Бекки почему-то единодушно стояли где стояли. Бекки тоже достала палочку.        Девушка стояла и чуть покачивалась. В красиво собранных темных волосах постукивали друг о друга бусины подвесок.        — Эй! — Джагсон приблизился к ней и тронул за плечо. — Ты сумасшедшая? Заколдована? Что с тобой? Почему молчишь?!        Он потряс ее сильнее, красивая голова слегка мотнулась. Рейвен невольно подступил ближе, Бекки вцепилась ему в рукав.        Девушка в шелках моргнула, взгляд ее пустых рыбьих глаз медленно двинулся мимо Джагсона. Она бессмысленно уставилась вдаль и открыла рот, будто собираясь ответить.        — Вот дерьмо! — нервно взвизгнула Бекки наполовину восхищенная. Рейвен с трудом отцепил от себя ее пальцы, сощурился.        Нет, не показалось, у китайской красавицы действительно не было языка. За полными накрашенными губами и белыми зубками темнел влажный рваный отросток, слегка шевелящийся в тщетном усилии.        — Бесполезная дрянь, — Джагсон сплюнул ей под ноги. Девушка осталась совершенно равнодушной. — Откуда она вообще здесь?        — Оставь ее в покое, — Рейвен перехватил палочку поудобнее. — Не нравится мне все это.        — И оставить эту хрень у нас за спиной? Она же гребаный инфернал в платье.        — Нет, она не инфернал, — никак не получалось понять, в чем дело, но инферналом девица не была точно. Рейвен в молодости увлекался самыми темными искусствами и немало прочел про создание живых мертвецов. В первую войну Темный Лорд высоко ценил его навыки и даже доверял заклинать часть холодных гнезд.        — Она не инфернал, с ней просто что-то очень не в порядке.        — У нее нет языка и она пялится в пустоту, — фыркнула Бекки. Палочка в ее руках подрагивала, но апломб и самообладание уже возвратились сполна. — Конечно, мать твою, с ней все не так!        — И все равно, — предчувствие крепло. Рейвен вздохнул, успокаиваясь. — Я бы не стал ее трогать.        — Секо! — палочка Джагсона свистнула в воздухе, и отрезанная голова девицы покатилась по земле. Зазвенели подвески, сложная прическа сбилась неряшливой массой. Тело в блестящих шелках стояло на ногах еще одну долгую секунду, потом тяжело завалилось вбок со звуком упавшего мешка картошки. Платье и ленты разметались по утоптанной земле полупрозрачными крыльями. Крови не было. Срез получился ровным, серо-розовым, с белеющим остовом позвонка. Рейвен присел на корточки, кончиком палочки дотронулся до сухой шейной мышцы: кровь в нитках сосудов не свернулась и не начала гнить, а словно превратилась в вязкое желе. Не инфернал и не живой человек, мордредова чертовщина.        — Вот и все, никаких инферналов, — Джагсон тронул голову мыском сапога, переворачивая белым личиком вверх. –А девка-то красивая.        Рейвен встал и поспешно отошел, но все равно успел заметить и запомнить стеклянные мутные глаза, уставившиеся в низкое сумрачное небо.        Ему показалось, на мгновение эти глаза шевельнулись и с прежней тупой бессмысленностью взглянули на Элиота Джагсона.        Поднимаясь на крыльцо последним, Рейвен изо всех сил заставил себя не оглянуться, хотя все внутри протестовало. Но оглянуться было бы слабостью, нелепой паранойей, конечно, ведь здесь должны были получить послание Лорда и должны были ждать.        …почему никто не вышел? Джагсон отрезал девке голову, кем бы она ни была, это сработало, хотя Рейвену хотелось спалить разряженный труп к фоморам, от греха подальше. Так почему никто не возмутился?        Что-то не так. Что-то очень не так в этом гребаном городочке, в этом зябком дожде, разогнавшем всех местных по домам и лавкам, в насмешливых и сочувствующих взглядах, в этом свежеоштукатуренном доме, очень естественно примкнувшем к кладбищу. Рейвен увлекался сам и знал многих таких же увлеченных, включая самого Темного Лорда, и ни у кого не возникало желания жить у погоста.        Нужно смотреть в оба и быть настороже. Но Джагсон, конечно же, не станет слушать. Не стоит и пытаться.        Внутри похоронного дома пахло корицей, горячим шоколадом, лимонной цедрой, акриловой краской и формалином. Стояла концентрированная густая тишина, словно на сосновые стенные панели набросили заклятье безмолвия.        Широкий, почти квадратный коридорчик с рядами латунных вешалок и низкими деревянными приступочками освещала маггловская электрическая лампа без абажура, свисающая с потолка на длинном шнуре.        На одной из вешалок висело светло-серое кашемировое пальто, тоже совершенно точно маггловское и неновое.        Джагсон по-собачьи встряхнулся, втянул носом воздух и широким шагом направился к следующей двери. Она тоже была не заперта и вела в просторную приемную.        Весь пол здесь покрывал графитового цвета ковер с коротким ворсом, по дорогим шелковым обоям змеился мелкий цветочный узор, окна плотно закрывали раздвинутые жалюзи и под каждым окном рос в кадке цветок с разлапистыми мясистыми листьями.        Обстановка неприятно напоминала министерский офис или кабинеты человеческой части сотрудников банка Гринготс. Тем более, в центре приемной стоял массивный дубовый стол, посередине него — тушечница и набор кистей в пластиковой коробочке, вперемешку с маггловскими шариковыми ручками. Рядом — печать на чернильной подушке, стопка прямоугольных полос рисовой бумаги, сложенная квадратом карта железных дорог.        Под углом к первому расположился второй стол, поменьше, и на нем ничего не было, кромке доски с черно-белыми фишками, застывшими в тайном узоре недоигранной партии.        В ковер и обивку плюшевых кресел намертво въелся запах дешевого табака, лимонная цедра и формалин никак не могли его истребить.        На стене тикали часы, нормальные волшебные часы с лунным календарем, движением звезд и приливами. В тишине их привычный звук показался Рейвену прекрасным шепотом фей.        — Ну и где хоть кто-нибудь?! — две минуты ожидания оказались для Джагсона пределом. Он прошелся по комнате взад-вперед. На ковре отпечатались грязные подошвы, и Рейвену на секунду захотелось кинуть очищающие чары. Он сдержался.        Бекки взмахнула палочкой, высушивая волосы. Обвисшие грустные патлы снова вспенились тщательно накрученными локонами вокруг головы. Краше мисс Винтерс, к несчастью, не стала, ухоженная прическа только подчеркнула обрюзглую курносость.        Нечего скрывать, Рейвен Бекки Винтерс терпеть не мог. Джагсона он хотя бы уважал за суровую верность идеалам, хотя допускал, что тюрьма пагубно сказывается на мозге.        Но глупо осуждать человека за то, чего сам избежал лишь чудом.        — Долго нам еще ждать?! — рыкнул означенный Джагсон и походя смахнул с игральной доски все фишки. Черно-белые камушки дробно посыпались на ковер. — Эй! Хозяева!        Возможно, заорать ему следовало раньше. Почти сразу по другую сторону офисного стола растворилась неприметная дверца, до того идеально сливавшаяся с обоями, и в приемную вошел довольно высокий молодой китаец в маггловских синих джинсах и объемном кремовом свитере.        Он скользнул взглядом по рассыпанным фишкам и приветливо улыбнулся.        — Добрый вечер. Чем могу помочь?        Все инстинкты Рейвена царапало опасностью, хотя выглядел парень безобидно: на вид лет двадцать, длинные волосы в свободной косе, на вздернутом точеном носу — дымчатые круглые очки, из рукавов свитера торчат неестественно тонкие запястья.        В отличие от девицы, вполне живой человек.        — Вы всегда встречаете гостей немыми трупами? — осклабился Джагсон, шагая вперед. Стол не помешал ему нависнуть над китайцем в излюбленной манере.        — О чем вы? — китаец захлопал глазами.        — О той размалеванной девке, которой я снес башку!        — А-а, наверное, одна из девочек, — очкарик, ничуть не впечатленный, скользнул в кресло, облокотился о столешницу и сцепил перед собой руки в замок. Блеснул крошечный красный камушек в серебряном кольце на правом мизинце. — Они безобидны, не стоило рубить ей голову. Это невежливо, вы же гости. Так чем могу помочь?        — Мы здесь по приказу Темного Лорда, прямиком из Лондона, — Джагсон не перестал ухмыляться и небрежно поигрывал волшебной палочкой как ножом. — Слышали о таком?        — Господин Волдеморт, если не ошибаюсь?        Рейвен вздрогнул, Бекки ахнула и прижала ладонь к губам. Улыбка сползла у Джагсона с лица.        — Не смейте произносить его имя! — процедил он. Китаец поправил очки.        — Прошу прощения, не хотел вас задеть. Тем не менее, вы правы, мы получили письмо. Выходит, вы и есть «доверенные люди»?        — Именно, — Джагсон снова ухмыльнулся. — Нам тут сказали, что, чтобы поговорить со Старейшиной Илина напрямую, нужно обратиться к кому-то по имени даочжан Сяо. Не подскажешь ли, куколка, где его отыскать?        — Я даочжан Сяо, — пожал плечами китаец. — Но вы не совсем правы. У меня нет полномочий проводить вас к Вэй-шиджи.        — Та-ак, — Джагсон отчетливо скрипнул зубами. — Значит, та сучка…        — Дослушайте, — китаец ни на ноту не повысил голос, однако Джагсон почему-то осекся. Рейвен на всякий случай взял Бекки за локоть. Та гордо вырвалась, однако, кажется, передумала делать глупости.        — Я не могу проводить вас к главе Вэй, но я действительно могу вам помочь. Только ответьте на пару вопросов?        — О, и каких же? — все-таки не выдержала Бекки. Бросила на Рейвена взгляд, полный превосходства, и подошла к Джагсону, развязно вихляя бедрами. — Какие могут быть вопросы к Темному Лорду? Он оказывает всем вам, желтые кланы, великую честь, когда вообще вспоминает о вашем суще…        — Силенцио! — спохватился Рейвен. Бекки обернулась было к нему с перекошенным яростью лицом, но Джагсон все же не растерял последние извилины и ловко перехватил ее за пояс. С силой притиснул к себе, Рейвен готов был поклясться, что слышал хруст ребер.        — Прошу прощения, наша мисс Винтерс переволновалась.        — Это случается, — дипломатично согласился даочжан Сяо. Вздохнул и покачал головой. — Усадите госпожу в кресло, прошу вас. К сожалению, сегодня я не могу предложить ей чай.        Джагсон небрежно скинул Бекки в одно из низких плюшевых кресел. Та обмякла и хватала ртом воздух. Палочка выпала из ослабевшей руки, почти докатилась до рассыпанных фишек. Рейвен ее подобрал.        Да уж, знаменитый захват Джагсона не хотелось бы испытать на себе.        — Так вернемся же к нашему вопросу, — Джагсон тем часом снова осклабился. — Точнее, к вашим вопросам.        — Да, с вашего позволения, — китаец иначе переплел пальцы, камушек в кольце снова сверкнул гранатовой искоркой. — Прежде мне хотелось бы узнать об идее вашего господина.        — О какой именно? — осторожно уточнил Рейвен.        — Магия — сила, что-то в этом роде, — даочжан Сяо пристроил подбородок на сплетенные пальцы и улыбнулся. — Вы, кстати, тоже можете сесть.        Джагсон хмыкнул и плюхнулся в одно из двух оставшихся кресел, Рейвен присел на край второго и выпрямил спину. Совпадение ли, что мест ровно по числу гостей?        — Все просто, даочжан Сяо. Темный Лорд доказал, что волшебники превосходят магглов, а чистокровные семьи имеют больший потенциал, чем грязнокровки. Он хочет привести нас к величию.        — Но пока внятной политической силы у него нет?        — Это дело времени, — Джагсон постучал палочкой по колену. — Темный Лорд лишь недавно вернулся из небытия, обманув смерть! У него было пока недостаточно времени.        — Я правильно понял, что четырнадцать лет назад ваш господин воевал с маленьким ребенком?        — Это не так! — горячо воскликнула Бекки, потирая грудь под болтающейся маской. Рейвен пожалел, что волшебная немота получалась у него такой короткой. — Темный Лорд должен был обезопасить себя от пророчества, но оно все равно сбылось! Мальчишке Поттеру помогло тогда само провидение, но наш господин обманул судьбу!        — И все-таки, он воевал с годовалым малышом, — даочжан Сяо снова вздохнул. — А теперь он вернулся из мертвых и испытывает некоторые трудности.        — У господина нет трудностей, — ухмылка Джагсона окончательно превратилась в оскал.        — Подумайте, зачем тогда ему помощь Вэй-шиджи? Его возрождение, должно быть, пошло не совсем по плану, хотя я очень плохо разбираюсь в… четвертом пути.        Маленькая пауза не укрылась от Рейвена. Он прочистил горло.        — Темный Лорд и сам хорошо понимает искусство некромантии. То, что он признает талант Старейшины Илина и предлагает ему не службу, а полноценное сотрудничество — уже огромная честь. Возможно, вы не в курсе, но Темный Лорд ныне величайший волшебник современности.        — В Европе, — опять улыбнулся даочжан Сяо. Взгляд за дымчатыми очками лучился светлой грустью, и у Рейвена отчего-то мурашки побежали по спине. — Здесь, в Азии, у нас другие подходы к искусству и другие мерила величия. Едва ли кто-то из глав орденов интересуется вашим господином больше, чем американским парламентом, например.        — Что вы имеете ввиду?        — Поймите, — даочжан Сяо потер большие пальцы друг о друга. — Для Старейшины Илина ваше предложение — не честь, оно почти оскорбительно. К тому же, его принципы не сочетаются с подходом вашего господина.        — А я слышал, у вас тут была местная война и он чуть ли не в одиночку порешил половину какого-то из великих орденов, — Джагсон закинул ногу на ногу. — Не вешайте мне лапшу на уши. Какого хрена вы вообще тут втираете нам от имени Старейшины? Кто вы вообще, на хрен, такой, а?        — Я пытаюсь достучаться до вашего разума, — мягко проговорил китаец. — И убедить не совершать большую глупость. Возвращайтесь домой и скажите вашему господину, что вам отказали.        — Хватит с меня этой чуши, — сплюнул Джагсон и направил на него палочку. — Значит так. Кто может проводить нас к Старейшине? Я понял, что ты не можешь, так кто?        — Мне правда очень жаль, — вздохнул тот. — Что ж, к Вэй-шиджи отсюда вас может проводить только его первый ученик. Он на полигоне.        — И ты, конечно же, проводишь нас к нему, — ласково промурлыкал Джагсон, поднимаясь из кресла и делая знак Бекки и Рейвену. — Если не хочешь долго-долго кричать от невыносимой боли, правда?        В окно что-то подозрительно постучало. Рейвен дернулся, но это оказалась всего лишь птица, взъерошенный голубь в просвете жалюзи.        Даочжан Сяо встал, оправил свитер. Он больше не улыбался, наоборот, сделался совсем грустным. Не испуганным, именно печальным, как просветленный мученик.        Рейвену захотелось схватить его за шиворот и трясти, пока не исчезнет это идиотское всепрощающе-всепонимающее выражение.        — Идемте, я проводил бы вас и безо всяких угроз.        Воздух в кабинете словно загустел, стал вязким и тяжелым, часы пошли тише и запах цедры усилился. Впрочем, возможно, всему виной слишком хорошее воображение. Рейвен мотнул головой.        Он вернул чужую палочку и как всегда остался замыкающим, и, гуськом следуя за китайцем, они прошли через замаскированную дверь, миновали еще два коридора и уходящую наверх лестницу.        Даочжан Сяо, которого Джагсон и все еще бледноватая Бекки держали на прицеле, отпер следующую дверь, железную, вспыхнувшую знаками. Она вела на задний двор.        Совсем стемнело, туман стелился по земле, облизывал белые надгробные камни, похожие на гигантские обточенные зубы. С одного из них тяжело спорхнула птица, побольше голубя, ворона?        Рейвен покрепче сжал палочку. Китаец преспокойно отпер кладбищенскую калитку, начертив на замке какой-то сложный знак, и очень вежливым жестом с полупоклоном пригласил следовать за ним.        — Кладбище? — фыркнул Джагсон. — Умнее ничего не придумали?        — Где, по-вашему, может работать адепт четвертого пути? — вопросом ответил даочжан Сяо. Пригладил косу. — В последний раз прошу вас последовать моему совету.        — А я в последний раз прошу по-хорошему, очкарик. Двигай давай.        Тишина угнетала, но хотя бы дождь окончательно унялся. На свежем воздухе Рейвену стало чуть легче дышать, однако напряжение все равно сжимало вокруг невидимую петлю. Городок словно остался далеко позади, сюда не доносился ни шум вечерних улиц, ни даже свет фонарей.        Однако темнота не была полной.        На надгробиях не имелось ни табличек, ни надписей; просто белые камни. Зато рядом с каждым стоял вбитый столбик с номером арабскими цифрами на слабо колыхающейся полоске бумаги, тускло светящейся золотом по краям. Они слегка разгоняли мглу, но у Рейвена все равно сводило живот.        Впереди, в тумане, проступили очертания небольшого здания, то ли очень ветхого храма, то ли вовсе сарая, зачем-то украшенного по-китайски изогнутой крышей. К запаху мокрой земли и старых благовоний отчетливо примешалась сладковатая вонь тухлятины.        Вокруг храма-сарая могил не было, он стоял посреди залитой бетоном квадратной площадки, символически огороженной красной веревкой. В каждом углу площадки застыла ссутуленная человеческая фигура.        Вот это были настоящие инферналы и тухлая вонь наверняка исходила от них. Рейвен плохо мог разглядеть их в полутьме, и все равно видел клочками висящую одежду, спутанные волосы и обтянутые струпьистой кожей суставы.        Очередная птица с клекотом сорвалась с края крыши, покружилась над площадкой и вдруг спикировала на даочжана Сяо.        Тот протянул руку, она преспокойно села на узкое предплечье, вцепившись когтями в рукав свитера.        — Это что за хрень? — нервно тявкнула Бетти. Как с языка сняла. У мордредовой вороны лезли перья, а голый киль торчал из развороченной груди ребром ножа.        — Это просто птица, — даочжан Сяо кончиками пальцев погладил серую головку и встрепанную спинку. Стряхнул мелкие перышки, они спикировали к его ногам.        — Но… некромантия позволяет поднять только одушевленное тело! — Рейвен не узнал своего голоса. Да что там, он глазам своим не верил. — Не может быть!        — Европейская некромантия, о да, — потянули откуда-то сверху. — Тупая. Ограниченная. Хрень.        Все они, кроме китайца, как по команде задрали головы.        На краю крыши храма-сарая сидел человек и болтал в воздухе ногой. В прорехе маггловских черных джинсов мелькало острое колено.        Завладев всеобщим вниманием, он вяло помахал рукой в трехпалой кожаной перчатке.        — Добро пожаловать в нашу глушь, на наши замечательные полигоны и все такое. Нет у меня настроения проводить экскурсии.        — Ты еще что за хрен? — Джагсон прицелился теперь в него. Бекки все так же держала на мушке даочжана Сяо.        — Я-то? — новый китаец нагло, по-мальчишески задорно ухмыльнулся. Да он и был совсем мальчишкой, моложе их проводника, лохматым и в растянутой футболке. — А разве вы не по мою душу? Я Сюэ Чэнмэй, первый ордена Илин Вэй, любите и не жалуйтесь. Все равно вариантов у вас больше нет.        — А-Ян, я все-таки попрошу тебя, — даочжан Сяо по-прежнему ласково гладил мертвую ворону. — Это ведь не обязательно.        — Сердце мое, ради тебя хоть звезду с неба, — Сюэ Чэнмэй театрально прижал руку к груди. — Но ты ведь знаешь наши правила, их придумал не я, а лично учитель Вэй. Была бы у нас иначе такая замечательная репутация, а?        Даочжан Сяо со вздохом покачал головой. Птица спорхнула с его руки и села на карниз.        Сюэ Чэнмэй спрыгнул с крыши, приземлился на бетон мягко, как кошка, выпрямился и сладко потянулся.        — Итак, я вас очень слушаю, господа.        Палочку Джагсона он совершенно игнорировал.        — Нам нужно обсудить со Старейшиной Илина предложение Темного Лорда, — судя по голосу, Джагсон держался на последних остатках терпения. — Надеюсь, ты, мальчик, не станешь читать нам лекции, как твой блаженный дружок?        В лице Сюэ Чэнмэя на миг мелькнуло что-то хищное, но он сразу же весело рассмеялся, запрокинув голову к темному небу.        — А-ха-ха, нет, конечно! Шанс повернуть назад вы уже упустили, ребята. Что ж, ежели вы так хотите увидеть моего учителя, я должен позаботится о его безопасности. Убирайте палочки.        — Не держи нас за дураков! — фыркнул Джагсон. — Давай, веди нас к Старейшине и поживее, а не то…        Улыбка Сюэ Чэнмэя стала еще шире.        — Ну как скажете, — он щелкнул пальцами. — Идите сюда, становитесь на площадку, видите этот узор? Это печать перемещения, отправит вас прямиком на Луанцзан.        — Вот так бы сразу, — Бекки снова потерла грудь и первая решительно перешагнула красную веревку. Ее каблуки зацокали по бетону.        На площадке при ближайшем рассмотрении оказались едва заметные желобки, формирующие сложный узор, напоминающий роспись местных талисманов.        Даочжан Сяо обошел эти желобки по периметру и с самым печальным видом стал рядом с Сюэ Чэнмэем. Тот бережно взял его за руку, сплел пальцы.        Инферналы покачивались по краям площадки, безучастные и вроде бы безопасные. Джагсон и Бекки все еще целились в китайцев, а вот Рейвен предпочитал не выпускать из поля зрения мертвецов.        Хотя прямой опасности вроде бы не было, а контур перемещения был совершенно точно контуром перемещения, похожим на тот, что в китайском посольстве, дурное предчувствие не отступало. Но что им, Пожирателям Смерти, сможет сделать парочка мальчишек?        Сюэ Чэнмей снова щелкнул пальцами, свободной рукой, и коротко мелодично свистнул. Контур вспыхнул, не синим, отчего-то красным.        Рейвен, охваченный подозрением, метнул заклятье, лишь на секунду опередив Джагсона, но волшебный щит тут же осыпался бесполезными осколками. Бекки грязно выругалась, и все вокруг поглотил размытый розовый свет.        Белые надгробия тянулись ровными рядами насколько хватало глаз — а хватало недалеко, туман успел стать куда гуще, и на пять шагов впереди все терялось в молочно-седой дымке. Номерки на столбиках, правда, продолжали светиться, только числа на них теперь были четырехзначные.        Это определенно было то же самое мордредово кладбище. Мелкий лохматый говнюк перенес их на сколько, на четверть мили?! Поблизости определенно не маячила никакая Гора Мертвых и не наблюдалось никаких Старейшин.        — Чертов гад, — сквозь зубы процедил Джагсон.        — Надо было хватать их обоих за шкирку и тащить с собой, — бесстрастно озвучил Рейвен то, что вертелось у него в голове с тех пор, как в глазах перестало двоиться от трансгрессионного толчка. — Попробуй, у тебя не получится трансгрессировать?        — И где ты раньше был с своими гениальными идеями?! — Джагсон нахмурился, крутанулся на месте. Под его подошвами чавкнула влажная земля. — Ни хрена! Сучонок! Найдем их, шкуры спущу с обоих, пусть чертов Старейшина платит за оскорбление!        — Темный Лорд этого так не оставит! — поддакнула Бекки и шмыгнула носом. — Хороший Круциатус научит их уважать Пожирателей Смерти. Только… как думаете, обратно — это нам куда?        На последней фразе голос ее подозрительно дрогнул.        — По убывающим номерам, — Рейвен развернулся туда, где впереди светилась бумажка «2317». — Откуда у них столько трупов?        — Дело явно поставлено на поток, — Джагсон зажег огонек Люмоса на конце палочки. Лучше не стало, тени вокруг как будто даже сгустились. Туман плотнел. — Давайте, вперед и покончим с этим дерьмом.        Командовал он вполне уверено, и Рейвен подчинился. Они с Бекки тоже зажгли палочки, встали по сторонам от Джагсона, и так, бок о бок, поминутно оглядываясь, они двинулись по убывающим номерам.        Очень скоро Рейвен заподозрил, что на самом деле бумажки навешаны на столбики отнюдь не по порядку.        Нет, пока они шагали вперед, считая про себя, все шло хорошо, но стоило Бекки один раз споткнуться на своих идиотских каблучищах, как Рейвену на глаза попалось знакомое «2317».        — Эй, Джагсон! — он указал на бумажку кончиком палочки. — Похоже, мы вернулись откуда начали.        — Не может быть, — Джагсон скрипнул зубами и присел на корточки. Посветил на землю. — Следов нет, узора тоже.        — Тогда номера повторяются. И это дерьмово.        — Ерунда! — фыркнула Бекки. Зубы у нее стучали. Она с силой пнула ближайшее надгробие мыском сапожка и махнула палочкой. По белой плите прошла наискось широкая щербатая трещина. — Вот и все, будем помечать так.        Под землей что-то дрогнуло. Рейвен почувствовал мелкую зыбучую дрожь в лодыжках, словно под ногами заворчал дракон. Потом все стихло.        — Не нравится мне это.        — Ты просто параноик, Шон, — Бекки смерила его отчаянным взглядом. — Это всего лишь глупые детские страшилки. Нас таким не напугать.        — Все равно пора отсюда выбираться, — резюмировал Джагсон и тоже взмахнул палочкой. Следующее надгробье с сухим треском разлетелось на крупные куски. Облачко каменной пыли зависло в сыром воздухе, мешаясь с туманом.        Короткая дрожь повторилась.        Рейвен очень скоро заставил себя не обращать на нее внимания. Следом за Джагсоном и Бекки он бил по надгробиям Бомбардой, и от каждого направленного взрыва заклятья светящиеся номера на столбиках колыхались, рождая пляшущие золоченые тени.        Кладбище не кончалось. Туман сгущался, огни мерцали в его недрах, в отдалении почему-то из желтых неуклонно превращаясь в гнилушно-зеленые. Очень скоро им пришлось двигаться, почти соприкасаясь плечами: темень и мгла позволяли разглядеть путь на шаг перед собой, не дальше. Кажется, вытянешь руку — и пальцев не разглядишь.        Хотя нет, пальцы Рейвен все же видел, а вот кончик палочки уже с трудом.        Бекки шепотом ругалась сквозь зубы на каждом выдохе. Она то и дело спотыкалась; Джагсон сначала ловил и поддерживал ее за локоть, потом перестал. В каждом его движении сквозило потаенное напряжение.        Неожиданно подул сырой ветер. Очень быстро неестественно плотный туман пожижел, расползся на грязно-серые клочки, и Рейвен, сощурившись, увидел впереди дерево.        Они совершенно точно раньше мимо него не проходили. Голая по осени яблоня одиноко возвышалась на холмике, свободном от могил.        — Теперь хоть не блуждаем! — взвизгнула Бекки и на радостях разнесла еще одно надгробие.        Рейвен поморщился. Ему это все не нравилось, но Джагсон и его карманная дуреха уже устремились вперед.        Дерево оказалось дальше, чем виделось (ничего удивительного. В этом месте все через мордредову задницу), однако в конце концов они до него добрались. Действительно, яблоня, вся проросшая красно-рыжим лишайником, похожим на ржавчину и на потеки крови. Ветер сорвал с изломанной артритной ветки одинокий бурый листик, унес куда-то к нумерованным могилам.        Где-то вдали надсадно каркнула ворона, раз, другой. Ей ответила другая, слева.        — Да что за!.. — Джагсон осекся. Бекки вцепилась ему в руку, водя палочкой туда-сюда.        — Протего, — пробормотал Рейвен, на всякий случай осеняя их всех троих щитом.        Туман теперь клубился вокруг, оставляя пятачок с яблоней чистым. Будто дерево стояло в центре незримого барьера.        — Ваш щит бестолковый, — незнакомый глубокий голос заставил всех троих вздрогнуть. Из тумана не спеша показалась высокая фигура в черном, очередной китаец с длинными волосами. Его лицо, бледное, как у немой девушки, расчерчивали знакомые черные линии. — Вам стоило…        — Авада Кедавра! — истерически всхипнула Бекки. Зеленый луч ударил человеку в грудь. Тот покачнулся.        — Бекки! — рявкнул Джагсон. — Какого хрена?!        — Но я!..        Рейвен смотрел на незнакомца. Тот потер солнечное сплетение, поправил глухо застегнутую черную рубашку и покачал головой.        — Да. Теперь понимаю.        — Что ты за тварь?! — Джагсон вскинул палочку, но медлил. Свободной рукой задвинул Бекки себе за спину. — Отвечай! Как нам выбраться отсюда?!        — Уже никак, — лицо у китайца было постное и мрачное. Он пригладил волосы, поправил на поясе меч, престранно сочетающийся с классическими черными брюками. Вынул из-за плеча длинную метелку с черным конским волосом. — Закон Старейшины Илина един для всех.        — Что за закон такой? — Рейвен сжимал палочку так, что немела ладонь.        — Скажем, ему не нравятся мудаки, которые чего-то от него требуют без уважения, — китаец наставительно помахал метелкой. За его спиной зашевелилась земля, наружу полезли белые грязные руки. — Я, правда, не считаю, что можно вот так всех подряд клеймить мудаками, но насчет вас вполне согласен.        — Fiendfyre! — окрызнулся Джагсон. Рейвен привычно прянул в сторону, но вместо Адского Пламени с кончика палочки сорвалась только пара быстро потухших красных искр. — Fiendfyre! Авада Кедавра!        Луч смерти снова удался, и снова не причинил незнакомцу-с-метелкой никакого вреда.        — Любые огненные заклятья здесь блокируются барьером, — любезно пояснил тот. В тумане за ним мертвецы продолжали неспешно выбираться из раскуроченных могил. Шесть, семь, восемь… одетые в одинаковые черные халаты с пришитыми к груди бумажными знаками, с символами на лбах, начерченными красным маркером; сине-зеленые и серые, раздутые, ссохшиеся, с обнаженными до десен желтыми зубами и блеклыми пересохшими глазами, с волосами, опрятно забранными в узлы, на которых оставались мазки жирного чернозема.        Откуда-то доносилась музыка, дурно исполненная на флейте «Боже, храни королеву».        — Это техника безопасности, — метелка описала в воздухе неполный круг. Качнулась в другую сторону. Рейвен следил за ней с тупой завороженностью. — И не тратьте силы на убивающие проклятья. Я совершенно точно мертв, вряд ли они причинят мне вред, в отличие от ваших душ.        Инферналы за спиной незнакомца-с-метелкой неловко отряхивали одежду и вставали ровным рядом. Кажется, несколько даже пыталось имитировать построение королевской гвардии.        Это все какой-то хренов абсурд.        — Это абсурд! Идиотизм! — Джагсон скрипнул зубами. — Политика так не делается!        — Я знаю, — по-прежнему очень постно согласился мертвец-с-метелкой. — Только политика здесь ни при чем. Я вам сочувствую.        Обозначив свою позицию, он развернулся на пятках и неспешно скрылся в тумане.        А инферналы все прибывали и земля не прекращала дрожать. Флейта зазвучала бодрей и по-прежнему ужасающе фальшиво. Рейвен вжался лопатками в шершавый яблоневый ствол, и ветки над головой дрогнули.        Бекки швыряла невербальные заклятья, впустую, Джагсон ругался сквозь зубы. У него самого в груди свернулось странное опустошающее чувство обреченности.        Иронично будет, если Пожирателей Смерти сожрут мертвые.        Однако их не сожрали. Некоторые мертвецы лишились рук и голов, но их было в десятки раз больше, и в конце концов Рейвена и остальных обезоружили и скрутили.        Эти инферналы двигались слажено и удивительно разумно, хотя парочка особо ретивых и норовила отгрызть верещащей Бекки пальцы.        Рейвен, лишившись палочки, попытался вывернуться из холодной когтистой хватки, перед лицом у него клацнули желтые зубы, а потом висок взорвался болью.        Последней он запомнил сочную хриплую ругань Джагсона и сухой треск костей.        Рейвен пришел в себя рывком, от резкого запаха нашатыря. Он лежал на чем-то холодном и твердом, а первый ученик Старейшины Илина, Сюэ Чэнмэй, тыкал ему под нос мокрую вату.        — Добро пожаловать обратно в бренный мир! — приветствовал он с ухмылкой. Выпрямился и отошел. — Ты официально последний.        Рейвен дернулся, попытался приподнять голову. Перед глазами все слегка двоилось, во рту пересохло.        Черт. Черт. Дерьмо.        Он, абсолютно голый, был пристегнут к низкому столу за щиколотки и запястья. Распят, как жук в альбоме. Еще один ремень, широкая полоса плохо вываренной кожи, проходила через живот.        На потолке мигала маггловская бестеневая лампа. Рейвен отвернулся от белого света и натолкнулся взглядом на Бекки: голая, на лице паника, волосы разметаны вокруг головы. Она лежала на соседнем столе, железном, с понятного назначения желобками. Такие столы используют в секционных.        Да, судя по всему, в секционной они и были. Слева, предсказуемо, обнаружился Джагсон, тоже растянутый. Он бешено вращал глазами и дергал окровавленным ртом.        Рейвен попытался его окликнуть и обнаружил, что губы будто склеились. Замычал. Попытался сильнее — нижняя губа треснула, кровь потекла по подбородку.        — Ну-ну, — Сюэ Чэнмэй, до того гремевший чем-то в стороне, моментально оказался рядом с марлевой салфеткой. Бережно утер Рейвену лицо. — Это заклятье немоты ордена Гусу Лань. Дома Неба, по-вашему. Раздерешь рот до мяса, но заговорить не сможешь. Вон, как твой непонятливый друг.        Он кивнул на Джагсона. Тот задергался в ремнях.        — Учитель говорит, для каждой смерти должна быть причина, — Сюэ Чэнмэй погладил Рейвена по лбу, промокнул той же марлей саднящий висок.        Рейвен заметил татуировку на правом, свободном от высокой кожаной перчатки предплечье: тронутые инеем сине-черные листья полыни и три иероглифа один под другим, вдоль жилы. «Рассветная звездная пыль», подсказало заклятье-переводчик.        — Очень забавно для кого-то, в прошлой жизни убившего без малого три тысячи человек просто как не фиг делать. Но времена нынче цивилизованные, так что нам пришлось искать о вас информацию. К счастью, мой друг Яо-мэй знает все и обо всех, даже, походу, в гуевом Туманном Альбионе.        Собеседник Сюэ Чэнмэю явно не требовался. Он снова отошел, опять зазвенел чем-то. Щелкнул латекс.        — Итак, Ребекка Винтерс, дамы вперед. Ха-ха, побуду джентльменом! По моим данным ты, милейшая дева, лично запытала до смерти минимум шестерых неволшебников, семью со стариками, детьми и животным. Все как я люблю.        Рейвен помнил этот рейд и то, как Бекки исступленно веселилась, как хотела произвести впечатление на мадам Лестрейндж, которая вела тогда налет.        Помнил девочку подростка, некрасивую и полноватую, которую она заставила смотреть на смерть обрюзглой старухи в фиолетовых штанах для йоги. И кошку помнил, толстую, серую.        Бекки тоже, видимо, помнила. Она замотала головой, слезы потекли по вискам, все тело зашлось мелкой дрожью.        — Ну что за паника? — рассмеялся Сюэ Чэнмэй. — Я ведь пока ничего не делаю! А еще темные маги! Эх, видел бы вас мой учитель!        Он снова появился в поле зрения Рейвена, толкая перед собой хирургический столик для инструментов. Инструменты на нем и лежали, на чистенькой марле, какие-то крючки, пинцеты, зажимы и длинные узкие ножницы, изогнутые иглы и ворох желтых ниток.        Бекки замычала. Губы ее тоже треснули. Кровь показалась Рейвену неестественно яркой на гипсово-бледном, желтоватом без макияжа лице.        Джагсон захрипел.        Сюэ Чэнмэй остановился и покачал головой.        — Ах, жаль, что в Гусу не придумали заклятия, полностью убирающие звук. Но ничего, с другой стороны, это и неплохо. Я пообещал даочжану, что вы не будете мучиться и все такое, но ведь вы все равно умрете, а защита на стенах хорошая. Самое время, как там было… «долго-долго кричать от невыносимой боли»? Верно я говорю, мистер Джагсон?        Он оставил свой столик, обошел Рейвена и схватил Джагсона за волосы. Склонился почти нос-к-носу, зашипел без улыбки.        — Если ты думаешь, что можешь вот так запросто угрожать даочжану своей гуевой волшебной палочкой, то я научу тебя отвечать за слова! Твои друзья, так и быть, умрут быстро, а вот ты, конфетка, за все мне ответишь.        Джагсон издал задушенный хрип. Должно быть, хотел выругаться или плюнуть мальчишке в лицо.        Мальчишка облизнулся, едва не тронув кончиком языка чужие окровавленные губы.        — Но с тобой у меня отдельный разговор, долгий-долгий-долгий. Есть пара вещичек, которые у Вэй-шифу руки не доходили испытать, вот и поглядим. А пока вы двое, — он распрямился, танцующей походкой вернулся к столику. — Хорошо, что вы так внимательно смотрите, мистер Рейвен. На вашей совести, как я понимаю, четырнадцать человек, из них трое детей. Плюс, вам ведь нравятся девочки? Маленькие хорошенькие девочки, верно? Скольким неволшебным девочкам вы стерли память?        Рейвен зажмурился.        — Не стоит прятать свои красивые глазки, — промурлыкал Сюэ Чэнмэй. — Они у вас такие зеленые, такой редкий цвет в нашей полосе. Жаль будет отсылать их вашему Темному Лорду, но учитель настаивает на красивом жесте, ничего не поделаешь. Но уж язык-то ваш я заберу себе, не сомневайтесь, мистер Рейвен. Знаете, я ведь не настолько сумасшедший, каким вы меня сейчас считаете. Но у нашего ордена есть определенные правила о мудаках, которые приходят припрячь учителя к своим неприятным маленьким делишкам.        Он холодными пальцами помассировал Рейвену веки, это было почти приятно, без особого давления.        Потом прикосновение исчезло. Через секунду Сюэ Чэнмэй уже щелкал какими-то своими инструментами, а еще через несколько мгновений отчаянно и коротко заорала Бекки. Должно быть, размолола себе губы в лоскуты.        Рейвен зажмурился крепче и продолжал жмуриться, пока ее крик не оборвался предсмертным булькающим хрипом.        Он жмурился, пока веки левого глаза насильно не разъяли по-прежнему холодные пальцы. Сюэ Чэнмэй сосредоточенно и без улыбки прижал его голову локтем и поднес к краю глазницы тонкие, чуть загнутые ножницы.        Глазное яблоко царапнуло холодной острой болью, а потом болью взорвалась вся голова, и Рейвен все равно отчетливо чувствовал, как холодная полоса острого металла неотвратимо погружается в глазницу, под стекловидное тело, туда, вглубь, как течет по виску и щеке кровь вперемешку со слезами, как голову по нерву прошивает убийственной иглой невыносимой боли. Короткой и острой, ввернувшейся прямо в мозг.        Сюэ Чэнмэй подхватил вырезанный глаз, Рейвен больше не щурил второй и отлично видел, как ножницы снова нацелились на пустую теперь глазницу.        Потом они, сверкнув в свете бестеневой хирургической лампы, рухнули вниз одним долгим, точным ударом, с размаху проникшим за глазные мышцы глубоко в мозг.        Что ж, мелькнуло последним размытым соображением. Это было быстро.