Dementia

Он не знал, кем ему приходился Минхо. Они были коллегами, сочиняли музыку, в конце концов жили под одной крышей с ребятами; их связывала команда, часто виделись на выступлениях и дома, а когда кто-то из группы выходил из ванной, Ли любил подшучивать над этим человеком. Однажды даже Хану досталось, но в тот момент он был не сколько злым, сколько оторопевшим. Его смутил тот факт, что Минхо видел его обнажённым, когда младший не успел достойно прикрыться ванным полотенцем, но они же парни, нечего стесняться было ведь. Джисон подался в сомнительный клуб. На словах он говорил, что посещал кружок по тхэквондо, но отказался от помощи Феликса, пытаясь не обидеть его. Что-то упоминал, что он хотел изучать это искусство более профессионально. Феликс тогда грустно хмурил носом и уходил в свою комнату, явно начиная расстраиваться, но Хан не мог иначе. Ему везло, даже очень. На самом деле он ходил в закрытое заведение. О нём знали лишь единицы. Вход был открыт только для мужчин. Хан запихнул тёмную водолазку в рюкзак и быстро выскользнул из общежития, заранее предупредив парней. В их команде царило полное доверие между мемберами, поэтому слежки за рэпером никогда не было. Он не раз спрашивал у охранников и проверяющих, не было ли за ним какого-либо хвоста, но, как оказалось, опасения были зря. Ребята никогда не следовали за ним, полностью будучи уверенными в его словах о занятиях. Конечно, было немного нелогично, что кружок проходил поздно, но Джисон уверял, что сам в ответе за своё здоровье и дальнейшее состояние. К тому же на карьере это никак не сказывалось. Он вошёл в маленькое помещение, служащее раздевалкой. В этом клубе сохранялась анонимность, все тут называли друг друга по псевдонимам или кличкам. Джисон без промедлений сказал J.one, и над ним стали подшучивать, что он звучал как какой-то айдол из непопулярной бродячей группы. Хан только подхватил общий смех, мол, ему всего-то нравился ник, но в душе скрипел зубами, пассивно накапливая страх. Вдруг его могли узнать здесь? Он натянул ту водолазку, сильно приподняв ворот, чтобы никто не увидел его шею; чёрные широкие джинсы, не позволяющие разглядеть его фигуру; перчатки для маленьких ладошек и незаменимая вещь: руки нашарили в рюкзаке воротник, цепляющийся за водолазку, что скрывал верхнюю часть лица. Он мог видеть сквозь плотную сетку, конечно, не очень хорошо, но достаточно, чтобы знать, куда идти. Помада, изменившая контур губ, на всякий случай. Сумка закинута в шкафчик, и парень прошёл в следующую комнату. Он точно не предполагал, кто перед ним, потому что не запоминал псевдонимы; тут не было у него знакомых, друзей. Всё анонимно. Может быть, тот парень, который в метре от него, являлся его бывшим одноклассником, а этот, что глотал газировку — продавец обувного магазина напротив. С одной стороны было хорошо, что никто не подозревал о нахождении айдола здесь, с другой — он боялся, что где-то бы раскололся, и всё его будущее было бы перечёркнутым. Хан делал всё возможное, чтобы эта тайна оставалась ей. Это было подобие школы: наличие парт никого не смущало, их, как учеников, обучали, только новым способам удовлетворить себя. Да, это чёртовый клуб фетишистов. Хан был полным извращенцем, ему нужно было хоть что-то, чтобы утешить свои плотские потребности. Директор строго запрещал приводить каких-либо девушек в общежитие, а сексуального партнёра в виде человека своего пола Джисон не рассматривал. Нет, он не считал себя гетеро уже со школы, но он и не мог позволить подобным мыслям поселиться в своей голове. С каждым днём, проведённым в общежитии с ребятами, он терял ту связь с нормальными парами. И всё сводилось на Минхо. Потрясающий, с великолепным подтянутым телом, офигенными мощными бёдрами, хитрой улыбкой и со странным, но очаровательным характером. Минхо-Минхо-Минхо. Хлопок ладоней разбудил Хана и он обратил внимание на учителя. Кажется, он пропустил теорию, что нужно было делать, и понятия не имел, какой предмет они попробовали бы сегодня. Преподаватель вытащил что-то из-за спины, и Джисону пришлось сильно постараться, чтобы разглядеть предмет — словно дали пощёчину, когда он признал в вещи беспроводной микрофон. Парень чуть не упал в обморок от шока. Пара людей обернулись на него, чтобы просто поглядеть на странную реакцию, а потом снова стали слушать учителя. Джисон прикрыл рот ладонями, попытавшись утихомирить сильное потрясение и сосредоточившись на мужчине впереди. — В этот раз нас потянуло на музыкальную тематику, и мы решили закупить эти микрофоны, чтобы разбавить вашу половую жизнь, — Хан продолжал тихо сидеть, даже когда на его парте появился названный предмет. — Спорим, что вы не продержитесь и двух минут, — маска не скрывала его довольной улыбки. — Можете идти, — звук отодвигающихся ножек стульев вновь вернул рэпера в сознание и, как только все ушли, он поднялся с места и поплёл в следующую комнату. Вообще, всё здание было поделено на многочисленные. В каждом из семнадцати залов были семь стеклянных комнат, звукоизолирующие, и за их пределами не слышно, что именно выкрикивал или стонал мужчина. У каждого члена этого клуба была такая личная комната, на двери которой висела карточка человека с его ником. Каждый парень сам брал ответственность за уборку помещения, но многие попросту пренебрегали этим. Когда Хан вошёл в свою, он в который раз убедился, что несмотря на переменившееся наслаждающееся лицо по ту сторону стены, он ничего не разбирал. Ни один звук не проникал в подобные помещения. Комнаты были порядком четыре квадратных метра, с удобным стулом в центре и небольшим столиком для своих принадлежностей. Этот клуб был бесплатным, ни за какую игрушку им не нужно было платить, при условии, что каждый участник покупал себе лубриканты, какие он хотел, и по желанию приносил свои. Джисон мог расслабиться здесь, маленькое помещение быстро нагревалось от его дыхания, когда он откинулся на стул и потянулся за молнией на джинсах. Их им выдавали под размер. В отличие от обычных, молния проходила сквозь весь таз, делая полукруг от промежности к анусу, чтобы не было надобности тратить время на раздевание. Ещё одним правилом было удовлетворять себя в одежде, чтобы твоя анонимность сохранялась. Не сколько их кто-то мог разглядеть через стекло, но в каждой комнате была камера, которая следила за каждым действием человека. Она не записывала звук, сохраняя конфиденциальность выскальзывающих слов. Если кто-то не подчинялся этому правилу, то ему следовало наказание; то же самое за связь между участниками, помощь друг другу и партнёра, который не являлся членом клуба. Хан ещё ни разу не получал его. Джисон слышал и не раз видел, как неугомонных гоняли в другом, специальном зале. Как искажалось бедное лицо мужчины, когда ему жестоко вставляли. Все прилипли к стеклянным запотевшим стенам, не в силах оторваться от такого зрелища. Джисону представлять такое всегда было неприятно. До какого-то непонятного момента, когда его стало тянуть к подобным вещам. Собачка на джинсах расстегнулась до конца и она приятно охладила ягодицы. Парень получше натянул воротник на глаза и потянулся к бутылочке со смазкой, выливая очень много. Он хотел, чтобы это было жарко, липко, скользко и противно. Чтобы его задница отвратительно сияла от светодиодных ламп. Три пальца протолкнулись вовнутрь, и Джисон издал вздох, откинув голову и продолжая движение. Он был хорошо растянут после многочисленных таких посещений, но он хотел с прелюдией, его никто не торопил уходить отсюда, можно было получать удовольствие, сколько жаждал. Он ускорял толчки и тихо постанывал, с редкими хрипами от неожиданностей собственных рук. Ему не терпелось воспользоваться сегодняшним атрибутом для ночи. Подушечки пальцев касались тёплых мышц и, когда член совсем напрягся, покинули тело, схватившись за мембрану микрофона от себя и надавив ручкой. — Ох, бля-ять, — Хан закинул голову и стал делать толчки быстрее. Ему было неимоверно душно, стоны не прекращали вылетать из него. Он стиснул зубы и продвинул ещё дальше, натыкаясь на простату. Перед глазами переливались цветные пятна, и он чувствовал, как сгорал изнутри, заталкивая этот микрофон глубже. Джисон продолжил движение и резко вспомнил Ли: его чудесную фигуру, игривый взгляд и внимательность к мемберам, когда он хотел поиздеваться над ними. Он сам по себе был каким-то искусителем, и мысль о представлении главного танцора здесь стала слишком яркой. — Хани, тебе помочь? — названный замер, подтягивая ноги и пытаясь закрыться от пристального взгляда. Ли усмехнулся, рухнув на колени прямо перед Джисоном. Он немного вытащил микрофон и задвигал им в более ускоренном темпе, помогая ещё рукой на члене младшего. — Ты хотел похотливо, отвратительно, — ягодицы блестели от смазки, и хлюпающие изнутри звуки заложили уши. Джисон будто пытался сбежать оттуда, но хватка Ли не позволяла этому совершиться. — Ты такой грязный, малыш, — он излился в этот момент, чудом не уронив выскальзывающий микрофон. Джисон продолжительно переводил дыхание на некоторое время, поправил воротник, а потом засобирался приводить себя в порядок, но в разуме лишь Минхо-Минхо-Минхо и его эти пошлые выходки. Хан встал со стула, чудом уловив поддержку в виде стены. Он устало облокотился на неё пухлой щекой и тяжело хрипел. В отражении грязного стекла он продолжал различать черты лица главного танцора. — Мне так мало… — он слабо перевернулся и оперся спиной на стекло, подняв взор к пыльному потолку. Он хотел ещё, эти руки, уверенный взгляд, сексуальную манеру, Ли. Он быстро стянул с себя джинсы с водолазкой, чудом оставшись в воротнике, всё ещё закрывавшем его лицо. Джисон не успел вновь удовлетвориться, как дверь распахнулась, впервые за его посещения занятий, а его преподаватель, оказавшись рядом, мощно встряхнул его, грозно рявкая: — Ты что творишь? Забыл правила этого места? — Хан поник головой, видом походящим на провинившегося ребёнка, но за тёмной сеткой скрывая довольную ухмылку. — Тебя ждёт наказание. Вот он и встретился с ним лицом к лицу. Его затолкнули в другую комнату, где он раньше не был, но всегда наблюдал, как медленно уничтожали здесь мужчин за разные выходки. Она была очень просторна и темна, по сравнению с другими залами. В центре располагался стол, служивший кушеткой для жертв. Нет, их тут не убивали, просто наказывали. Жёстко. Именно то, что жаждал Хан. Ему было это в новинку, и он не ожидал, что его так резко подхватили бы и понесли к тому столу, больно опрокидывая спиной. Конечности стали обездвижены с помощью кожаных ремней, и Хан застонал от этого прекрасного ощущения. Боже, он и не мог подумать, что у него фетиш на материал. — Кажется, ему нравится, — проговорил один из троих мужчин, обменявшись взглядами с коллегами. Второй был точно таким же, что и первый, полностью облаченный в чёрный костюм и солнечные очки. Их униформа несколько отличалась от той, которая выдавалась участникам клуба, видимо, для явной разницы обязанностей. Третий смахивал на доктора, из-за накинутого халата, но тёмный цвет всё равно являлся основным оттенком. Он и произнёс следующее: — Не позволяйте ему получать удовольствие, — его рука находилась в большом кармане халата. Там был пульт управления. Он мгновенно нажал на какую-то кнопку, запустив непонятный механизм. Металлические прутья ожили и стали опасно приближаться к столу, стремясь чёрным фаллосом к заднему входу. На пульте загорелись клавиши, и Джисон вскрикнул от неожиданного толчка в него. Он был настолько шокирован, что не мог ничего сказать из-за постоянных сумасшедших движений. Каждый толчок вырывал из него рваный и бесшумный вздох. Анус начинал ужасно саднить, но рэпер привык к боли со временем и начал поддаваться бёдрами. Трое мужчины были поражены быстрой адаптацией к подобной профилактике, и Доктор не мог сдержать гнева: — Нет, ускорьте режим. Сделайте всё возможное, чтобы наказание оставалось им! Он намекнул обоим мужчинам, что за невыполнение приказа им был бы конец, и покинул этот зал, оставив тех троих в пикантной ситуации. Доктор следил за жертвой через камеру, ясно направленную на площадь стола и открытого Хана. Он внимательно пригляделся и заметил явные мускулы на руках, которые, казалось, где-то мелькали в его жизни, но он отбросил эту затею на потом, продолжая смотреть. Джисон пискнул, когда в его член что-то воткнули - иглу, не позволяющую кончить. — Нет, прошу, вытащите её! — фаллос задвигался ещё быстрее, в то время мужчины обследовали юное тело, выискивая его эрогенные зоны, но он стонал буквально от любого касания. Каждое прикосновение заставляло его гореть. — Отлично, он перевозбуждён, — проговорил один, мучительно проводя по члену парня, ведь разрядка была совсем скоро. Хан чувствовал себя вулканом, готовым вот-вот излиться, его распирало изнутри и было нестерпимо внизу от навалившейся жары. Его руки на секунду освободили и самого его ловко перевернули, оставив в коленно-локтевой и надавив на спину, сильнее выпятив попу. Один из мужчин не удержался и оставил на ней красный след от шлепка. — Офигенная задница, — запястья вновь были в коже, и наказание стремительно продолжалось. — М-минхо!.. — сипло шептал Джисон, пока толчки больно давили его в металлический стол. Мысли всё равно цеплялись за прелестное мужское лицо, чарующий голос и любимую ухмылку. — О да… Минхо… Тело ломило, на коленях были ужасные синяки. Над ним издевались до тех пор, пока возбуждение не перешло через край, и первый чудом успел вытащить игру. Они не должны были убивать людей, просто не ублажать. Как и в начале его не жалея выпроводили в первую раздевалку, скинув рюкзак и вещи ему под ноги. В комнате были лишь обессиленный Хан с оттраханной задницей и Доктор. Он подошёл к парню и хорошенько влепил пощёчину. Джисон невнятно промычал, даже не потрудившись проверить лицо на наличие крови. Он до ужаса устал. Ему было чертовски плевать. — Клуб должен знать таких, как ты, — мужчина ступил ещё шаг и одним движением смахнул сетку; его глаза заметно расширились, и он в ту же секунду нацепил ее обратно. Он будто не верил в увиденное, просто топил внутреннюю панику и шок. Это лицо, которое он замечал по телевидению, в новостях. Человек, который не должен был быть здесь из-за своей популярности и репутации. — Я-я никому не скажу. Просто больше не возвращайтесь сюда, J.one, — он кивнул в знак прощания и сбежал обратно к аудиториями, оставляя Джисона обнажённым в этой раздевалке. Хан неспешно натянул свои вещи и направился к общежитию, вызвав такси, потому что на пеший поход сил точно не было. Каждый день, пускай было поздно, Чан с Минхо сидели на кухне, всё равно ожидая их друга. Хан постоянно говорил, чтобы они ложились спать, но они переживали за него, всё-таки время было недетским. Обычно он возвращался в половину двенадцатого, но сейчас было уже за час ночи. Ли постоянно глядел на настенные часы. внутри себя отсчитывая секунды. Пять тысяч тридцать одна. Пять тысяч тридцать две. Он не мог сбиться, он так сдерживал свои нервы. Чан, смотря на главного танцора, только сочувственно выдохнул и, выпив остатки чая, оттолкнул стул с характерным звуком. — Я пойду в свою комнату, чтобы немного поработать. Как только Джисон вернётся, закрой двери и ложитесь спать, — он быстро вымыл чашку и посмотрел на парня. Минхо, облокачиваясь на локоть, смотрел вперёд себя, продолжая отсчитывать время, и только кивнул, вдумчиво упираясь в стену. Лидер вышел из кухни, оставив его одного. Все давно спали. На часах уже показывало три ночи, и, казалось, на улице начинало светать, но это просто фальшивые картинки из-за недосыпа. Не то чтобы у них уже сегодня не было тренировок — были, конечно, — но отсутствие участника сильно бы сказалось на общих репетициях. Хан никогда не отвечал на звонки, когда посещал тхэквондо, поэтому звонить ему в такое время было бессмысленной затеей. Ли надоело считать и он решил последовать примеру Бана и помыть за собой посуду и заодно прибраться в кухне. Уже покончив с чашкой и уборкой посторонних вещей в защиту от пыли и прочей грязи, он подошёл к столу и, когда рука обхватила тряпку, парень услышал дверной щелчок. Об уборке было ни одной мысли, когда Ли увидел младшего, но то, в каком виде он вернулся, было шокирующим. Хан тяжело упирался о стену, вяло прикрывая входную дверь, чудом не прищемив собственную ногу, и Минхо быстро оказался рядом, подхватив его под руками и перенеся на пол их общежития. После он закрыл дверь, как и просил Чан. Танцор кратко взглянул на парня и поразился его внешнему состоянию. Младший точно уходил в футболке и интересных джинсах, но на теле красовалась растянутая чёрная водолазка и весь Хан был каким-то непонятным, а пустой взор пугал больше всего. Ли требовалось больше времени, чтобы не паниковать, и тогда он взял Джисона иначе, руками обхватывая его талию. Младший выдал рваный вдох, упав на чужое плечо, и невнятно заскулил, когда Ли коснулся его рук. — Тебе больно? — парень лишь кивнул, но его голова была сильно опущена. Ли аккуратно приподнял лицо парня и ужаснулся огромному пятну на лице. Это смахивало на удар или сильную пощёчину, и Ли не знал, как реагировать. — Тебя избили? Тренировка пошла не по плану? Что с тобой случилось?! Паника нарастала в нём больше. Почему Хан продолжал молчать, пытать его невыносимой тишиной; Ли прикрыл веки, и мир резко закружился, когда тело младшего ожило и повело его к свету. В тот момент, когда Минхо раскрывал глаза, Джисон налетел к нему, яростно целуя. Он ловко схватил его руки и прижал к столешнице, сильнее подталкивая бёдрами. Ли не успел что-либо выпалить, он просто распахнул глаза и непонимающе смотрел на спокойные черты младшего. Как тот оторвался, Хан не мог упустить стремительный взгляд прямо в душу. Он был словно демон, изнуряющий свою жертву для будущего уничтожения. Ли точно ничего не понимал. Джисон ослабил хватку, но приблизился, жарко опаливая чужой нос. Хан пах чем-то химическим и липким, но у Минхо и не было шансов сбежать. Он мог легко крикнуть, как мог только он, высоко, но Чан наверняка сидел в наушниках, а все ребята крепко спали, и Джисон хорошо перевернул эту картину, стянув его на пол и нависнув сверху. Ли отчетливо видел в тени лица сумасшествие. Он сдерживал порыв по-девчачьи завизжать. Он точно не понимал, что происходило с Ханом. — Минхо-о, — протянул он низким голосом, заставив старшего вздрогнуть от интонации. Она была загадочной и ужасающей одновременно. Ли теперь боялся любых действий со стороны Хана. — Ты можешь использовать меня. Он точно был безумен, если говорил такие пугающие вещи. — Ну же, — он взялся за его запястье, поведя им к своим бедрам, — я хорошо помню, как ты смотрел на меня всё это время. Не мог удержаться от высказываний и прикосновений ко мне. В любой обстановке, в любом месте, на различных мероприятиях. Ты обожаешь меня. Позволь себе всё, — ядовито выливал Хан и, когда пальцы Ли наконец-то коснулись промежности, Джисон слабо застонал, запрокинув голову. — Ты псих, — глубоко зашептал старший, испуганно наблюдая за тем, как Хан позволял им манипулировать для собственного удовлетворения. Собачка уже медленно съезжались вниз из-за интенсивных дерганий, и Ли пораженно уставился на искалеченное тело. Хан заскрипел, когда Минхо случайно добрался до гематом в полном расцвете. Они набухли на молочной коже розоватыми и фиолетовыми пятнами, и Ли чувствовал себя ненормальным, будучи завороженным этим зрелищем. Как будто в вакууме, но Минхо всё равно слышал усмешку младшего. Тогда он посмотрел на него и не мог спрятать улыбку, полную безрассудства. Хан был помешан на таком беззащитном Ли. — Минхо, ты же жаждешь меня, верно? — он не отпускал его руку и тянулся к лицу, опасно близко приближаясь к губам. Ли медленно опускался под тяжестью тела, пока за головой не стала препятствовать плитка, а Хан практически уже лежал на нем. Бежать было некуда и поздно. — Н-нет… — но в противовес раскрыл губы для грубого поцелуя. Он замирал каждый раз, когда Хан касался его везде с напором и всей агрессией, будто терзал бедную душу. Джисон кусал его губы, неистово разрывая пуговицы на домашней рубахе, что многочисленным жемчугом раскатились по всему полу, создавая белый купол страсти. Ли мычал, отвечая идентично, безумно, смачно вылизывая губы и зачарованно сводя с ума этого наглеца. Хан от одного такого вида заскулил, быстро выпрямляясь, тем самым сильнее надавливая на возбужденного Минхо, и нетерпеливо стягивая водолазку. Оголенное тело было ещё более великолепным, чем тот милый паренек-рэпер с очаровательными щечками. Ли не удержался и жадно расстегнул молнию, приспуская ткань и усаживая парня на себя, крепче прижимая к эрекции. Хан полюбил эту неожиданную боль на ногах и быстро снял чужие штаны, радуясь факту о неношении нижнего белья. Этот контакт был желанным, жарким и горячим. Хан немного отодвинулся лишь для того, чтобы плюнуть на Ли и растереть вспотевшей рукой свою слюну. Движения были резкими, лихорадочными, и младший без выдержки прильнул к губам, и точно насаживаясь на Ли, заглушая его стоны. Хан был слишком скользким и влажным внутри, и удивительно хорошо растянутым для Минхо. — Ох, боже! — Джисон не медля опускался на старшего, делая свой бешеный темп и вырывая из себя безмолвные крики. Вся его боль осталась в клубе, на трон взошло безумие, отчаяние и сумасшедшая любовь. — Быстрей! Ещё, — Ли скоро надавливал внутри него, получая закатанный взгляд, расплывшийся от жары в комнате. Он до сих пор не верил, что ещё никто не услышал их, а Чан ничего не заподозрил, хотя звук двери был довольно громким, как и само правдивое заявлении. Джисон просто выплюнул истину в лицо Ли, потому что он сам ждал подходящего момента, чтобы что-то сотворить с младшим, жестоко и без милования за его издевательскую милоту и поведение на концертах. Он вёл себя дьяволом, когда оказывался рядом с ним и игриво шутил про своё офигенное тело, имитируя пленительные волны. Тогда Минхо думал, что, если бы не люди вокруг них, от Хана и живого места не осталось. Ли было плевать на цвет кожи младшего, откуда у него появились синяки, а до этой мясистости прямой кишки было по барабану. Он просто хотел Джисона. Поэтому он толкнул его, резко поднялся и ударил спиной о кухонный стол, широко разведя ноги и повторно двигаясь, на сумасшедшей скорости, выбивая приятный скулеж младшего. Тот метался, качал головой из стороны в сторону и цеплялся за свои руки, царапая кожу в кровь. Набухающие полосы аппетитно пересекали плечи, и Ли алчно слизывал рубиновые капли, ненасытно толкаясь снова. От яркого стона в глазах потемнело, и Минхо излился, устало падая на подрагивающее тело. Они оба были безумцами. Ли слабо отлипал от младшего, стеклянно поглядывая на затихшего парня. Джисон точно был удовлетворен такой ситуацией, не скрывая своей улыбки и расслабленного состояния. Он слабо приподнялся, закутавшись в потные объятья старшего, вдыхая этот сумасшедший запах, впечатывая его на внутренней стороне кожи. Слишком прекрасно. Слишком потрясно. Минхо будто пробудила какая-то нежность, и он мягко коснулся сальных волос, трепетно осыпая их короткими поцелуями. Когда он столкнулся со взглядом напротив, то не мог убрать своей улыбки; то, что младший его понимал, было незаменимым. Но когда Джисон стал лихорадочно дёргаться, Ли начинал паниковать. — Малыш, в чём дело? — след испуга вновь пронёсся по нему, и он пытался понять, почему Хан так загнанно глядел куда-то ему за спину. Он раскрывал рот, но не мог вымолвить ни слова. Тогда Ли, крепче прижав к себе младшего, замедленно повернул голову, прямо уставившись на ошеломленного Чана. Разженный гнев на краях взора лидера. Напряженная вена на шее выдавала его ярость. Он не должен был знать такое о своих друзьях. Джисон слабо прохрипел, сильнее притягивая старшего, чтобы словно слиться с ним от свирепого лидера. Хо успокаивающе погладил рэпера по голове, достаточно под видом успокоившись. Казался безразличным, не отрываясь от плачущего младшего. Ли горько усмехнулся, слыша приближающиеся шаги. Вот-вот Чан увидит всю прелесть их тел, кровавые и розовые цвета, разорванную кожу и обезумевшие глаза. Спасения уже не будет.