Чужак

      — В общем-то, в этом и суть перьев. С одной стороны, я вечно рвусь к свободе, а с другой, — Вольная искоса посмотрела на Готто, — почти убила своего близкого. Это было скорее… перо-обещание, что я завершу начатое. Но теперь, когда ветер сменил направление, больше не вижу в этом никакой необходимости.       Воцарилось молчание. Рассказ Вольной был столь долгим, что солнце уже успело опуститься за горизонт, и на небе начали появляться первые блёклые звёзды. Баобаб устрашающей тенью нависал над собравшимися под его ветвями хищниками, и только четвертинка луны дарила слабый свет, касавшийся изуродованной морды короля. В голове Кову судорожно пытался состыковать всё рассказанное с имевшимися у него фактами, но времени было мало.       Вольная хотела добавить что-то, дабы прервать тишину, но её опередил возмущённый оклик Радита:       — Ты лжёшь. Отец перенял власть над Землями Прайда от своего отца, он никак не мог быть бродягой.       — Хаки… то есть, Вольная, говорит правду, — выдавила Киара, с тоской взглянув на младшего сына. Золотистый принц в ужасе уставился на неё. — Готто занял престол по закону поединка. Всё сходится. Одного только понять не могу…       Но Радит не дал королеве продолжить. Он в бешенстве вскочил с места и, озарённый лунным светом, закричал, что было сил:       — Нет… нет, нет, нет, это не может быть правдой! Вы все лжёте! Жалкие клеветники, вы все за это поплатитесь, когда я…       — Я жалею только об одном, — голос Вольной звучал отстранённо и холодно. Радит, как взбушевавшийся лесной пожар, метался из стороны в сторону вокруг свободной львицы, но у него не было средств, способных выдавить из неё хоть каплю раздражения, — что не убила его тогда. Замешкалась. Засомневалась. Теперь я своими глазами вижу, сколько горя он принёс этим прекрасным землям.       — Не принёс бы я… принёс бы кто-нибудь другой.       Когда Готто заговорил, в первое время ужас оцепил почти всех присутствующих. Глаза короля, призрачно-белые в лунном свете, были раскрыты и направлены на одну только Вольную. Светло-бурая львица слабо усмехнулась:       — Доброе утро, спящий принц. Вернее, вечер. А ещё вернее: ваше величество. Ну, рассказывай, с какого момента ты нас подслушиваешь?       — Как только ты пришла.       — Ушастый Отти! Подслушивать нехорошо, милый.       Радит, задыхаясь от возмущения, выпалил:       — Хватит разговаривать с ним как со львёнком…              — Единственный львёнок здесь это ты, Радит. Прижми свою беспокойную тушу к земле и изволь помолчать, — выпалил король с раздражением, наградив принца полным презрения взором. Тот вспыхнул от удивления, но присел рядом с отцом, не смея ослушаться его приказа. Готто вновь заговорил, пусть и давалось ему это нелегко: — Впрочем… я все эти годы надеялся, что смогу скрыть правду, чтобы она никому не навредила. Не получилось.       Король пересёкся взглядом с Кову, и бурый лев, слабо оскалившись, демонстративно отвернулся. Готто лишь фыркнул.       — Впрочем, кое в чём я вас никогда не обманывал. Земли Прайда действительно когда-то принадлежали моим предкам. И это основная причина, по которой мой отец так рьяно желал либо сам стать королём, либо посадить на трон меня. Впоследствии это стало и моей мечтой в том числе. Как видите, мне удалось достичь желаемого.       Кову нахмурился, презрительно усмехнувшись.       — Это как так твои предки-голодранцы могли править нашими землями?       Готто хотел язвительно ответить льву, но громко говорить ему не позволяла оставшаяся слабость. Голос начинал жалко дрожать, а потому король был вынужден вести рассказ полушёпотом:       — Эту историю я много раз слышал от отца. Когда-то давно Землями Прайда правил мой двоюродный дедушка, мудрый король Мохату, вместе со своей супругой Уру. Им помогали двое старших братьев-близнецов короля: они были львами слабыми, но достаточно умными: в общем-то, один из них и приходился мне дедушкой. При них земли процветали, засухи проходили мягко, и всего было в достатке… жители любили своих правителей и никогда ни в чём не нуждались. Вскоре у короля и королевы появился долгожданный наследник, львёнок Така. Все были счастливы, и никто не нуждался в большем, чем у них было… пока однажды на Земли Прайда не вторгся чужак. Ахади… так его звали. Молодой и сильный, он жестоко убил тяжело болевшего Мохату, изгнал его братьев-близнецов вместе со львёнком одного из них — малыша звали Киули — а сам занял престол. Однако ни прайд, ни жители долгое время не желали его принимать, и тогда, чтобы повысить свой авторитет, Ахади пошёл на хитрость. Он вынудил Уру, супругу бывшего короля, вновь стать королевой взамен на жизнь маленького Таки. Конечно, у любящей матери не было иного выхода, кроме как согласиться. Уру стала супругой Ахади, а Така по велению приёмного отца раз и навсегда был назван позорным именем «Шрам». Когда Шрам стал достаточно взрослым, Уру рассказала ему всю правду, и львёнок понял, что являлся истинным наследником. Он пожелал вернуть престол, а также отомстить за убийство отца. Поэтому, когда у Уру и Ахади родился Муфаса, старший львёнок никак его не воспринимал: Шрам считал полноправным королём лишь себя. Полагаю, что случилось дальше, вы знаете без меня, — Готто обвёл всех присутствующих беглым взором, а после, тяжело закашлявшись, продолжил: — Слабые братья-близнецы вместе с племянником Мохату, Киули, долгое время бродяжничали у границ Земель Прайда, вынашивая план по возвращению престола. Однако Ахади был очень силён, как и его сын Муфаса, так что занять престол по закону поединка не представлялась возможным. Даже подросшему Киули это было не под силу. Когда Шрам стал королём, братья-близнецы и Киули, узнав об этом, попытались вновь примкнуть к прайду Гордости. Однако новый король, принявший их за чудаков — просто потому, что был слишком мал в своё время, чтобы запомнить родственников до их изгнания, — отказал им. Примерно в это же время у Киули появился сын, это был я, — Готто тяжело вздохнул. — Всю дальнейшую историю вам в подробностях рассказала Хаки.       — Вольная, — львица с неудовольствием поправила короля, — Хаки давно мертва.       И вновь повисло молчание.       Кову заметил: Тирико беспомощно на него оглянулся, но бурому льву сейчас было не до объяснений. Как-нибудь после… он непременно расскажет Тирико обо всём. Они расскажут, вместе с матерью. А сейчас было не время для этого.       Кову смотрел в полумрак ночи и думал о том, что, похоже, Шрам не был таким уж злодеем, каким о нём привыкли рассказывать старшие когда-то. По крайней мере, так показалось льву. Возможно, потому что между ним и Шрамом было достаточно много общего. И между ним и Готто, в таком случае…       Нет! Он не похож на этого подонка Готто, ничуть… ничем.       — Ты всего лишь внук брата Мохату, — нахмурившись, пробормотала Киара. — У тебя не так уж много прав на престол.       — Ты права. И всё же, во мне течёт его кровь, в отличие от всех вас, кроме Радита и Тика. А значит, эти права у меня хотя бы есть.       — Всё это теперь неважно. Тебе недолго осталось править, признай это, — Вольная, утомлённая долгим диалогом, поднялась с места. Радит рванулся в её сторону, готовый защитить отца, но свободная львица не проявила совершенно никаких признаков агрессии. Она вновь обратилась к королю: — Была рада повидаться, Отти. Но теперь мне пора. Ветер сменил направление, меня ждут новые земли. Как жаль, что совсем нет времени полюбоваться Землями Прайда чуть дольше.       — Я тоже был рад тебя увидеть, Хаки. Беги отсюда. Я не хочу твоей смерти. Если прайд узнает о случившемся, они будут мстить, так что… иди.       Вольной было странно слышать подобное от короля, на жизнь которого она покусилась. Она неопределённо кивнула Готто, а после обратилась уже к Киаре:       — Если ты будешь у престола, этот край в надёжных лапах. Ты дочь Налы и Симбы, ты не подведёшь свои земли. Я верю тебе. И да… — львица со слабой усмешкой взглянула на «картины прошлого», расположившиеся над головой калеки-короля, а после на Кову. — Расскажи всем настоящую историю. Ту, которая является чем-то средним между двумя лживыми. Полагаю, у тебя должно получиться.       Кову вздрогнул от пронзительного взора, которым наградила его Вольная своими пылающими в полумраке изумрудами-глазами. Но кивнул, нахмурившись. История Готто не то, чтобы заставила льва иначе взглянуть на короля, скорее… Кову задумался над моральными принципами собственных предков. Особенно короля Ахади. Особенно…       — Благодарю за рассказ, Вольная. — Королева печально улыбнулась, и, поднявшись на лапы с помощью Лайли, взглянула на сыновей: — Кову, Тик, проводите гостью к границам, пожалуйста.       Времени подумать у бурого льва сейчас не было. Вместе с братом они подошли к Вольной, и, более не сказав ни слова, все трое вышли из тени баобаба в объятие тихой ночи. Кову с усмешкой подумал, что, в отличие от прошлого раза, нынче он почти побывал на «вечере Звёздных баек». Наверное, Тик размышлял о том же.       Когда тёмные силуэты достаточно отдалились от баобаба, король, громко закашлявшись, хмуро обратился ко всем оставшимся:       — Хаки права, я не смогу долго править. Я должен назначить наследника уже завтра.       — Завтра? — Киара удивилась, но спорить не стала. — Ты готов сделать выбор?       — Вполне. Мне всё стало ясно.

***

      Уже в сумерках Вольная, Кову и Тирико достигли границы Земель Прайда. Путь прошёл без происшествий. Ступая по уже знакомой дороге, Вольная в последний раз взглянула на пейзаж саванны, заснувшей в сказочной ночи, после — на сверкавшую в лунном свете скалу. Она обратилась ко львам со словами благодарности:       — Спасибо, что проводили. Я была рада вновь взглянуть на Земли Прайда, да и с Отти… то есть, королём, поболтать.       — Спасибо вам, что всё это в принципе стало возможным, — сказал Кову в задумчивости. Тирико заметил, как брат на протяжении всей дороги мучался какими-то своими размышлениями, в которые до поры до времени предпочитал никого не посвящать. Песчаный принц тоже спешил попрощаться с Вольной:       — Хорошей вам дороги! Куда дальше направитесь?       Ответила льву далеко не Вольная. Из тени холма вынырнула знакомая рыжая вспышка. Тирико вздрогнул при её появлении, и, кажется, хищница это заметила.       — К южным землям, прямо к бесконечному озеру, — Огонёк улыбнулась как-то грустно, а после заняла почётное место по правую лапу от Вольной. Принц смотрел на неё и невольно видел когти, перепачканные в отцовской крови.       «Бесконечное озеро… что такое бесконечное озеро?»       — З-здорово, — только и выдавил он, натянув улыбку. — Правда здорово.       — Желаю вам освободить те земли от злодеев! — Кову воскликнул это почти даже с воодушевлением. — И закона поединка.       — О, закон поединка — это и к вам относится, — хмыкнула Вольная, немного помолчав, а после посерьёзнела: — Полагаю, когда Готто умрёт, королева отменит действие закона на Землях Прайда. Если она этого не сделает, вам придётся её натолкнуть. В ином случае всё может повториться с начала, и тогда Вольным вновь придётся вмешаться. Ветер приведёт нас.       Кову кивнул.       — Да, я понимаю. Я сделаю всё для этого, но мама не любит поспешных действий… нельзя потрясать жителей, они и так будут шокированы произошедшим с Готто.       — «Мама»?       — Я сын прошлого короля.       В этот момент Вольная что-то осознала. Она, хмыкнув, погрузилась в свои раздумья, а после кивнула бурому льву.       Тирико не находил себе места, ощущая присутствие рыжей бестии в паре шагов от себя. Такой спокойной, такой мирной… совсем не такой, какой она была тогда, хоть принц этого не видел. Похоже, свобода была не так уж привлекательна. Ценой свободы были убийства.       Когда Вольная попрощалась с двумя молодыми львами и уже собиралась идти вместе с Огонёк, рыжая львица быстро шепнула что-то ей на ухо, и лидер отправилась одна. Тирико напрягся. Огонёк подошла к ним и, взглянув на Кову, бросила шутливо:       — Ну, до встречи, злюка-лев! Береги себя и ни во что больше не впутывайся, ладно? Хватит тебе приключений. Ты же не Вольный.       — Что верно, то верно… — Кову неловко усмехнулся, отведя взор. — Спасибо тебе.       — Спасибо, что спасли меня тогда, ха-ха. Меня вам благодарить не за что.       Огонёк хотела что-то сказать Тирико, но после, будто прочитав всё по его помрачневшим карим глазам, спросила осторожно:       — Отойдём?       Песчаный лев неопределённо кивнул. Ему совсем не хотелось оставаться один на один с рыжей хищницей, но при разговоре, который они будут вести, Кову было лучше не присутствовать.       Старший брат кивнул с пониманием, многозначительно улыбнувшись. Он сказал только, что будет ждать Тирико на Скале Предков. А после ушёл. Огонёк и принц остались на границе одни.       Высокая сухая трава едва-едва качалась под поднимавшимся ветром, и Тирико сожалел о том, что и сам сейчас не мог стать этим ветром. Свободным и совершенно беззаботным, таким, которому не нужно принимать решений… просто бежать вперёд и ни о чём не думать.       Огонёк с вниманием изучала льва напротив себя, будто впервые увидела. Ей не нужны были слова для понимания, что испытывал друг.       — Кто-то рассказал тебе то, чего рассказывать не должен был.       — Ты солгала мне про перья.       — А вот это безосновательное обвинение… — Огонёк вспыхнула. Тирико впервые видел её настолько мрачной и раздражённой, будто пожар, прежде пожиравший рощу, уже испепелил её полностью и предчувствовал свою скорую гибель. Принц успел пожалеть о том, что бросился на подругу так неосторожно, прежде ничего не выяснив, но… было поздно. — Я никогда тебе не лгала. Разве что недоговаривала.       — Да. Умолчала, что ты действительно… как там Оазис с Пустыней говаривали? «Первоклассная убийца».       — А кто нынче нет?       Тирико хотел возразить, но осёкся. Он понял, к чему клонила свободная львица.       — Я не мог бы быть свободным, если бы меня обременяли… убийства. Совесть бы замучила, — лев старался тщательно подбирать слова, но выходило плохо. Он не успел как следует всё обдумать: за последний вечер свалилось слишком много всего, голова болела, будто вот-вот расколется на части.       — Это не те убийства, за которые должна мучить совесть, — Огонёк фыркнула. — Это убийства, за которые она похлопает тебе стоя. «Какая ты молодец, Огонёк, что сгубила эту тварь!» Впрочем, — львица усмехнулась, — ты же принц… ты не видел жизни за пределами Земель Прайда. Это многое объясняет.       — Что именно?       — Тебе никогда не приходилось убивать, чтобы существовать.       — Тебя заставляет Вольная? — Тирико поколебался немного, а после добавил осторожно: — Тогда… оставайся со мной. На Землях Прайда. Здесь тебе никто не навредит.       — Ха-ха-ха-ха!       Огонёк рассмеялась, словно безумная. И, видя эту мордашку, расплывающуюся в искренней, ничуть не натянутой улыбке, Тирико понял, что никакие Земли Прайда — и никакие земли в принципе, — не смогут подарить львице ту свободу, которая была у неё сейчас.       — Никто меня не заставляет. Я сама считаю это необходимым. Знаешь, когда я на своей спине тащила больную сестру по горам, мне пришлось обманом убить пару снежных барсов, чуявших её кровь… иначе они убили бы нас. — Огонёк тяжело вздохнула, а после показала на одно из перьев за своим ухом. — Помнишь? Я ни на что не променяю свою свободу. Какими бы безопасными ни были земли, рано или поздно они меня задушат изнутри. Я должна вечно куда-то идти. Так что… спасибо за предложение, но нет, Вольные нуждаются во мне куда больше.       Ожидаемый ответ. Впрочем, на что Тирико надеялся? Он предпочёл никак не реагировать на громкие фразы Огонёк, более того, он бы хотел завершить их нескладный спор на этом. Однако львица внезапно смягчилась и добавила тише:       — Знаешь… я хотела предложить тебе примкнуть к Вольным. Быть может, ты бы смог найти то, что ищешь. Но, думаю, теперь ты понимаешь, что это немного не то, что тебе нужно.       — Скорее всего, так и есть.       Тирико поднялся с места, уже собираясь уходить, но что-то не давало ему это сделать. Что-то предательски сдавливало грудь.       Огонёк с сомнением посмотрела льву в спину, а после спросила осторожно:       — Ну… выходит, всё? Можем прощаться?       — Да. Хорошего пути, и спасибо тебе за всё. Мы ещё увидимся?       Тирико взглянул на львицу вполоборота, и та, печально улыбнувшись, бросила напоследок:       — Как изволит ветер, я следую за ним.       Когда принц уже пересёк границу, ему померещился чей-то оклик. Он так и не понял, сказала ему это Огонёк или это собственная фантазия разыгралась на эмоциях:       — Тебе тоже спасибо.       «Что же такое это бесконечное озеро?..»

***

      Весь следующий день наследники хвостом вились около баобаба, тщательно выражая «сочувствие» к бедному, едва живому королю. Конечно, в глубине души всех пятерых волновал лишь вопрос: что скажет Готто?       Лайли предпочитала держаться в стороне. Единственным, с кем она более-менее могла вести речь, был Тирико, но и тот весь день ходил сам не свой: хмурый, задумчивый, сильно расстроенный. Лайли побоялась спрашивать, чем это было вызвано, но косвенно связывала дурное настроение брата с уходом Вольных. Наверняка львица знать не могла.       Большую часть дня принцесса провела с Кову и Раффики, усердно пытаясь хоть чем-то им помочь при варке лекарств, но скорее мешала: как и всегда, всё валилось из лап в силу природной неуклюжести.       Все вокруг молчали, потому что услышанное вчерашним вечером нужно было как следует обдумать. Тем не менее, Лайли стало далеко не всё понятно. Она бы даже сказала, слишком многое. Наследники, королева и маджузи договорились не разбалтывать лишнего о Готто и Вольной за пределами близкого круга: не посвятили и Амани с Кайди, которые весь день провели у корней могучего дерева.       Лайли хотела из любопытства подойти к ним, узнать, что они думали, и, успев переброситься с сёстрами парой слов, была прервана Раффики.       — Что стряслось?       — Отец желает поговорить с тобой наедине.       Всё внутри Лайли замерло. После того, какую роль она сыграла… этот разговор не сулил ничего хорошего.

***

      — Ха-ха, ну-ка, посмотри на эту любимицу короля… к себе на разговор зовёт.       Глаза Кайди, и без того узкие, превратились в две щёлочки. Её морда скривилась в уродливой насмешке, но в глубине души львица паниковала. Всё это очень настораживало, ведь, если опасения оправдаются, столько времени воплощения плана в жизнь пойдут к чёрту…       Амани с любопытством склонила голову, провожая Лайли заинтересованным взглядом.       — Ты о чём?       — Лайли единственную перед назначением наследника Готто зовёт к себе. Тебе это не кажется странным?       — Ну… странно, — золотистая львица согласилась. — Но что с того?       — А с того, — Кайди злостно стиснула зубы, — что это может нам стоить всего. Нет, я не верю… я должна убедиться.       Под упрекающий взор сестры старшая принцесса всё же проследовала за Лайли, и, вплотную прижавшись к земле и коре баобаба, стала вслушиваться в нескладный диалог. Поначалу хищница ничего не слышала, но после, когда Лайли и Готто вдоволь намолчались, Кайди сумела различить речь каждого:       — Я удивлён, что ты уже столько дней крутишься вокруг этого баобаба по словам Раффики. Тебе ли не всё равно?       — Не совсем.       — Даже не знаю, что и сказать… — Кайди различила молчание и хриплый вздох отца. — Впрочем, это сейчас неважно. Это был твой выбор. И всё же… я считаю нужным тебе рассказать, что лично я думаю, чтобы не быть в твоих глазах таким уж чудовищем.       «Чу… чудовищем? — старшая принцесса нахмурилась. — С чего бы Лайли так думать? Вон как наш папаша с ней обходительно разговаривает!» Палевая львица подползла чуть ближе, чувствуя, что сейчас начнётся длинная речь отца, а его приглушённый, слабый голос был ей едва слышен. Заглушал его ещё и бешеный стук сердца где-то в висках.       — Из всех детей, Лайли, ты больше всех похожа на меня. Не отнекивайся. Я бы очень хотел, чтобы хотя бы долей твоих качеств были наделены мои сыновья, но… не судьба. Ты умеешь рассуждать, мыслить, просчитывать наперёд, лукавить, когда это необходимо… оставаться хладнокровной. И даже быть очень жестокой. Манипулировать. Знаешь, я горжусь тобой. И если поначалу я не обращал на тебя никакого внимания, то после подумал, что… вопреки тому, что ты львица, ты станешь прекрасной королевой.       — Я… я польщена, — голос Лайли дрогнул, Кайди отчётливо это услышала. Внезапно принцесса почувствовала на себе пристальный взор и обомлела, когда услышала следующие слова: — Отец, давай продолжим разговор, когда кое-кто перестанет подслушивать.       «Будь ты проклята! Впрочем… я уже услышала всё, что мне было нужно…» Кайди была крайне раздосадована тем фактом, что её засекли, однако умом она понимала, что никто ничего за это ей не сделает. К тому же, всё, что ей было нужно для подтверждения собственных доводов… она уже услышала.       Принцесса смело шагнула навстречу сестре и королю, кивнула последнему, а после выпалила, почти даже не стараясь:       — Простите, любопытство взяло верх. Я вас уже покидаю.       Ни Лайли, ни Готто ничего не ответили, и лишь последний наградил старшую дочь взором, полным презрения. Кайди хотела оскалиться в ответ, но чудом удержалась: она смогла проявить свои эмоции лишь тогда, когда вернулась к сестре.       — Ну, что?..       — Этот идиот назначит наследницей Лайли.       — Да быть не может!       — Я всё слышала своими ушами. Какая она умная, хорошая, манипулятор прирождённый, — Кайди со злобой била себя хвостом по бокам. Она ходила из стороны в сторону, наспех рассуждая, что следовало предпринять в такой ситуации. Если раньше план был готов к действию и, окажись ситуация такой, как ныне, принцесса была бы по-настоящему счастлива, то теперь…       Вмешалась неожиданная рыжая переменная в лице пятой — самой младшей! — наследницы. И Кайди совершенно не знала, что с этим делать. Взять и устранить Лайли она не могла…       А впрочем…       — А впрочем, — немного успокоившись, Кайди понизила голос и посмотрела на Амани, — я знаю, что с этим делать.       Амани сразу почувствовала, что то, что пришло в голову сестре, вышло за рамки их изначального плана. Золотистая львица вздрогнула под этим полным решимости взором.       — Я не знаю, что ты затеяла, но ты уверена, что оно того будет стоить?       — Уверена. Иначе мы навсегда потеряем шанс достичь цели.

***

      Лайли тяжело дышала. Она старалась ничем не выдавать волнение, но сегодня уже ставшая привычной маска хладнокровия вдруг разбилась на маленькие-маленькие кусочки.       — Из всех детей, Лайли, ты больше всех похожа на меня.       Принцесса была даже счастлива внезапному появлению старшей сестры, потому что именно она дала ей такую необходимую минуту на передышку, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к продолжению разговора.       «Я ничуть не похожа на Готто, нет… ну что между нами может быть общего? Он просто падал в ущелье и головой ударился, вот и говорит всякую чушь! Вот и всё! Вот и всё…» Лайли было больно даже думать о том, что окружающие могли в ней видеть… Готто. Что даже Вольная, впервые взглянув на принцессу, узнала в ней своего Отти.       — На чём мы остановились? — нахмурившись, спросил король, выводя львицу из судорожных раздумий. Та вздрогнула, а после выпалила машинально:       — Как понимаю, более наследницей ты меня назначить не можешь.       — Конечно нет. Но я всерьёз об этом задумывался.       Лайли кивнула головой в знак согласия. Это, по крайней мере, было справедливо. К тому же, из неё не выйдет никакой нормальной наследницы! Лайли никогда даже не задумывалась о такой роли.       — Я хотела спросить… — львица помедлила. — C чего ты вообще решил обратить внимание на меня? Я львица, в конце концов. Пят… то есть, третья.       Готто горестно усмехнулся. Он взглянул на небо: то только-только начало приобретать яркий медовый оттенок, который бескрайнему простору подарило янтарное солнце, кораблём заплывшее за горизонт.       — Не поверишь: ночные кошмары. А уже после ты напомнила мне мою Хаки. — Лайли с сомнением посмотрела на отца, требуя разъяснений. Готто нехотя продолжил: — Я… я видел крылатых львов и львиц во сне. С тех пор, как Радит и Тик сунулись к этой проклятой реке. Каждую ночь крылатые хищники приходили ко мне, говорили о том, что звёзды выбрали мою младшую дочь, что я должен повиноваться и назначить её наследницей. Конечно, я считал всё это полной чушью, однако кошмары продолжались. Пока однажды ко мне не пришёл… он. Мохату. Я сразу узнал великого короля, хоть ни разу его и не видел, потому что мой отец оказался достаточно на него похож. И когда Мохату попросил меня о том же, о чём те крылатые львы… я сказал, что подумаю на твой счёт. И тогда кошмары перестали мучить меня. Ну и уже после, когда я начал вести уроки, то понял, что ты очень похожа на Хаки по характеру. Пусть я и не понимаю, как это вообще возможно.       Лайли нахмурилась. Каким образом звёзды могли её выбрать? Зачем им в принципе кого-то выбирать? Это были львы-предки, сомнений не оставалось, но и ответов тоже не прибавилось.       — Поняла. Спасибо, что рассказал. — Они помолчали немного, а после Лайли спросила с сомнением: — Эм… это всё, что ты хотел мне сказать?       — Да.       — Даже ни о чём спросить меня не хочешь? О том… самом?       — Зачем мне это?       — Тогда я тебя спрошу, можно?       Готто кивнул, не выражая никакой злобы. Лайли было удивительно видеть такое вежливое обращение короля к себе после всего, что она натворила… в нём брало верх благородство или разочарование? Или он был настолько измучен, что сил не осталось даже на каплю презрения?       — Почему ты приказал Радиту не рассказывать о произошедшем другим? Да, он мне не говорил об этом, но я догадываюсь, что он молчит далеко не просто так. Ты ведь легко можешь разрушить жизнь что мне, что Кову.       — А что мне с того будет? — Готто фыркнул, мельком скосив взгляд на почерневшие в закате ветви баобаба: где-то там над травами работали маджузи и его не-ученик. — Я не разрушу Кову жизнь больше, чем я уже это сделал. Было ожидаемо, что рано или поздно он пройдёт против меня — вся его жизнь заключается в этом. Кову переживёт изгнание, в отличие от Киары, а по ней мне не хотелось бы так сильно бить. Она многое для меня сделала.       «Ого, испытывает чувство благодарности!» — Лайли подумала об этом с горькой усмешкой. И всё же она была поражена тому, что молчание Готто держалось на столь призрачным чувстве, как… благородство. На простом «спасибо».       — Хорошо. А я?       — Это твой выбор, на чьей стороне быть. Ты достаточно умна, чтобы принять взвешенное решение. Если ты сочла вариант убить меня более достойным, чем примкнуть ко мне, — Готто скривился в горькой улыбке. — Что ж, в этом есть смысл. Я не хочу рушить твою жизнь, её разрушит Кову.       Последнее львица предпочла пропустить мимо ушей, хотя высказывание в сторону её избранника было слишком уж вызывающим.       — А Вольных ты прикрыл, потому что не хотел, чтобы Хаки навредили.       — В том числе. А ещё чтобы не ввязывать Земли Прайда в никому ненужную войну, если по итогу вся эта ловушка была устроена для одного меня, — Готто помолчал немного, а после пробормотал тише: — Ладно, я всё же… задам один вопрос. Тирико участвовал в сговоре? Можешь отвечать честно, как видишь, я не собираюсь никого наказывать.       Лайли поколебалась. Она долго размышляла над тем, стоило ли говорить королю правду, но он, похоже, обо всём давно догадался, так что ложь не имела никакого смысла.       — Он знал про него, но в самом процессе не участвовал.       — Это на него похоже. Но всё равно… молчаливо согласился.       Поспорить с этим было сложно, так что Лайли вновь никак не стала комментировать слова короля.       — Ты знал обо всём?       — Я знал, что против меня что-то готовится, и Кову с Тиком к этому причастны. Но про твоё участие… — голос короля дрогнул. — Про твоё участие не знал.       — Я тоже вплоть до самого последнего момента.       — Жалеешь?       — Пока что не особо. Но вот в будущем это может нам сильно усложнить жизнь.       Готто неожиданно рассмеялся, но из-за резкого напряжения мышц он вновь начал тяжело кашлять. С трудом приведя дыхание в норму, лев с тоской взглянул на неподвижные лапы, бесполезным грузом лежавшие перед мордой.       — А ты всё продолжаешь рассчитывать наперёд… да, ты могла бы стать отличной королевой, если бы примкнула ко мне, — он помолчал немного, а после, взглянув на солнце, зашедшее за горизонт, обратился к дочери: — Позови всех наследников и маджузи, только Кову сюда не тащи. Настало время огласить вердикт.       Лайли кивнула и, не теряя времени, обошла всех братьев и сестёр и сказала тем идти на разговор к королю. Напоследок львица заглянула к Раффики и Кову и, с тревогой уткнувшись носом в гриву возлюбленного, пробормотала сбивчиво:       — Сейчас начнётся… тебе придётся остаться тут, пойдёт только Раффики.       — Хорошо, я спокоен. Король слишком беспомощен, чтобы навредить тебе. Приходи сразу после.       Кивнув возлюбленному, принцесса вместе с Раффики спустились к корням баобаба, где, образовав круг, четверо наследников окружили короля. Ближе всех к Готто находились Кайди и Тирико, по краям от них — Амани и Радит. Лайли предпочла оказаться по центру. Она беспомощно поглядывала на Раффики, видя в лице маджузи единственную поддержку в сложившемся круге. Мандрил, опираясь на посох, стоял около короля.       — А Киара? — тихо прошептала Лайли Амани, которая казалась едва живой в этот момент. Её колотило со страшной силой.       — Не пришла. Плохо себя чувствует.       — Готто совещался с ней?       — Не думаю.       Лайли тяжело вздохнула. Она была почти полностью уверена в том, что Готто назначит наследником Радита. Это было бы самым логичным решением с его стороны: в конце концов, сын заслуженно крутился перед отцом в течение стольких лет ради этой роли. Радит, кажется, тоже в этом совсем не сомневался: гордый и серьёзный, он уже сейчас смотрел на окружающих свысока, будто стал королём не то, что Земель Прайда, а всей Африки.       Лайли взглянула на отца: Готто окидывал своих детей внимательным, задумчивым взором, но в целом не выглядел обременённым своим выбором. Над головой короля, освещаемые остатками яркого рыжего света уже исчезнувшего солнца, красовались картины прошлого. Лживые, конечно, но теперь Лайли видела там и знакомые лица: Вольную, Готто, отца Готто… выходит, не всё король выдумал. Как и не всю правду говорили своим подданным правители до прихода Готто. Вечный круг лжи, который на вряд ли когда-то будет разорван… говорить правду — сложно и невыгодно, лгать, напротив, гораздо проще.       Никто из наследников более не проронил ни слова, стояла гробовая тишина. Лишь чёрные в закате ветви баобаба, ласкаемые переменившимся ветром, тихо шелестели. Лайли старалась прислушаться к ним: о чём говорило дерево? О чём предупреждало? «Всё ведь и так очевидно… к чему тянуть?»       Когда Раффики громко стукнул посохом о корень баобаба, все наследники устремили взор на него. Маджузи вопросительно взглянул на короля, и, получив от того едва заметный кивок, мандрил вновь обратился ко львам и львицам:       — Настал момент, которого Земли Прайда ждали вот уже как три с половиной года. Вы все, мои дорогие друзья, выросли достойными львами и львицами. Однако таков закон: править сможет лишь один из вас. И сейчас я передаю слово королю, чтобы он вынес свой вердикт…       Раффики отошёл чуть в сторону. Теперь всё внимание было уделено Готто. Лев, даже не пытаясь поднять голову от земли, вновь взглянул на каждого из своих детей. Лайли показалось, что он несколько задержался взглядом на ней.       — Я рад, что вы собрались здесь, — искалеченный лев тяжело вздохнул. — Последние события были очень тяжелыми для всех вас. И теперь, когда все мы знаем правду, я готов назвать своего наследника.       Воцарилось молчание. Готто помедлил, явно наслаждаясь тем напряжением, которое создавал своей речью. «Когда он не был тем чудовищем, каким его сделала жизнь и отец, — думала Лайли, — он тоже мечтал о таком моменте? Когда все его дети соберутся вокруг, и он один будет волен вершить их судьбу?..»       Слабая улыбка тронула морду короля.       — Престол после меня займёт…       Король не успел договорить. Острые клыки сдавили его хрупкую шею. Что-то щёлкнуло, и Готто громко закашлял, сплёвывая сгустки крови. Он измученно застонал, тряпьём расстилаясь по сухой траве. Рубиновая лужа чёрным полотном разлилась под шеей короля. Лев сделал тяжёлый, мучительный вдох, сомкнул глаза, а после его дыхание оборвалось.       Все в ужасе уставились на Кайди, вцепившуюся клыками в глотку нерадивому королю. Её глаза, наполненные затаённым ликованием, пылали в полумраке, подобно отцовским. Когда король уже был мертв, львица продолжала с наслаждением вгрызаться в его плоть всё глубже и глубже: мёртвый лев безжизненной куклой болтался в пасти дочери.