Третьяк

      Третьяк       Неторопливо, засунув руки в карманы, Олег возвращался домой. Стояла тихая июньская ночь. Было поздно и тепло, от шелестевших деревьев тянуло прохладой. Яркие звезды красиво сияли на тёмном бархате неба. Фонари горели тускло, и не вызывали никакого желания ими любоваться. Улицы давно опустели. Вдалеке залаяла собака.       Мысли в голове у Олега текли невеселые. В основном о том, что жить не получается так, как хотелось. И вроде грех жаловаться. С работой всё хорошо. Денег хватает. Семьей еще не обзавелся, гулял как кот. Девушки мелькали в жизни мотыльками, но ни одна не зацепила.       Хорошие друзья, веселое время, разнообразные интересы. Что еще надо?       Но подобное не затрагивало сердца и души. Все казалось наносным, ненастоящим, поверхностным, словно тонкий слой краски на холсте. А хотелось иного. Но вот чего? Внутренний голос подсказывал, что нужно найти главное дело, смысл жизни.       Олега не особо интересовала внешняя сторона, жизненный комфорт или деньги. Он чувствовал, что есть что-то поважнее полного кармана, дорогой тачки, успеха у женщин и всей подобной чепухи. Всего можно добиться, но разве в этом цель? Вот бы как-то перестроиться, выйти на какие-то новые уровни, научиться видеть сущность вещей.       Да пожалуй, что и так. Олегу показалось, что он что-то нащупал. Видеть сущность вещей. Причину и следствия событий и фактов. Почему с этим человеком случилось одно, а с другим вовсе ничего не происходит? Почему вообще осуществляется то или иное событие?       Есть ли справедливость, когда хороший человек страдает, а плохой живет счастливо и продолжает совершать ужасные поступки? Имеются ли глубинные причины, к примеру, дождя, извержения вулкана или войн между государствами? Почему двуличные и продажные политики врут, хитрят и благоденствуют? Почему умирает годовалый ребенок, а алкоголик, бьющий свою жену и детей, живет до шестидесяти? Есть ли причины, по которым каждый родился здесь и сейчас, именно в такой семье и с такой внешностью, а не где-нибудь в Австралии? Какой смысл жизни? Что было до рождения человека? И куда он уходит с последним вздохом? Или никуда не уходит, и со смертью тела всё заканчивается и ставится последняя жирная точка?       Наверное, чем больше возможностей, тем больше и ответственность. Его всегда смешили американские фильмы, где человек с низкой духовностью и примитивными целями получал необычную сверхспособность. Становился сильнее и могущественней большинства людей. А потом начинал тратить замечательные вещи на абсолютную чушь. И мало задумывался о таких словах, как ответственность, долг, совесть. Уткнувшись в наведение порядка в отдельно взятом городе, и не замечая, что это всего лишь частное проявление глобальных процессов. Игнорируя, что рыба гниет с головы и разбираться, прежде всего, надо с головой, а не со шпаной на улице. Тем более, если ты стал таким могущественным.       Вот бы измениться внутри, а не на словах! Особенно тех словах, что мы говорим родным и друзьям. Ведь перед ними мы выставляем себя в лучшем свете, пряча нелицеприятную правду. Почему нельзя иначе? Только ли от недостатков, которых целый вагон и маленькая тележка, и которых мы стесняемся?       С такими мыслями Олег подошел к своему дому — убогой индустриальной коробке с четырьмя подъездами и девятью этажами. Именно здесь он снимал квартиру и на данный момент жил один. С очередной подружкой, которую кроме денег, шмоток, веселых тусовок, залипания в смартфоне и прочего дерьма ничего не интересовало, они расстались пару недель назад.       Достав из кармана магнит и протянув руку к домофону, Олег услышал негромкий стон. Он невольно вздрогнул и осмотрелся. Кажется, под окнами первого этажа, за низким кустарником, кто-то лежал. Во всяком случае, силуэт он заметил. Да, точно, он различил мужика. Одет тот был в темную неброскую одежду. Стон раздался еще раз.       — Эй, — позвал Олег. — Все нормально с тобой? Мужик?       Человек замолчал, испугавшись чужого голоса.       Олег осмотрелся вокруг. Никого. Да и кто будет разгуливать в будни, в третьем часу ночи? Все спят, набираются сил. Завтра же очередной день сурка, серый и ничем не примечательный.       Подойти или нет? Вроде не зовет, значит, помощь не нужна? Справится и сам, наверное. Что влезать-то? Своих проблем хватает.       Олег зло сплюнул. Вот она, современная реальность. Нас много, но все мы одиноки. И разобщены. Сотни причин, что нас разъединяют — вера, национальность, возраст, пол, футбол, политика, границы, взгляды, интересы... Трудно помочь другому, но всегда ждешь, чтобы помогли тебе. Безразличие ко всему. Мы видим боль, страдания, но привычно их не замечаем или с занятым видом отворачиваемся. Не с нами, и слава Богу. Да и не случится ничего с нами. Это только с неудачниками происходит. Да и мужик, скорее всего бездомный или торчок. Сам во всем виноват, в общем.       Олег все же сделал пару шагов в сторону мужика. Тот шевельнулся и в нос ударил запах давно не мытого тела и блевотины. Запах бомжей, запах неприятный и мерзкий. Вот как такому помогать? Мы же чистенькие, принимаем каждый день душ. А этот неудачник? Да и чем ему можно помочь? Деньгами? Так пропьет же. Может домой его притащить, обмыть, накормить и положить спать на белые простыни? Не смешно. По нынешней жизни мы помогаем только тем, кто потом и нам поможет. Бескорыстность и доброта все чаще вспоминаются в сказках. А нам навязали другую культуру и менталитет.       Но Олег уже принял решение, несмотря на многочисленные отговорки, проносящиеся в голове. Совесть подсказала — надо помочь. А совесть у него еще не до конца уснула.       Он подошел к человеку вплотную. Вонь стала сильнее. Да и запах мочи добавился.       Олег всё также не видел его лица. Только спину, в какой-то темной куртке, ноги в темных штанах и грязные ботинки. Но человек еще раз глухо застонал и Олег понял, что помощь ему нужна.       Он нагнулся, подхватил его за руку и стал переворачивать лицом к себе.       — Да все нормально, парень, все хорошо у меня, — неожиданно сказал бомж, разворачиваясь.       Фонари вдоль улицы светили не ярко, но основные детали Олег различил. Мужик выглядел лет на пятьдесят, с нечёсаной бородой и морщинистым лицом. Он с трудом поборол брезгливость, когда на его штанах, на ширинке, различил еще более темное пятно. Бродяга ко всему прочему и обоссался до кучи.       В следующее мгновение Олег заметил еще одно пятно, на груди, около сердца. И на землю крови натекло порядочно. Ясно теперь, что стонал. Рана. Огнестрельная или ножевая.       — Зацепили меня, — бомж перехватил его взгляд. — Слушай, паренек... Оставь меня, не влезай. А я полежу часок, приду в себя и поковыляю в свою берлогу. Мне не далеко тут.       — Да тебе в скорую надо, — возмутился Олег, доставая носовой платок и прижимая к ране. — На, вот, прижми, а я тебя сейчас подниму. На скамеечку переберемся, а там посмотрим.       — Не надо, — начал мужик и снова застонал. Состояние его было тяжелое, да и держался он из последних сил.       Задержав дыхание, Олег подхватил его под руку и начал поднимать. Запах стал просто невыносимым.       В следующую секунду по телу бомжа словно искра проскочила. Одежда на нем стала меняться. По виду всё напоминало то, как огонь ползет по листу бумаги. Только тут изменения начались от груди, и пошли к голове и ногам.       Олег от удивления разжал ладонь и, ругнувшись, отпрыгнул назад. Бродяга со стоном повалился обратно. Его одежда менялась, приобретая иной цвет и вид. Прошло секунд десять, не больше. И теперь на земле вместо занюханного бомжа лежал молодой мужчина, лет тридцати, без бороды и усов, с нормальной прической. И одет он был иначе — в просторную расстегнутую куртку, футболку и широкие штаны, похожие на тактические. На ногах обувь, вроде как кроссовки. Вонь полностью исчезла. Только пятно крови на груди осталось.       Первый испуг у Олега прошел. Вместо него в глубине души, в сердце, начало робко просыпаться, что-то новое… Надежда? Радость? Что и с ним произошло чудо — необычное и волшебное. Как в русских сказках.       — Пошли, вон скамейка, — Олег снова подхватил незнакомца под локоть и осторожно двинулся к ближайшей лавке.       Да, у него не только одежда изменилась. И сам он теперь стал выглядеть лет на тридцать, не больше. Считай, ровесник самого Олега. И росту в нем оказалось не меньше метра девяноста. Парень протестующе промычал, но из-за кровопотери, а может и еще по какой причине, спорить и сопротивляться сил у него не осталось.       — Уф, — незнакомец с облегчением опустился на скамейку и откинулся на спинку. Его слегка вытянутое лицо расслабилось. Прямой правильный нос делал его похожим на артиста, а волевой подбородок с ямочкой добавлял мужественности. Русые волосы он зачесывал на пробор, а кожа на лице выглядела загоревшей. Он открыл глаза, и они оказались василькового цвета. В правой руке незнакомец держал небольшую сумку, а её ремень обернул вокруг запястья.       Парень глубоко вздохнул и вытянул вперед длинные ноги. Ему было нелегко — на лбу выступили крупные капли пота.       — Не передумал еще мне помогать? — негромко поинтересовался он. Голос звучал чисто, но с каким-то едва заметным акцентом. — Хочу сразу предупредить… Дело может закончиться не очень хорошо.       Он смотрел хоть и обессиленно, но внимательно, цепко. Олегу даже померещилось, что тот заглянул глубоко внутрь, в самую суть. Под ложечкой заныло. Страх вперемежку с благоразумием нашептывал: не надо, брось, не твое, не лезь, целее будешь.       — Что делать надо? — вместо этого твердо спросил Олег. — Скорую вызвать или как?       Хотя уже сам понимал, что никакая больница незнакомцу не понадобится и дело примет вообще черт знает какой оборот.       — Ну, значит быть посему, — незнакомец глубоко вздохнул. — Можешь звать меня Третьяк. Третий я в роду. Это не истинное имя, а так, прозвище. Но для начала знакомства пойдет в самый раз.       Олег тоже представился. Они пожали руки. Хватка у незнакомца, несмотря на состояние, оказалась крепкой. Олегу это понравилось — а то здороваешься с кем-то, а такое ощущение, что жмешь безвольную мягкую лапку. Даже противно, как будто перед тобой не мужчина, а непонятное бесполое существо.       — Вижу, вопросы у тебя есть, но время нынче дорого. Позже обсудим. А пока о главном, — Третьяк глубоко вздохнул и невольно скривился. Дышать ему тоже было тяжело. — Никакой скорой мне не надо. Так всё решится. Ты здесь живешь? Один?       — Да, один. Прямо в этом подъезде.       — Есть дома фрукты, мёд и йод?       — Всё есть, — Олег опешил от вопроса. Что больница человеку не нужна, это он понял сразу, как только увидел меняющуюся одежду. В памяти невольно замелькали картинки из просмотренных фантастических фильмов и прочитанных книг. Но то, о чем спросил Третьяк, вызвало удивление. Ладно, еще йод, обработать или прижечь рану. Но остальное?       — Тогда пошли, — парень протянул руку. Олег помог ему встать и подвел к двери. Домофон пикнул, когда он приложил магнитик.       — Мне бы рассвета дождаться, — Третьяк посмотрел на звезды.       В лифте оба они молчали. Зайдя в квартиру, Олег включил свет, протащил Третьяка на кухню и усадил на стул около стола.       — Если можно, дай мокрое полотенце, — попросил гость.       Олег сходил в комнату, выбрал чистое полотенце, зашел в ванну, намочил его и отнес Третьяку. Тот уже успел положить сумку на свободный стул, снял куртку, футболку и остался по пояс голый.       Рана у него оказалась под сердцем. Небольшая дырка овальной формы. Кровь уже не текла.       — Благодарю, — он взял полотенце и принялся неспешно протирать рану. — На переходе меня подловили. Сам виноват, расслабился, думал, что опасность миновала, — он говорил загадками. Олег ничего не понимал, но слушал внимательно. — Вот и получил подарок.       — Чем тебя зацепило? — все же спросил Олег. Его буквально распирало от любопытства. А вот страха от возможных последствий он практически не чувствовал.       — Плазмой. Они любят бить плазмой. Или черным железом.       Третьяк выглядел круто. Олег и сам зимой захаживал в спортзал, а летом часто появлялся на спортплощадке. Особенно он любил турник и брусья, но такого рельефного торса прокачать себе никак не мог. Третьяк оказался широкоплеч и мускулист. Причем не как качок, а скорее как гимнаст без лишнего жира. Мышцы были сухие и жилистые. Хорошо просматривались и отдельные, совсем маленькие прядки. Похоже, парень занимался спортом не набегами, а целенаправленно, в системе.       — И попить дай, — попросил Третьяк.       Олег заглянул в нишу между холодильником и стеной, где стояла баклажка с водой. Сам он периодически ходил на родник, стараясь больше пить именно чистую воду. Налив большую, на пол-литра, кружку, протянул ее гостю.       Третьяк как раз закончил очищать рану и аккуратно отложил полотенце на свободный стул. Небольшими глотками он выпил всю воду и кивнул в знак благодарности.       Вспомнив, что гость спрашивал на улице, Олег без напоминаний слазил в холодильник, достал пару яблок и банку с мёдом из шкафа. А затем сходил в коридор и принес аптечку с йодом и бинтами.       — Лечиться буду в ванной, — Третьяк улыбнулся краем губы. — Я там побуду минут двадцать, а ты подожди, договорились?       Олег кивнул. Третьяк добрался до ванной сам, придерживаясь рукой за стены. Он прихватил свою сумочку, и Олегу осталось лишь принести яблоки, мёд и аптечку.       — Лучше тебе не видеть нашу медицину, — Третьяк осторожно сел на край ванны. И повторил. — Ты подожди на кухне, а?       Олег вышел, закрыл дверь и вернулся на кухню. Немного погодя он услышал, как в ванне зашумела вода. Сев на стул, он задумчиво уставился на одежду Третьяка.       Гость явно оказался необычным. Откуда он? Будущее, другая планета или иное измерение? Или всё банально, и Третьяк спецагент какой-то крутой конторы? И никакой мистики здесь нет, а есть продвинутая технология?       Олег внимательно присмотрелся к куртке. На вид обычная, темно-зеленая, на пуговицах. Он осторожно провел по ней ладонью. Плотная ткань была ему незнакома, но это ни о чем не говорило. Но что-то же в ней было? Как одежда изменилась буквально за несколько секунд? Технология?       В куртке имелись карманы, но Олег и не подумал их осмотреть.       Спохватившись, он вспомнил, что у гостя рана на левой стороне груди. Так, а на куртке что осталось? Он развернул ее к себе — куртка оказалась целой. Ни намека на дырку. Только на подкладке, по всей левой стороне, большое пятно уже подсохшей крови.       И с футболкой такая же история. В крови, но без дырки. Интересно получается, Третьяк оделся после получения ранения? Или как?       А запах? Олег отчетливо помнил как неприятно пах бродяга. Поменялась внешность человека, исчез и запах. Может современная наука проделывать такие номера? Сложно сказать. Если и да, то наверняка это какие-то военные или силовые разработки. Кто их знает, что они там навыдумывали. Вообще-то, Олег верил в теорию заговора и считал, что правительство много чего не договаривает простым людям.       С такими мыслями он поставил на газ чайник, достал конфет, печенья, сахар.       Неожиданно пришла неприятная мысль. А что если Третьяк или его друзья могут стирать память? Как в фильме «Люди в чёрном». Щёлкнут своим тайным приборчиком, и он ничего не будет помнить о сегодняшней ночи. Раз — и в голове новые воспоминания. А вдруг он такой не один на Земле? Может, есть и другие люди, которые в чем-то поучаствовали, что-то видели? А потом им стерли или заменили память. И неважно почему. Для собственной или чужой безопасности, или по каким иным причинам.       Да, это было бы самым обидным. Лишиться памяти. Почувствовать себя маленьким эпизодом чужой и наверняка интересной жизни. Выйти на один миг на сцену, сыграть коротенькую роль и тут же обо всем забыть. Хотя как можно сожалеть о том, чего не помнишь?       Последняя мысль была из разряда философских. Да и придумана задолго до него.       Он услышал звук, открывшийся в ванне двери, и через некоторое время в кухню зашел Третьяк. Двигался он куда уверенней, в руке держал свою сумочку, а вот рана... Раны не было! Вернее, на ее месте остался небольшой, красный шрам!       — Хорошо, — Третьяк надел футболку и опустился на стул. — Почти хорошо. Крови потерял порядочно, да и энергетика подсела. Через пару дней восстановится.       Олег пододвинул к нему чай и рукой махнул на стол, мол, ешь, пей, не стесняйся. И спросил.       — Если не секрет, ты в ванной что делал?       — Лечился, конечно. — Третьяк пододвинул к себе кружку и потянул носом аромат чая. — У нас есть такие технологии… В общем, восстановился с помощью твоих продуктов. Подстегнул процесс, так сказать.       — У вас? Кто вы такие?       — Извини, но никаких имен и названий. Мне не жалко, поверь. Но такие условия. Я лишь в общих чертах могу говорить.       — Ясно, — разумеется, ничего ему ясно не было. — А что у тебя за одежда? Она может меняться?       — Псевдо-живой материал. Может менять внешний вид, охлаждать, согревать и создавать различные запахи. Умеет восстанавливаться и держит удар. Правда, не со всем справляется. В будущем ваши ученые научатся его создавать.       Третьяк положил себе немного сахара, половину ложки, и неторопливо принялся размешивать чай, другой рукой придерживая кружку. Олег смотрел на него и понимал: он не сахар сейчас мешает. Он решение принимает, что ему делать дальше. И решение напрямую затрагивало Олега.       — Многого сказать тебе не могу, — так начал Третьяк. — Законы, знаешь ли. Да и лишнее знание тебе на пользу не пойдет. Но кое-что расскажу... В общем, во вселенной кроме вашей планеты есть еще великое множество других обитаемых миров. Я как раз с одного из них и мы немного вас опередили — в знаниях и развитии.       — Ну, я примерно так себе и представлял, — ответил Олег. — А у нас ты что делал, и как случилось, что ранили?       — Я на вашей Земле не один такой. Мы путешествуем. Смотрим, собираем информацию, поддерживаем баланс. Кроме нас во вселенной есть и те, кто пошел по другому пути. Они исповедуют иные ценности. Вот с таким я и столкнулся. Неудачно вышло, — Третьяк с досадой поморщился и отхлебнул чаю. — Он подловил меня в момент пространственного перехода. Похоже, ждал в точке проявления.       — Вы светлые, а они темные? Или как? — задал немного наивный вопрос Олег.       — А вот это уже как смотреть, с какой стороны, — открыто улыбнулся гость. — Вообще вселенная многополярна, с различными силами и векторами их приложения. Моя цивилизация выбрала один путь и считает его истинным, они стоят на другом. Конфликт интересов. С их точки зрения — наш путь ошибочный, а они сами имеют эволюционное преимущество благодаря отсутствию такого чувства, как совесть.       — Ну, а про себя подробней можешь, что-то сказать? — от того, к чему Олег невольно прикоснулся, захватывало дух. Он всеми силами старался не показывать возбуждение и вести себя, как и обычно.       — Немного. Вот смотри. Мы, как бы сказать, видим ситуацию в развитии.       — Подробнее можно?       — Например, совершил человек убийство. Мы видим, почему так произошло и что за это тебе будет. В этой или иной жизни.       — Так перерождение существует?       — Конечно. Иначе все бы не имело никакого смысла. Вот мы и видим, куда приведут нас наши поступки в каждой отдельной жизни. Сумеем ли мы подняться выше к светлым мирам или наоборот деградируем и опустимся. А чем ниже опускается душа, тем быстрее начинает забывать прошлые жизни и возможности, и тем тяжелее выбраться наверх.       — Получается, у тебя сейчас не первая жизнь и остальные ты помнишь? — на самом деле, то, что говорил Третьяк, воспринималось легко. Словно ложилось на давно подготовленную почву. Олег и сам иной раз думал о таких вещах.       — Да. Но и я не владею полными знаниями.       — Ну, а что с Землей, с моей планетой? Почему сейчас такая хрень творится?       — Ты о том, что так много зла и несправедливости? — прищурился гость.       — Ага.       — На Земле сейчас непросто. Тьма наступает, — в голосе Третьяка звучало сочувствие. — Планета находится на перекрестке и Ночь заканчивается. Скоро Рассвет, но что он осветит, куда вы дальше двинетесь, мало кто знает.       — А помочь нам сложно?       — Нельзя прилететь на космических кораблях, уничтожить или перевоспитать плохих парней и установить свой порядок. Это будет неправильно, не ваш выбор, а навязанный другими путь. Внутренне вы не изменитесь, вот самое главное. Вы сами должны определиться. Вы должны развиваться. Мы, на данном этапе, можем лишь подсказывать и осторожно направлять. Слышал про эффект сотой обезьяны?* — Олег кивнул. — Человечество достигнет нужного процента людей с определенным уровнем миропонимания, тогда и сработает. Враз, как по щелчку. И проснувшиеся люди вытянут за собой всех остальных. А тогда и мы, и многие другие с радостью проявимся на Земле и сможем помогать более реально.       — И долго ждать? — осторожно поинтересовался Олег. В этот момент он почувствовал горечь. Где-то есть хорошие люди и планеты, но помочь они не хотят. Или не могут. А лишь рассуждают и поучают с умным видом. Какой тогда в них смысл?       — Я и сам не знаю. Просто, я не имею права рассказать большего. Не от недоверия к тебе. Есть правила, установленные не нами. И не нам их нарушать, — кажется, Третьяк почувствовал его настрой.       — Да я в целом понимаю. Спасибо. И теперь жить станет как-то легче, что ли… Когда знаешь, а не просто веришь, что Вселенная много больше и куда интересней чем наши взгляды на нее.       — Отлично, — Третьяк встал на ноги. — Рассвет примерно минут через двадцать и у меня появился шанс закончить все спокойно. Мне пора.       Не обращая внимания на засохшую кровь, Третьяк надел куртку. Олег накинул на плечи ветровку и вышел за своим гостем на лестничную площадку.       — Давай поднимемся на крышу дома, — предложил тот. — Мне только увидеть краешек солнца, и я уйду по его лучу. Это способ перемещения такой. Мы используем энергию звезды, — объяснил Третьяк. Внешне выглядел он спокойно, но как будто стал нервничать.       Лифт пришел практически сразу. В такую рань им никто не пользовался.       — Чувствую, что не успею уйти, придется драться, — признался Третьяк, когда они очутились внутри стальной коробки, и она поползла вверх. — Если кто появится на крыше, не мешай ему. Это наше дело. Ты понял?       — Я что, вообще не могу тебе помочь?       — Практически нет. Но и тот, кто придет за мной, зла тебе делать не станет. Для него подобное, как обидеть ребенка. Или муравьев ногами давить, — тут он сообразил, как звучат его слова и добавил. — Прости.       — Ничего, проехали.       — В общем, подпортит себе карму, говоря простым языком. Но если ты сам сделаешь что-то агрессивное, то это развяжет ему руки и он сможет ответить. Ясно?       Они вышли на площадку девятого этажа и поднялись на лестничный пролет. Там была дверь, запирающая проход, но Третьяк просто подержал замок в руке, тот щелкнул и открылся. Они поднялись выше, к еще одной запертой двери. Третьяк открыл и ее. Они вышли на крышу.       Чувствовалось, что рассвет близко. Восток посветлел, но солнца пока не показалось. Прилетел ветерок. Стало прохладно. Где-то внизу, на деревьях, галдели и шумели крыльями проснувшиеся птицы.       — Ну что, ждем, — сказал Третьяк, осматривая крышу. Он прошелся к краю и заглянул вниз. Вернулся и обошел коробку лифтовой шахты, через которую они вышли наружу.       — А как тебя здесь найдут? — спросил Олег, чтобы ни молчать.       — Найдут, выследят, — уверенно заметил Третьяк. — Я немного сбил погоню со следа, когда проявился около твоего дома. Поэтому никого и нет. Пока. Но проследить, как ты меня дотащил до своей квартиры для моего преследователя не проблема. И до крыши дома он дотянуться сможет. Я сейчас слабый и полноценно стереть следы не могу.       — Он тоже человек?       — Тело у них есть, верно. Но себя они называют по-иному. Если он появится — ни в коем случае ему не мешай. Ты не должен пытаться помочь мне. Договорились? — еще раз повторил он.       — Ладно, я понял, — согласился Олег.       Некоторое время они стояли молча. Становилось светлее. Третьяк повернулся на восток.       — Осталось минут пять. Похоже… — он прервал сам себя. — Тихо! Эх, не успели!       Олег ничего не видел и не слышал, но на всякий случай сделал шаг назад и перевел взгляд на коробку лифтовой шахты и на дверь, через которую они вышли. Туда же смотрел и Третьяк — напряженно, сжав губы в тонкую полоску. На щеках у него появились желваки, а лицо стало каким-то суровым, жестким.       Первым делом Олег расслышал звук шагов — тяжелых и неторопливых. Кто-то поднимался по лестнице и никуда не спешил. Дверь скрипнула и открылась. На потрескавшийся гудрон крыши шагнул человек.       На первый взгляд он казался вполне обычным — правда худым, высоким, бледным, с небольшой бородкой и узкой полоской усов. На плечах, как на вешалке, болтался кожаный плащ до колен. На голове — шляпа стетсон, а на ногах черные джинсы, ремень с широкой пряжкой и остроносые ковбойские сапожки.       — Привет, парни! Не помешал, надеюсь? — незнакомец говорил легко, с едва заметной иронией и насмешкой. Его взгляд задержался на Третьяке, а затем переместился на Олега. — Абориген с тобой?       — Нет, — Третьяк покачал головой. — Он просто проводил меня и не станет нам мешать. Олег, отойди.       — Правильно, — одобрил незнакомец. Под его взглядом было неуютно, да и сердце закололо, словно в него загнали иглу. — Всяк сверчок знай свой шесток. Целее будешь.       Олег сразу же, про себя, прозвал незнакомца «Плащом». Он хотел ответить ему, чтобы тот придержал коней и вел себя проще, но тут Третьяк сделал шаг вперед. И события понеслись со скоростью горного обвала.       Третьяк начал первым. По крайней мере, его действия походили на атаку, хотя Олег ничего толком и не увидел. Третьяк выбросил руку и ткнул вперед раскрытой ладонью. До «Плаща» было метров семь, но тот согнулся в поясе и глухо выругался. Похоже, ему что-то «прилетело».       Третьяк сместился вправо и еще раз, с резким выдохом, ударил чем-то невидимым. На этот раз его противник не растерялся и успел крестом сложить руки на груди. Он покачнулся, но уже в следующий миг зло ощерился и перешел в наступление. Кожаный плащ взметнулся, а его хозяин сделал длинный шаг вперед и присел, выбрасывая вперед ладони. Каблуки сапог глухо бухнули по крыше. Третьяка отбросило шагов на пять и закрутило волчком. Но на ногах он устоял.       Противники принялись обмениваться ударами. Они не притрагивались друг к другу, но воздух между ними трещал, как от электрических разрядов. Иной раз в нем проскальзывали искорки и какие-то всполохи. Слышались выкрики, но звуков оказалось на удивление мало. Наверное, именно поэтому поединок казался каким-то нереальным и несерьезным. Вот только его участники так наверняка не считали. У Третьяка капала с носа кровь, и он подволакивал ногу, а у его противника слетела с головы шляпа, да и левая рука висела как неживая.       Еще в самом начале боя Олег отбежал и укрылся за коробкой лифтовой шахты. Сердце у него стучало так, что в любой момент было готово выпрыгнуть наружу. Горло и рот пересохли, а в голове звенела странная пустота. Мыслей не было, и он не знал, что же ему делать. Мужская солидарность требовала помочь Третьяку, но тот вроде строго-настрого приказал остаться в стороне? Так как быть?       Олег огляделся по сторонам, и недалеко, около парапета, различил кусок трубы. То, что нужно! Осторожно, стараясь не привлекать внимания, Олег шагнул в ту сторону и на всякий случай подхватил ее. Ощутив в руке твердую, покрытую ржавчиной сталь, он почувствовал себя уверенней.       «Плащ» что-то азартно выкрикивал на незнакомом языке. Его правая рука хлестала Третьяка невидимой плетью. Тот скользил по крыше и избегал ударов. И теперь стало ясно, что игра пошла серьезная, без дураков. На кону стояла чья-то жизнь. От крыши во всю сторону летели куски гудрона, рубероида и кирпичная крошка — когда невидимая плеть хлестала по бордюру. Под удар попала круглая тарелка антенны — и она брызнула сотней осколков. Кто-то остался без интернета.       В какой-то момент Третьяк сплоховал. От его чудо-куртки повалил дым, по крыше застучали пуговицы, а футболку пропахал широкий рубец, обнажая грудь. Шатаясь, Третьяк припал на одно колено.       «Плащ» довольно ощерился, захлестнул его горло невидимой удавкой и потащил руку на себя, сжимая кулак. Третьяк вцепился пальцами в собственное горло, пытаясь вырваться. Ничего не вышло. Его лицо стало наливаться кровью, и он захрипел.       Подтащив Третьяка поближе, враг встретил его жестким ударом ноги. Целился он в лицо, но Третьяк успел закрыться руками. Его отбросило, он упал, перекатился, оперся двумя ладонями о крышу и попытался встать. При этом он мотал головой, и никак не мог прийти в себя.       Левая рука «Плаща» оставалась покалеченной и практически неподвижной. Ее он использовать не мог. Но он опустил правую, и невидимый хлыст, судя по всему, пропал. Тогда он сунул ладонь под плащ и достал длинный, сантиметров сорок, клинок. Его черное, чернее ночи, лезвие, было слегка маслянистое, хищно изогнутое, злое. На нем виднелись какие-то знаки. Мужик пошел к Третьяку и начал неторопливо отводить клинок назад, для последнего удара.       И тогда, не сомневаясь и не раздумывая, Олег перехватил поудобней трубу и шагнул вперед. «Плащ» стоял к нему спиной. Сейчас его внимание было поглощено лишь одним — добить неуступчивого Третьяка.       Он и не заметил, как Олег приблизился и, размахнувшись, ударил. Удар вышел на славу и пришелся в голову. «Плащ» сразу обмяк и сложился, осев на крышу. Его хищный клинок, зазвенев, откатился в сторону.       Некоторое время Олег смотрел на неподвижное тело, а потом отбросил трубу, присел рядом с Третьяком и подхватил его, не давая упасть.       — Ты как? — спросил Олег. Честно сказать, Третьяк выглядел плохо.       — Живой… Вроде бы… — Третьяк закашлялся и принялся массировать горло. — Ух! — больше минуты ему потребовалось, чтобы отдышаться и немного прийти в себя. Опираясь на плечо Олега, он медленно выпрямился и глубоко вздохнул. — Проверь… этого, — попросил он.       — Сейчас, — Олега потрясывало. От всей этой непонятной ситуации, от своих действий и от того, что будущее казалось довольно мрачным. Он прижал два пальца к шее неподвижного мужика. Кожа внешне выглядела обычной, но на ощупь казалась какой-то не такой. — Дышит. И пульс на месте. В отключке только, — он не смог и не стал скрывать облегчение, что незнакомец жив. Ему лишь не хватало убивать непонятно кого и непонятно за что.       — Ничего, не переживай. Всё будет хорошо, — негромко заметил Третьяк. Определено, он умел если и не читать мысли, то чувствовать эмоции. — Я постараюсь немного подправить ему память.       — Добивать его не будешь?       — Нет.       — А он бы тебя, думаю, не пощадил.       — Знаю. Вот этим мы и отличаемся. Одно дело в бою, такое приемлемо. Но убивать беспомощного — не правильно. Тем более, и для тебя будет куда лучше, если он не умрет.       Третьяк несколько раз глубоко вздохнул, окончательно пришел в себя, сел на корточки и приложил руки к вискам незнакомца. Пару минут он сидел неподвижно, закрыв глаза, а затем тихо произнес несколько слов. Он вроде как говорил по-русски, но как-то странно, на старинный лад, и Олег ничего не понял.       — Я внушил ему, что ты стоял в стороне, а трубой я его сам ударил, в последний момент. — Третьяк встал на ноги. — Конечно, со временем он сможет докопаться до правды, но тогда это будет уже не важно. А может, уже и не докопается.       Третьяк встал, прихрамывая, прошелся по крыше, поднял свою сумочку и повернулся к востоку. Олег промолчал, не зная, что сказать. Кажется, опасность миновала.       — Благодарю тебе за помощь! — Третьяк развернулся. — И помни, когда он очнется и если что-то спросит, то ты его не бил. Всё сделал я. Скажи это твердо, и он тебе ничего не сделает. И не вздумай подбирать его клинок.       — Понял, — Олегу совсем не хотелось вот так расставаться. Наверняка появятся проблемы, когда мужик в плаще очнется. И ему совсем не нравилось, что все вот-вот закончится.       — Я не могу поступить иначе, — мягко сказал Третьяк, вновь догадавшись, о чем он думает. — Просто не могу. Прости.       Олег молча кивнул. Слова неожиданно закончились. Да и что говорить? Вот и сказки конец…       — Мы еще увидимся? — с надеждой спросил он.       — Вряд ли… Но кто знает? Прощай, Олег! — Третьяк положил ему руку на плечо, несколько мгновений смотрел прямо в глаза, а затем резко отвернулся и сделал шаг в сторону краешка солнца, показавшегося над горизонтом. И неожиданно вернулся, торопливо открыв свою сумку, достал золотистый шар размером с кулак и протянул его Олегу.       — Вот, держи. Дар тебе. Мы называем его Умка. Это псевдо-жизнь, он сможет принять форму любого животного, живущего на вашей Земле.       Олег принял шар. На ощупь он оказался неожиданно теплым и очень тяжелым.       — Когда будешь готов, возьми его в две руки и мысленно представь детеныша того животного, которого захочешь создать. Подумай о его поле, окрасе, придумай имя. Позови его. Повтори так три раза. Умка изменится и превратится в того, кого ты позвал. Он будет есть, пить, расти, будет выглядеть и вести себя как любое другое животное его вида.       — Спасибо, — охрипшим голосом ответил Олег. То, о чем он мечтал, то чудо, которого он так ждал все эти годы, неожиданно приключилось с ним!       — У нас его используют юноши. Им дают задание вырастить то или иное животное, а потом оценивают, что они смогли создать по характеру и способностям Умки. И помни, все твои действия, мысли и эмоции отразятся в Умке как в зеркале. Он станет тем, кем ты его вырастешь. У него будет свой характер и чувства. Он станет тебе преданным другом.       — Постараюсь все сделать правильно, — кивнул Олег.       — Не показывай Умку этому, — Третьяк кивнул на лежащего. — А теперь действительно всё. Прощай!       Третьяк широко раскинул руки, впитывая в себя свет нового дня, вздохнул глубоко, замер. Его силуэт замерцал, купаясь в солнечном свете. Он начал переливаться. Стал прозрачным. И с легким хлопком исчез.       Легкий ветерок пробежал по крыше. Запахло озоном.       Минуты две, или больше, ничего не происходило. Олег понимал, что нет смысла бежать. Он просто ждал, катая в ладони тяжелый шар. Наконец, лежащий на крыше человек закашлялся. Олег торопливо убрал Умку в карман ветровки и оставил там руку, стараясь, чтобы шар выглядел незаметно.       — Черт! — незнакомец сел и осторожно дотронулся рукой до головы. На месте удара у него наверняка вспухла здоровенная шишка, да и в голове шумело. Посмотрев на обрезок трубы, которым его ударили, он еще раз потрогал голову и медленно встал.       Олег отступил. «Плащ» выглядел сурово и особого радушия в его колючем взгляде не наблюдалось. Не обращая на него никакого внимания, он подошел к краю крыши, и некоторое время просто стоял и задумчиво смотрел на восходящее Солнце. Потом пожал плечами, обернулся, оглядел Олега, хмыкнул и не торопясь пошел к коробке лифтовой шахты, по пути подхватив свой стетсон и черный клинок.       Олег смотрел, как его спина нырнула в дверь и пропала. Тяжелые шаги затихли.       Вот и всё. Приключение закончилось. Он отыграл свою короткую роль. Иная, более полная и интересная жизнь, проскочила совсем близко, на мгновение включила его в свой танец, а потом полетела дальше. Стало тоскливо и грустно.       Но в этот момент, шар Умка в руке дернулся, просясь в мир. Олег ощутил его тепло, любопытство, нетерпение и робость. Умке хотелось жить. И Олег широко и радостно улыбнулся.