Воссоединение.

Мёртвое молчание повисло в воздухе. Пространство представлялось большим полотном, со всеми рассветными волнами из звёзд. Проплывающие над головой облака, наверное, на ощупь как сладкая вата, которая кажется тёплой, если завернуться в её клочья. «Чёрт возьми, как же обидно. Даже сейчас мы пытаемся казаться сильными, но это вообще невозможно, когда ваши мысли заполнены другим», – как-то особенно волнительно размышляет Мондо, словно ожидая чего-то внезапного в этой устоявшейся загробной жизни. "Предчувствие" – звучит вполне сентиментально. Подумать только, Овада оборвал жизнь истосковавшегося по свободе человека, но мир не лишил обоих надежды снова встретиться. Чихиро осматривается вокруг, и солнце наконец поднимается. Для него нет смысла держать бессмысленную обиду, ведь эмоции всегда перехватывали дыхание, а гнев вовсе ослепляет. Чихиро не имеет права винить Мондо за его совершенное преступление – последние секунды жизни сделали это за него. Они, расположившись по облакам рядом, с нетерпением ждут, только вот сами не знают, чего. Шаги Киотаки Ишимару отдавались эхом по коридорам академии. Он сверяет время по циферблату часов, предвещая возможный конец: кому взбредёт в голову позвать его на склад для простой беседы? Разве есть ещё кто-то, до сих пор верящий, что существует способ выбраться из этой ловушки? «Если всё случится так, как я думаю, мы же...встретимся? Ты бы, наверное, сердился на меня за такие мысли, но я всё равно лишь попрошу – дождись, хорошо? Ты был моей опорой в жизни, будь ею и в смерти», – и тогда Киотака начал думать о том, насколько сентиментальна мысль о том, что они могли бы снова встретиться. Надежда таилась где-то в сердце. Так могло бы случиться? Правда? Ещё немного, и пронесëтся перед глазами тяжёлый удар молота. Душа отцепилась от рухнувшего тела, взмывая вверх. И ведь всё-таки Киотаке не хотелось, чтобы всё кончалось вот так спонтанно, нелепо и оборванно. Яркая вспышка поразила мир с первой же секунды. Здесь облака, здесь свет, и здесь тепло. Это было похоже на дом. Он медленно проводит взглядом по ладоням, словно сканируя, дабы проверить, игра разума это или же что-то большее. Надежда теперь сияла ярче. Так что он решил скитаться по облакам, и не думая забывать о том, кто жил и будет жить в нём, должно быть, всегда. Ему нужно найти Мондо Оваду – обязательно и безоговорочно. Так что он искал. Искал. Продолжал искать. Искал снова и снова. Иногда переходил на бег, заметив знакомые черты лица, только чтобы в конце концов ошибиться. Постоянно, снова и снова. Можно искать его хоть в каплях росы, хоть в отражениях рек, хоть в звуках облаков, но это будет безуспешным. И пусть времени здесь не существует вовсе, за весь его раскат, Киотака не мог сомкнуть глаз в спокойствии. Снова и снова. Кажется, когда надежды уже не остается, бывает крайне сентиментально встретить чей-то взгляд. Где-то там, среди толпы душ прохожих, у столь знакомого человека загораются глаза. Это правда ты? Обе пары глаз пронзительны. И Киотака горько плачет. Тяжело дыша и прерываясь на всхлипы, он тут же ринулся к ошеломлённому Мондо, обхватывая его эфирное тело. В знакомом чужом пальто он прячет своё лицо. И Мондо обнимает в ответ. Теперь тепло. Теперь он чувствует себя защищëнно. – Что ты здесь делаешь? –...То же, что и ты, Мондо. Мондо аккуратно стирает следы слëз с щёк Киотаки. – Я...Я не думал, что мы вообще когда-нибудь ещё встретимся. Прости, я знаю, я не должен был этого делать. — Это неважно, неважно, неважно!...– привычно громко высказывается Киотака, задержав крепкую ладонь Мондо на своей щеке. Наконец, они вдвоём испытывают лишь облегчение, смешанное с какой-то приторной горечью. Сентиментально. – Киотака! – Чихиро запыхается от бега. – Не могу поверить...И ты здесь? – он, храбрея с каждой секундой, подбегает к друзьям и, налетев с горьким смехом, окружает их, пристраиваясь к объятиям. Киотака, всё ещё цепляясь за воротник чёрного пальто, сквозь улыбку утирает слёзы, что-то старательно бормоча. Мондо тепло посмеивается, по-дружески зарываясь рукой в взъерошенные пряди Чихиро. Внутри что-то подломилось, и возвращаться к дням прошлой жизни больше не хотелось. Они снова вместе. Теперь они могут идти дальше.