Я буду рядом

      Дыхание давалось ему тяжело: его лицо вытянулось в гримасе загробного ужаса, его широко раскрытый рот жадно втягивал затхлый воздух комнаты, казалось, тоже насквозь пропитавшийся кровавым духом, а руки: одна — сжимавшая рукоятку ножа до побеления костяшек, и вторая — приподнимавшая заметно потяжелевшее тело над уже успевшей натечь с трупа лужей крови, — мелко-мелко дрожали от перенапряжения. Казалось, он был не в силах ослабить хватку и, казалось, были не в силах ослабить хватку. Наконец парень, издав сдавленный всхлип, разжал один из кулаков, и нечто тяжёлое и, несомненно, своей формой напоминавшее человека, бухнулось оземь со стуком и сопровождавшим его негромким всплеском. Пара капель крови даже попала на его брюки.       Он машинально провел рукой по лбу и скинул слипшиеся в единый кроваво-потный комок волосы назад, но взгляда от мёртвого человека, теперь лежавшего на полу, он оторвать не смог. Он с неверием покачал головой и негромко хмыкнул. На его лице возникла кривая ухмылка, больше напоминавшая оскал, возникающий на лицах людей, находящихся на грани истерики. Впрочем, не то, чтобы это было далеко от правды… его глаза быстро, не цепляясь к деталям, прошлись по общей картине и вновь зафиксировались на чужих остекленевших глазах — карих с зелёными крапинками ближе к зрачку.       Его плеча коснулась чужая рука, сначала аккуратно прошедшаяся по выпирающим костям пальцами, а затем полностью обхватившая костлявое плечо. Некоторое время Уильям совершенно никоим образом не обращал никакого внимания на нерешительное прикосновение, но когда вышеупомянутая ладонь резко и настойчиво хлопнула его по плечу, он резко подпрыгнул на месте, и выражение его лица снова исказилось тревогой и страхом. Обескураженно парень взглянул на источник прикосновения и спустя пару долгих секунд разглядывания стоящего перед ним человека поймал себя на мысли о том, что он никак не мог понять, кто же стоял перед ним.       Как бы усердно парень ни пытался проморгаться, картинка перед его глазами продолжала плыть и двоиться, то и дело скашиваясь то влево, то вправо, — но, несмотря на это, Уильям все-таки умудрился с трудом угадать в пухлом лице, обрамленном уже отросшей стрижкой, своего наставника, доктора Миллера. На чужом лице, своей бледностью ярко выделяющимся на фоне сумрака, мелькнула улыбка, тёмные брови слегка приподнялись вверх, сложившись «домиком», а пальцы сжались на костлявом плече плотнее, и давление это резко возвратило Уильяма из блëклого, потустороннего видения, в реальный мир к реальным ощущениям. Парень зажмурился. Признаться, переход этот ему не принёс особого удовольствия, ведь на него разом свалились все до единого сигналы внешнего мира: быстро колотящееся сердце, нервная дрожь, пробивающая все тело целиком, звон в ушах, сбивчивое, быстрое дыхание.       Он взглянул в лицо доктора растерянно, испуганно, и тот ответил на этот взгляд своим вездесущим спокойствием и равнодушием. В это мгновение парень ощутил укол зависти: такого завидного самообладания ему, вероятно, никогда в жизни достигнуть не удастся… затем Генри снова расплылся в улыбке, и его тёмные глаза чуть блеснули в тусклом лунном свете.       Уильям задержал дыхание, и его сердце вновь принялось отстукивать до неприличия быстрый ритм. Он вперился в эти глаза взглядом, полным нетерпеливого ожидания и благоговейного страха: казалось, будто от реакции доктора Миллера зависела его судьба. Эти карие глаза с проблеском тëмно-малинового, посматривающие на него с какой-то странной смесью лукавства, заинтересованности и льстивого одобрения, буквально пригвоздили его к полу, заставив его сосредоточить все своё внимание только на них и забыть о существовании всего на свете: крови на полу, запачканных брюк, туфель и рубашки, приближающегося рассвета, полиции, которая обязательно их поймает, если они не разберутся с трупами сию же минуту… казалось, будто на целом свете остались только он и Генри.       Некоторое время Генри стоял спокойно, позволив ошалевшему от наплыва адреналина и противоречивых эмоций партнёру слегка успокоиться и пережить в тишине этот интимный момент после первого убийства, когда твоя жизнь в одно мгновение делится на две части, а ты становишься другим человеком. Затем он выпустил плечо парня из своей хватки и отступил на пару шагов, разведя руки в стороны.       Уильям застыл на месте, и пустое, растерянное выражение его лица сменилось недоумением.       Генри предлагал ему… объятия?..       Пару мгновений Уильям постоял на месте в раздумьях. И лишь затем он сделал два резких шага навстречу другому человеку и буквально влетел в предложенные объятия. Окровавленные пальцы резко впились в спину Генри, рывком пройдясь по светлой рубашке. Мужчина вздрогнул, но не сказал ни слова, лишь покрепче прижал к себе уже начавшего всхлипывать парня, пару раз крепко хлопнув его по спине. Генри обнимал его крепко, твёрдо держась на ногах и своим спокойствием не давая Уильяму возможности запереживать и снова сорваться с пика кратковременного успокоения в пучину паники. Он держался так, чтобы было ясно, что ситуация всегда находится под его контролем, и никакое непредвиденное событие не способно вывести его из себя…       Постепенно, плечи Уильяма стали вздыматься реже, руки слегка ослабили хватку, а слёзы перестали сами собой катиться из глаз: его, наконец, захлестнула атмосфера уверенного спокойствия, исходящая от Генри. Он понял, что, как бы сильно ему ни хотелось пообниматься с ним подольше, настало время разъединиться и пойти по своим делам: Уильям — готовить аниматроников к процессу слияния плоти с металлом, а Генри — проводить последние приготовления к процедуре. Он негромко вздохнул, выпустил мужчину из объятий и нехотя отстранился, предпочитая глядеть куда-то в сторону, лишь бы не встречаться с внимательным, пронизывающим взглядом Генри.       Некоторое время доктор Миллер стоял спокойно и, не отрывая взгляда, смотрел на парня, видимо, размышляя о произошедшем, однако вскоре он отвернулся и вернулся к работе, уже склонившись над одним из тел. Уильям вздрогнул и открыл рот, уже собравшись нерешительно сказать что-то невероятно тёплое, полное благодарности и нежности, но вовремя закрыл рот, и, вжав голову в плечи, быстро пошагал прочь из помещения.