Чужак

      Ночь выдалась светлой и тихой.       Иссиня-чёрное небо усыпали реки звёзд, приглушаемых светом почти полной луны: её верхний кусочек будто нарочно кто-то откусил. Белые лучи подсвечивали Скалу Предков так, что Кайди казалось, будто она ступала по хрустальной лунной дороге. Пещера с уснувшим прайдом осталась позади, и львица оказалась один на один с этой поразительно прекрасной ночью.       Лишь спустившись к подножию Кайди опомнилась и взглянула на край скалы: отсюда было не заметно, но именно там находилась Амани, зорким соколом следившая за всем происходящим. При мыслях о сестре львице стало ещё спокойнее.       Кайди двинулась в объятия полумрака. Несмотря на то что акаций у подножия росло несколько, она довольно быстро отыскала взглядом ту самую, расположившуюся аккурат под удлинённым выступом скалы. Маджани не обманул: он действительно дожидался Кайди в полном одиночестве. По крайней мере, на первый взгляд.       Хищница плавно ступила ко льву, вынырнув из высокой, сухой и ломкой травы. При встрече с Кайди Маджани улыбнулся и подался ей навстречу, но будто отругал сам себя за это и остановился в паре шагов от принцессы.       — Доброй ночи, — лев сдержанно улыбнулся. — Прости, что так поздно.       — Доброй. Ничего страшного, зато меньше любопытных ушей вокруг.       — Это уж точно.       Повисло молчание, которое Кайди со странным чувством уверенности могла назвать «неловким». Причём «неловким» как-то по-особенному, не так, как всегда. Львица успела окинуть собеседника беглым взглядом, чтобы понять, в чём заключалась проблема, однако отметила про себя лишь факт того, что он был совсем не похож на раздражавших её Радита и Амаку. Маджани был… настоящий, что ли? Даже в её голове подобное звучало странно.       — Ну? — чуть с улыбкой выдавила она, намекая, что пора бы уже продолжать диалог, а не разглядывать друг друга. — Что интересненького ты хотел мне поведать?       — Э… ну, в общем-то, никакой особо ценной информации у меня нет, — Маджани виновато усмехнулся. — Я хотел извиниться перед тобой за Радита. Он в последнее время, как видишь, не в духе, вот и разбрасывается такими… словами.       — Ой, да ничего страшного! Никаких особых неудобств он мне не приносит. — Кайди пожала плечами, а лев в это время заговорил ещё быстрее, чем прежде:       — Это верно! Ну, ты умело ему отвечаешь на все выпады, и всё в этом духе… это ты правильно, конечно. Радита надо уметь привести в чувства, а то он время от времени слишком много о себе думает. А ты так ловко его на место ставишь! Я прям даже в восхищении… — он опомнился, а после добавил чуть спокойнее: — И всё равно я хорошо понимаю, что чувствует Радит. Есть некоторые обстоятельства, а потому… единственное, что я могу делать — быть рядом с ним и иногда приводить в чувства. Не так… резко и ловко, как ты, и всё же. Он мой друг. И хорошего хочет, правда.       — Я понимаю. Ты верен ему, и это куда лучше, чем вечно метаться туда-сюда.       Кайди со сдержанной улыбкой кивнула и прикрыла глаза в знак некоего одобрения. Всё же, из всей троицы Маджани показался ей самым приятным в общении и во взглядах. Пусть даже и на стороне Радита.       — Спасибо за понимание. Я тут хотел спросить… — лев замялся, невольно скосив взор в сторону, а после будто вспомнив о чём-то. — Хотел спросить — только если захочешь ответить, я не настаиваю! — это действительно ты распустила слух?       Львица коротко усмехнулась. В любом случае, она и не собиралась держать это втайне, да и отчего-то была уверенность, что Маджани её никому не выдаст.       — Допустим, я.       — С целью навредить Радиту?..       — Возможно.              — У вас свои конфликты, я понимаю… — Маджани задумался. Сначала он был сильно опечален откровением принцессы, а после, видно, пришёл к весьма логичному умозаключению, после которого немного ободрился: — Полагаю, слухи поползли бы и без твоего вмешательства.       — Хм… да, это ты хорошо сказал. Тут и без меня всё случилось бы рано или поздно.       Была сказана пара слов о прекрасной погоде, о тихой ночи, и разговор шёл к логичному завершению с возвращением на Скалу Предков. Однако Маджани будто намеренно оттягивал время, подводил момент к чему-то важному. Куда более важному для него, нежели все распри между наследниками Земель Прайда. Вот только Кайди всё не могла понять, к чему именно.       — Пора расходиться? — спросила она после минутной тишины, проведённой в компании треска задорных сверчков. Маджани тяжело вздохнул и отвёл взор.       — Ну… нет, ещё кое-что надо обсудить.       Хищник отошёл в сторону, опустив голову под небольшой засохший куст. Оттуда он вернулся с небольшим количеством цветов, плотно зажатых в пасти. Неловко улыбаясь, Маджани положил букет в лапы Кайди: яркие фиалковые цветы с тонкими гнущимися стеблями красиво переливались в густом лунном свете.       — Матумаини, — робко сказал лев. — В общем… это тебе.       Львица так и застыла, совершенно не понимая, как на такое реагировать. Она ждала чего угодно — да нападение в ночи смотрелось бы куда логичнее! — только… только не этого.       Во-первых, ей никогда не дарили цветов. Во-вторых, это совершенно противоречило её личным законам логики! К чему Маджани это?..       И она могла бы произнести все мысли вслух, но Кайди лишь притянула Матумаини к себе и проронила с удивлением:       — Где ты их нашёл в начало засухи, чёрт тебя подери?..       — Места надо знать, — почти даже с гордостью сказал Маджани, и, робея, продолжил: — Матумаини напоминают мне твои глаза. Я вот что хотел сказать… знаю, вы с Радитом не в ладах, но мне на это всё равно. Ты самая потрясающая львица, которую я когда-либо встречал. Правда. Ты удивительная… сильная, храбрая, остроумная, можешь вести за собой. О такой уверенности в себе мне, знаешь ли, только мечтать! Словом… ты мне очень нравишься, Кайди. Вот и всё, что я хотел сказать. Тебе не обязательно что-то отвечать, можешь просто промолчать. Я пойму.       А Кайди застыла по-глупому и понятия не имела, как на это реагировать. «И всё же было бы куда правильнее, если бы ты по приказу Радита попытался меня убить…»       Львица ощущала в груди тяжесть сожаления и даже вины, ведь… ей совсем не хотелось расстраивать Маджани. Почему из всех хищниц на Скале Предков его угораздило сделать такой ужасный выбор?.. Он ведь только намучается, бедолага, а Кайди никак не сможет ему помочь! «И всё же я ужасно виновата, ужасно…»       — Знаешь, ты сделал не очень хороший выбор своей… пассии, — принцесса опустила глаза к цветам. — Я ужасна, и совсем скоро ты это поймёшь.       — Не говори так про себя, прошу.       — Это правда, — Кайди тяжело вздохнула, переведя взор на льва. Тот выглядел ещё более напряжённым, чем до своего признания. — Ты прекрасный лев, Маджани. Добрый, умеешь мыслить, не идёшь слепо на поводу у своих… «вдохновителей». Ты искренний, чего мне никогда не добиться. И я правда восхищаюсь твоей смелостью, поскольку принести мне цветы, — львица мягко улыбнулась, — это дорогого стоит. И мне правда жаль, что я не могу ответить на твои чувства. Моя жизнь… она существует ради достижения цели. Одной-единственной цели, ради которой бьётся моё сердце, и, пока я не достигну желаемого, в моей душе нет места чувствам. Дело не в тебе, Маджи, — вроде так звала его сестра? — Дело во мне.       Маджани помолчал немного, и, печально улыбнувшись, выдохнул:       — Я всё прекрасно понимаю. Желаю удачи в достижении твоей цели, в таком случае.       — Оу… спасибо? — Кайди знала, что это прозвучало как вопрос, но… ей прежде мало желали хоть чего-то доброго. — Наверное, узнай ты, что это за цель, то не захотел бы, чтобы я её воплотила.       — Это неважно, — лев уже собрался уходить в сторону Скалы Предков, и, обернувшись напоследок, спросил чуть веселее: — Ну а потом, когда ты всего достигнешь… подумаешь над моим предложением?       Кайди хмыкнула.       — Подумаю.       Маджани ушёл на Скалу Предков, Кайди двинулась следом незадолго после него. Она не забыла забрать подаренные цветы: плотно стиснув Матумаини в зубах, хищница вновь ступила на «лунную дорогу», где её уже встречала встревоженная Амани.       — Ну? Что случилось? Это опасно? — затараторила она, будто в упор не замечая задумчивость старшей.       — Всё в порядке, можем ложиться спать.       Про разговор с Маджани Кайди сестре так и не рассказала. В общем-то, никому не рассказала — пусть это останется их маленьким секретом.

***

      Тирико переживал. Нет… он был просто в ужасе от всего происходящего.       Уже завтра свершится то самое, на что он молчаливо давал согласие. И от осознания свершения неизбежного его бросало в дрожь. А если что-то пойдёт не по плану? А если отец выживет? А если он увидит, что Тирико был там, среди пернатых львов, что участвовал в перевороте вместе с ними? Сможет ли принц взглянуть в глаза королю перед его смертью? «Конечно же не смогу, я слишком боюсь… слишком…»       Тирико уже давно смирился с участью последнего труса, но так страшно ему прежде не было никогда — даже тогда, когда отец желал ему смерти в присутствии Радита. Обо всех этих переживаниях Тик, не найдя иного выхода, рассказал Огонёк.       — Выходит ведь, что ты просто действуешь на опережение: убьёшь короля раньше, чем он тебя. Папкой больше, папкой меньше, ха-ха, — однако, увидев убитое тревогой выражение морды друга, Огонёк неловко откашлялась. — Ладно, это действительно серьёзно. На твоём месте мне бы тоже было тяжело.       Тирико тяжело вздохнул. Он смотрел на мирно плывущие по ясному небу облака, и думал о том, что и сам был не прочь стать точно таким же облаком: нестись неясно куда, и ни о чём не думать…       Но он был принцем, он был наследником. Он был участником заговора против собственного короля. Отца. Увы, у облаков не было таких серьёзных проблем.       — Я боюсь, — песчаный лев сник. — Я даже на Скалу Предков возвращаться не хочу сегодня. Я ведь… увижу его тогда в последний раз.       — Чего именно ты боишься?       — Я не знаю. Всего и сразу.       Огонёк призадумалась, а после поднялась с места.       — Пойдём к Вольной.       — Что? Зачем? — Однако Тирико всё равно поднялся следом за подругой.       — Ты ведь на самом деле не особо жаждешь присутствовать завтра, верно?       Лев призадумался, а после кивнул.       — Не мучай себя, если не хочешь. И да: на ночь можешь остаться с Вольными. Думаю, ребята будут не против. Расскажу тебе парочку звёздных баек, ха-ха! — смех Огонёк звучал несколько натянуто, но принц отметил про себя, что львица будто рада тому, что он струсил и отказался участвовать непосредственно в процессе убийства.       И всё же это решение, которое лев так долго не мог принять, стало для него значительным облегчением. Тирико впервые за долгое время почувствовал спокойствие, осознавая, что…       Похоже, уже никогда не увидит короля живым.

***

      Кову был счастлив. Его переполняло ощущение радости оттого, что совсем скоро должно было произойти долгожданное возмездие.       Они с Лайли наспех распрощались с Вольными, ещё раз сверились с ролями, которые исполняли в завтрашнем плане, а после вместе отправились на Скалу Предков, чтобы встретить последнюю ночь под одной крышей с королём. Кову шагал по тропе чуть ли не вприпрыжку — был закат, и небо окрасилось в багряные оттенки, красиво подсвечивавшие шкуры льва и львицы.       Хищник шёл и любовался Землями Прайда — такими прекрасными и любимыми им, — как же прекрасны они были в лучах закатного солнца! Бескрайние, наполненные жизнью, могущественные… а завтра они станут ещё лучше, ведь жалкого короля-самозванца уже не будет.       — Здорово, да? — бросил он Лайли, будто подруга могла угадать, о чём в этот момент думал лев. Погружённая в собственные мысли хищница опомнилась и, поравнявшись с возлюбленным, улыбнулась как-то грустно:       — Что именно здорово?       — Что завтра его не станет. — Кову заскочил на корягу большого, засохшего дерева, деловито прошёлся по ней, и воскликнул уже с высоты: — Наконец-то наши земли станут свободными!       — Да… это очень хорошо, — Лайли вымученно улыбнулась, но печаль в глазах львицы не скрылась от Кову. Лев поспешил спрыгнуть на землю и потереться мордашкой о шею подруги.       — Чего ты боишься? Знаю, я и сам не вполне доволен, что Вольная выбрала тебя на одну из главных ролей, но… уверен, что всё пройдёт хорошо. Если придётся — я тебя защищу, обещаю!       — Не в этом дело, — персиковая хищница тяжело вздохнула. Она подумала немного, а после добавила: — Я просто устала. Волнуюсь немного, чтобы завтра всё гладко прошло… в конце концов надо сделать всё, как надо, да?       — Именно.       Кову, воодушевлённый событиями завтрашнего дня, всеми силами пытался передать собственную радость любимой (даже в голове этот статус звучал как-то по-новому!), однако Лайли непреклонно оставалась в своих мыслях, отвечала односложно. Лев решил дать ей необходимый отдых, а потому просто находился рядом, не задавая более вопросов.       На Скалу Предков они вернулись, когда солнце ещё полубоком лежало на горизонте. Их уже встречала Киара, приветливо улыбаясь молодым льву и львице.       — Долго вас не было, — сдержанно улыбнулась королева. — Что интересного произошло?       — Закат сегодня очень-очень красивый, — сбивчиво проговорил Кову, стремясь поскорее переменить тему. Не хватало ещё, чтобы мама заподозрила что-то неладное — ей не стоило волноваться. В конце концов, самый ненавистный им двоим лев умрёт уже совсем скоро… пусть вся радость останется на завтра. — Как твоё самочувствие? Была у Раффики сегодня?       Киара кивнула:       — Всё более-менее в порядке. Вон, даже на своих четырёх ходить могу! — хищница покрутилась на месте, показывая, что она крепко стоит на лапах. — Но у Раффики не была. Уже неделю как, наверное…       — Как же так? — спохватилась Лайли. — Это надо исправить! Давайте я отведу вас к баобабу.       Кову хотел возразить львице, что в принципе он сам мог бы отвести маму к маджузи, но Лайли внезапно отвела его в сторону поговорить:       — Ты ещё не рассказывал королеве… о «нас»?       — Ну… нет ещё, — лев смущённо откашлялся. — А надо бы, это да.       — Предоставь это мне. Хочу и рассказать обо всём, и с королевой ближе пообщаться… в конце концов, она ведь мне почти семья.       — И то верно. Ну, ступайте тогда!       Когда Киара и Лайли отправились к баобабу, Кову, выдохнув, прилёг на край Скалы Предков. Он с трепетным восторгом наблюдал за тем, как день уступал свои права ночи, и таинственный полумрак плавно укутывал Земли Прайда словно в тёплое одеяло. Лев думал о том, что, наверное, его отец точно так же смотрел на эти земли. И его дедушка. И его прадедушка, и все остальные, ради которых должно было свершиться то, что было задумано на завтра…       Кову обернулся. Стоя в тени пещеры, за ним искоса наблюдал Готто. Он, возможно, всё знал про Кову, Тирико и их связь с неким «вражеским прайдом». Но он не знал, что роковой миг случится так скоро и не знал, что назначил его сам себе, будто нарочно красиво, на рассвете.       Завтра не станет убийцы.

***

      Лайли была в смятении и винила себя за это.       После всего того, что она узнала от Раффики, Киары и Кову о Землях Прайда, ей было стыдно за свои угрызения совести… да, она согласилась участвовать в перевороте. Да, она играла ключевую роль в плане. Да, это она обрекла короля на гибель. Вот только Лайли отчего-то не хотелось его смерти. Лично ей не будет жаль его, но… и счастливее принцессу это не сделает, скорее наоборот.       Она пришла к этому не сразу. Подсознательно чувствовала нечто подобное, но окончательно убедилась тогда, когда вновь вспомнила историю, рассказанную Раффики и Киарой.       Два брата, один убивает другого ради престола. Приходит сын настоящего короля, и убивает дядю, чтобы вернуть власть. После — на прайд идут войной изгнанные львицы-отщепенки, их глава умирает… затем приходит Готто и убивает короля и его преемника.       И, казалось бы, на этом всё. Однако они сейчас собственными лапами готовят новую насильственную смерть для королевской особы — цепочка убийств продолжается. Когда Лайли пришла к этой мысли, она очень испугалась. Немного подумав, львица решила втайне поговорить с той, что, возможно, смогла бы разрешить её противоречие.       Лайли зашла к Вольной незадолго перед тем, как они с Кову отправились на Земли Прайда. Сын Киары тогда болтал с Тирико, а они с Огонёк незаметно улизнули в пещеру лидера. Вольная встретила львиц с некоторым удивлением, но всё же была рада видеть обеих.       — Что тебя привело ко мне? — Вольная с интересом наклонила голову набок, разглядывая персиковую хищницу, пытаясь угадать, в какое русло будет направлен разговор.       — Разве может убийство положить конец другим убийствам? — без всяких предисловий, чётко и резко. Лайли даже запыхалась от того, с каким волнением она бросила этот вопрос. — Это замкнутый круг, его нельзя разорвать подобным образом!       Вольная отнеслась к резкости принцессы с пониманием. Она плавно кивнула Лайли, а после подошла ближе к ней.       — Хороший вопрос, Лайли… знаешь, когда Вольные только-только начали формироваться, я много раз думала о том же. Можно ли убийством положить конец другим убийствам? Это очень сложно.       — К какому же ответу ты пришла?       Вольная ухмыльнулась.       — Как видишь, к положительному. Допустим… нужно избавиться от болезненного дерева, которое может заразить все остальные. Что ты вырвешь для этого: лист, ветвь или корень?       — Корень, — ответила хищница, начиная смекать, к чему вела свободная львица.       — Именно! Если избавиться именно от корня, заражённое дерево погибнет и не затронет здоровые. Примерно то же самое работает и со свержением королей и королев тиранов. В нашем случае Готто — это корень, и его нужно «вырвать».       Лайли хорошо понимала суть этой философии, но что-то долго не складывалась в её голове. Она не понимала, что именно, а потому и Вольной задать правильный вопрос не смогла.       — То есть… нужно грамотно совершить одно убийство, чтобы искоренить все остальные?       — Примерно так. Надеюсь, я смогла тебя убедить?       Лайли решила ответить честно: она была уверена, что Вольная поймёт:       — Частично, но не до конца.       — Понимаю. Ни в чём нельзя быть уверенной, всё приходится ставить под сомнения… это правильный подход.       От Вольных на Скалу Предков Лайли уходила ни с чем, кроме вороха сомнений и мыслей. Видя счастливого Кову, ей хотелось улыбнуться ему в ответ, но… никакой радости на душе принцессы не было. Львица переживала, что они совершают большую ошибку, что «корнем», возможно, является далеко не король! А если так…       Впрочем, этими горькими мыслями она успеет потешиться перед сном, а сейчас нужно было действовать.       Лайли всё ещё относилась к Вольным с большой настороженностью. Следуя личному плану, принцесса удачно выудила момент для того, чтобы обезопасить прайд Гордости. Весь поход королевы к баобабу задумывался Лайли ради серьёзного разговора, но далеко не про «них» с Кову. Киара, кажется, поняла это с самого начала, поскольку вид во время прогулки у правительницы был как нельзя сосредоточенный.       Когда солнце полностью зашло за горизонт и королеву с принцессой уже никто не мог увидеть, Лайли, понизив голос, остановилась напротив Киары.       — Нам нужно поговорить, ваше величество.       Королева плавно кивнула. Лайли быстро-быстро перебирала в голове, как бы получше описать всё необходимое так, чтобы при этом не встревожить Киару слишком сильно! В конце концов, за неё принцесса очень переживала.       — Завтра, когда Готто покинет Скалу Предков, необходимо выставить пару львиц на дежурство перед Скалой Предков. А ещё нужно переложить львят ближе к заднему проходу нашей пещеры, чтобы в случае чего была возможность быстро её покинуть. В общем, пусть прайд будет бдителен, но без лишней паники!       Киара слушала Лайли с раскрытой пастью, но не смела перебить: лишь кивала, едва дыша, предчувствуя неладное. Королева была очень умна, она наверняка догадывалась, что должно произойти завтра.       — Я всё сделаю, — Киара доверительно кивнула младшей принцессе. — Вот только к чему это?       Лайли отвела взор. Она проронила почти шёпотом, до боли стиснув зубы:       — Вы всё поймёте, когда настанет завтра, ваше величество.       «Завтра не станет короля…»