Мой грех

Шинобу была раздета. Абсолютно, с головы до пят раздета. Она напряженно лежала на императорской постели, а пальцы робко прижимали шелковую ткань. В покоях настолько тихо, что стало слышно, как посвистывают соловьи за окнами. Стоп! Какое ей дело до горластых птиц, ничто не должно отвлекать сознание. Кочо ощущала чужое тепло, бесшумно приподнимаясь с постели, она увидела его. Император спал рядом, совсем близко. Гию лежал на спине, благодаря чему девушка могла внимательно рассмотреть его. Бесспорно, он красив, длинные темные волосы Томиока неизменно собирал в хвост. На мужских руках виднелись шрамы, взгляд метнулся выше, и пытливые глаза застыли, всматриваясь на твердую линию губ. В душе мелькнули фантазии. Шинобу мысленно представила как обрисовывает языком контур его уст, и отчего-то, задуманная шалость вынудила бабочку поближе склониться к императору. - Я люблю вас... - Шепот. Ее шепот был тихим, но сумел проскользнуть в сновидение брюнета. Она ласково закручивала себе на палец темную прядь его волос, и словно заклинание, из губ непрерывно лилось: "Я люблю вас... Я люблю вас..." Все же он пробудился, и недовольно смерил девушку взглядом. Его разбудили в семь часов утра, а в такую рань желание одно - убивать. Кочо невинно, совсем по-детски, хлопала вытянутыми ресницами. Смущенно прикрываясь тканью, она ощущала на себе цепкий взгляд, и ей было не по себе. - Твоя застенчивость бессмысленна, - сонно прохрипел Гию. - Я уже побывал у тебя между ног. Стыд волной обрушился на бабочку, потому-что понимала, истина в его словах была. Однако, от подобных размышлений захотелось сильнее укутаться в шелковый кокон ткани.

Ярче солнца горят его глаза. Синие, и утопаю в них я.

Молочные бутоны роз рассыпались по деревянному полу, лепестки похожие на крупный жемчуг, по неволе липли к пяткам. В ванной комнате ощущалась прохлада, и тяжелый запах... Кочо сморщила нос, аромат отвратный, такая вонь случается у тухлого мяса. - Тамае, ты подготовила ванну? - Ваше высочество, запах слишком плотный... Его невозможно снять. Шинобу с презрением саботировала объяснения прислуги. - Мне нет дела как ты это сделаешь, избавься от вони. Моя ванна должна быть подготовлена к вечеру.

Люблю его простое слово Совсем не ново И всё же я снова повторю его...

- Шинобу, ты совсем сдурела!? - Канаэ принахмурила аристократический лоб, а глаза впивались в младшую сестру. Девушка сердито откинула ажурный веер, гулко продолжив: - Господь всемогущий! Как ты позволила себе нагрубить графу Доуме!? Дикарка! Никакой дикаркой Кочо никогда не была, ее растили как и подобает принцессам. Бабочка с детства придерживалась аристократических правил: ровная осанка, сдержанный смех, и скупая улыбка. Ее мир был недоступен простолюдинам. Ее мир заполнен авторитетами, Шинобу безропотно подчинялась знатному обществу, ведь так нужно. А почему это нужно, ее не волновало. Отец Музан властвовал над судьбами обоих дочерей, если с пылкой Канаэ случались противоречия, то с послушной Шинобу никогда. Граф Доума был ниже статусом, зато он компенсировал это своим состоянием. И как же поблескивали его радужные глаза, как только он взглянул на младшую принцессу Кочо. - Ваша дочь прелестна. - Улыбался граф, оценивающе разглядывая бабочку. Он был стар, на днях граф пировал свою круглую дату, шестьдесят лет. - Вы тоже недурно сохранились. Словно вам пятьдесят.- Негромко, но стойко произнесла Шинобу. Дерзость. На ее грубость Доума облизнул губы, будто издевательства девушки приносили удовольствие. Пожилой развратник, этот мерзкий граф, осмелился сделать ей предложение. Музан родной и любящий отец, дал согласие от имени Шинобу. В конце концов, он считал что его младшая дочь безнравственный человек. "Меня выдадут за старую мумию" - эта мысль болью отдавалось где-то в душе. Внешне Шинобу отнеслась к такому фактору безбурно. Пусть он стар и омерзителен, однако, таков приказ отца. Кочо сделала выводы, и ни секунды не колебалась в словах отца. Даже если Музан велел бы ей выпить яда, она тот час открыла бы шкатулку с отравой.

«Люблю его», как первое чувство — немножечко грустно, Но всё-же, я снова повторю его...

Свадебная фата валялась где-то на ковре, став бессмысленным комком. Сама Шинобу надела жемчужное платье, и лежала в ванне, болтая ногами. - Ваше высочество, граф Доума погиб во время штурма. - Тамае любовно расчесывала темные нити волос своей любимице. - Дитя мое, вы не боитесь смерти? - Медовым голосом спрашивала прислуга. - Наш замок уже захватили. - Отстраняюще рассекла Кочо, наблюдая как мыльная пена скользит по ее белоснежной коже. - Я никогда не выйду замуж за Доуму, это хорошо. Меня убьет чужестранец - плохо. Двери купальни раскрылись, в этот момент Шинобу впервые увидела ЕГО. На нем была черная мантия, украшенная серебристым гербом - символ императора Волн. Форма незнакомца соблюдала лишь черные цвета, с некими серебряными узорами. Девушка сделала жест рукой, и Тамае тут же покинула комнату. - Император Томиока, я полагаю? - Даже сейчас ее манеры сдержанны, она говорила не глядя на мужчину. - Наследница Кочо, - предположил он, прищурившись, следил как пышная пена изливается поверх ванны. Кочо растерянно спустила пятки на деревянный пол, а сама устроилась на краю бортика. Ее мокрое свадебное платье липло к коже, и предательски тянуло холод. Глубокие темные глаза по-ребячески осматривали незнакомца, девушка немного склонила голову, после чего стала напоминать олененка. - Из-за вас погиб мой жених... - Еле слышно шептала невеста. Гию рассчитывал что сейчас польются женские слезы, но промахнулся, принцесса ласково усмехнулась: - Благодарю вас. - Невинность внезапно исчезла с глаз олененка, сейчас Томиока сравнивал ее с колдуньей. Чарующей, созданной что-бы привлекать его взор. Девушка опустилась на пол, влажными руками приподнимая фату. - Вы сильный правитель. - Пальцы расправляли белоснежный убор, закрепляя его на влажные локоны. Спина девушки упиралась об ледяную ванну, а ноги укрылись под свадебным нарядом, она сидела точно русалка. - Я завидую вашей свободе. - Зачем-то призналась Кочо. - Захватываете царства, подчиняете себе страны... Достойная замена для Музана. Гию присел на корточки, заглянув ей в глаза, взгляд императора Шинобу сравнила с холодным озером. Девушка зачарованно смотрела в его глаза, почти не дышала. От него шел запах моря, и Кочо был по нраву манящий аромат. Морской пар пьянил невесту, и прежде чем она обдумала, с губ сорвалось: - Я бы хотела еще раз вас увидеть. - Кому ты лжешь? Я убил твоего жениха. - Его голос отдавался холодом, просачиваясь в самое сердце принцессы. - И слава богу, в другом случае, пролить кровь Доумы пришлось бы мне. Томиока не предвидел такого ответа, механично нахмурил брови, а девушка пленено следила за каждым его жестом. От него исходила мощь и сила, если бы у него отсутствовал титул императора, Шинобу бы отбросила собственную тревогу, только бы почувствовать вкус его губ. Его теплая ладонь скользнула по влажным скулам девушки, ей казалось что воздух между ними замер. Будто их души связаны невидимыми струнами, которые магически притягивались друг к другу.