Гарри Хрен Попадёшь!

– Не сомневайтесь, товар высший класс, – подобострастно блеял старый продавец в тёмном, пыльном, грязном магазине. Я с сомнением во взгляде осмотрел его «сокровища». Люциус Малфой, который меня сопровождал, ничуть не чурался этого места. – Брось, старик, мы сюда не шутки шутить пришли. – А, Мистер Малфой, – старик улыбнулся беззубым ртом, – давненько вы не заходили. С вами, как я погляжу, спутники. – Это мистер Гарри, – представил меня Люциус, – я пришёл чтобы купить кое-что для него. И хватит ломать тут комедию. – Ах, как скажете, мистер Малфой, – старик выпрямился, – насколько вашему спутнику можно доверять? – Полностью, – бросил Малфой, – мистер Гарри, вы, я вижу, заинтересовались этим хламом? – Похоже на музей всякого фуфла, которое чёрт знает зачем сохраняли, – честно сказал я, – ну и пыль здесь! – Я старался, – с гордостью сказал пожилой продавец, – что ж, прошу за мной, господа. Люциус вежливо кашлянул и я пошёл за ним. За шкафом была фальшпанель, дальше вела лестница вниз. Шкаф закрылся за моей спиной. Мы прошли довольно большой путь вниз по очень узкому проходу – здесь и одному то человеку пройти трудно, а разминуться с другим вовсе невозможно. Наконец, дошли до большого подвального помещения. Старик малость преобразился – перестал глупо улыбаться и сгорбливаться. – Вот, джентльмены, прошу. Мы оказались в большом подвальном помещении, где стояли витрины, стойки. Здесь было светло, сухо, тепло, на полу мраморная плитка, и в целом – обстановка более чем приятная. Малфой решил наконец-то объяснить мне: – Мистер Гарри, я извиняюсь, что несколько задержался, позвольте вам представить мистер Горбина. Он заведует подпольной торговлей в Англии и является одним из крупнейших поставщиков не слишком легальных товаров. – Ох, вот оно как. Приятно познакомиться, – улыбнулся я Горбину, – мистер Горбин работает с отелем Континенталь? Горбин внезапно вздрогнул: – Что вы знаете о отеле? – он напрягся, не спуская с меня взгляд. – Мистер горбин, невежливо устраивать допрос малоизвестному человеку, – вежливо заметил я, – давайте приступим к делу. – Прошу простить, – старик расслабился, чуть ссутулившись, – ко мне иногда приходят люди от континенталя. Чрезвычайно влиятельные люди, с невероятными финансами. – Было бы странно иное, – буркнул я, осматривая расставленные, разложенные и развешенные тут товары. – мистер Малфой, благодарю за то, что познакомили меня с мистером Горбином. А теперь давайте уже притаримся как следует. – Что ж, – Горбин улыбнулся, – что желает мистер Гарри? И прошу простить, это ваша фамилия? – Это моё имя. Моя фамилия Юринов, – сказал я, разглядывая ровные ряды волшебных палочек, лежащие на подставках, как палочки для еды в суши-баре. – Ох, – Горбин снова решил изобразить сердечный приступ, – Юринов? Правда? Это большая честь для моего скромного магазинчика, – он склонился почти в поясном поклоне, – позвольте сделать вам скидку! Малфой слегка заинтересованно переводил взгляд с него на меня и обратно. – Полно, мистер Горбин, в нашем обществе это не принято. Лучше давайте перейдём к делу. – Ох, конечно, как скажете, – он поспешил, – вам нужна хорошая палочка? – Да, – ответил за меня Малфой, – а ещё амулет для защиты от легилименции, аварийный порт-ключ, комплект хорошей одежды, и ещё несколько безделушек. – Конечно, конечно, – Горбин тут же поспешил, – вот все палочки, которые у нас есть, попробуйте. Всё остальное я сейчас подготовлю… Он пошёл к своему барахлу, а Малфой к витринам с палочками, открыв её. – Мистер Гарри, прошу. Попробуйте взмахнуть разными палочками, может быть среди них найдётся подходящая вам. – Оляля, – я рассмотрел это разнообразие, – скажите, мистер Малфой, – взял в руки первую, – а чем эти палочки принципиально отличаются от творений мистера Олливандера? – Олливандера? – Малфой вздёрнул бровь, – Олливандер делает однообразные палочки, как правило – ширпотреб. Для волшебника палочка – это продолжение собственной руки, это куда важнее, чем простой инструмент. Палочками Олливандера могут пользоваться практически все, они подходят худо-бедно, каждому волшебнику. С небольшим различием, конечно, но всё же. Эти палочки были изготовлены мастерами палочек на заказ под конкретных волшебников. И на это может уйти больше года трудов. Используется алхимия, наложение сложных чар, использование самых разнообразных материалов, таких как кости различных волшебных животных, и прочие драгоценные и не очень, ингридиенты. Хорошая палочка сама помогает волшебнику творить магию, в то время как чужак скорее всего легко не отделается, если пытается её использовать. – А меня они не того? – Нет, владельцы этих палочек мертвы, – покачал головой Малфой, – здесь даже есть волшебная палочка самого Мерлина? – Вон та, да? – я кивнул на закрытую в отдельную витрину, длинную палочку из кости с дубовой рукоятью. – Верно. Однако, её не стоит пробовать, она убивала всех, кто пытался до неё дотронуться. – Ну и пошла она нахер, если хочет пылиться здесь, – хмыкнул я, – волшебство хорошей палочки отличается от того, что делается палочками Олливандера, – я взмахнул очередной, но ноль реакции. И положил её обратно. – Трудно сказать. Сотворение волшебства – процесс крайне индивидуальный. Палочки тоже крайне индивидуальны. – Ладно, бывает, – пожал я плечами, беря в руки очередную. Ноль реакции. Они совершенно не источали ни капли волшебства, – а это точно, что палочка должна как-то отреагировать? – У каждой палочки свои критерии отбора, – ответил Люциус. – Тоже мне, какие недотроги. Давайте следующую витрину, эта кончилась. Мне почему-то казалось, что лежащая в отдельной витрине палочка с дубовой рукоятью может мне подойти. Наверное, это была самонадеянность и зазнайство – только наивные дети могут думать, что они пуп земли и стоит им появиться, всё сразу же будет вертеться вокруг них – и палочка та самая, и ещё много чего… Люциус опирался на свою трость и недвижимо стоял, глядя на то, как я перебираю все палочки. – Горбин? – позвал Малфой, чуть повысив голос, – где ты пропал? – Я тут, – Горбин вынырнул из небольшого закутка, держа в руках свёрток, – как раз подыскивал подходящую одежду мистеру Юринову, – сказал он, улыбаясь, – столь знатная особа не будет ходить во всяком рванье. – Как будто у тебя здесь много рванья. – О, мистер Малфой, поверьте мне, каждому своё. Вот, я нашёл эту мантию, – он положил на тумбочку, на которой лежало какое-то ожерелье из зубов, свой свёрток и достал из него большую чёрную мантию, – это замечательная вещица из Италии, работы известного мастера Джованни Сарто, тридцать второго года. Эта мантия была сшита на заказ для Геллерта Грин-Де-Вальда, в то время, когда он находился на пике своего могущества. Возможно то, что он не смог её вовремя забрать и послужило причиной его поражения – на мантию наложены могущественные чары защиты, сама она сделана из шерсти Нунды, весьма необычного кроя и превосходного цвета. – Понятно. Заверните, – кивнул я. – Мистер Горбин, – слегка извиняющимся тоном обратился Люциус, – у вас нет других палочек? Мистер Гарри попробовал их все, но не подошла ни одна. – Вот как? – Горбин удивлённо на меня посмотрел, – ну право слово, не ходить же мистеру Юринову с этим мусором от Олливандера… Может быть изготовить палочку на заказ? – На это понадобится много времени, – напомнил Малфой, – хотя безусловно, палочку придётся делать на заказ, но время… – Да, да, да, куда вы так спешите, – даже слегка возмутился Горбин, – специфические требования… Нда, у палочек разные требования, многие из них требуют того, чтобы волшебник был уже весьма развит магически. Может быть, вам сначала заняться развитием собственной магии? – Магии? – я скосил взгляд на Люциуса, – и как же её развивать? – О, это долгая и сложная тема, мистер Юринов, очень долгая и очень сложная. Магические способности человека проистекают не из абстрактного понятия волшебства, а из его собственной магии. Это верно, что всех волшебников в Англии, почти всех, выпустил Хогвартс, но в школе не обучают продвинутой магии. Впрочем, здесь нет чего-то действительно экстраординарного – я бы оценил Хогвартс как первую половину пути, к тому же урезанную в плане тёмной магии. – Урезанную? – вздёрнул я бровь, – серьёзно? – Да, – вздохнул мистер Горбин, – это весьма печально, но полноценным образование Хогвартса назвать сложно. – Тогда нахера мне в нём учиться? – задал вопрос я в пустоту, – Люциус, скажи, а ты почему своего оболтуса в Хогвартс отправляешь, а не куда-то ещё? – Драко? – Люциус совершенно незаметно стоял в сторонке и не мешал нам общаться, – Я научу Драко всему, что ему следует знать. Среди волшебников Англии не принято отправлять детей учиться в иностранные школы. Это очень плохо отразится на будущем Драко. – Понятно. Дискриминация, – вздохнул я, – понятней некуда. Что ж, я думаю, вопрос с дополнительным обучением решаем? – Вполне, – ответил Люциус, – Драко обучает всему, что ему нужно знать, Северус Снейп, его крёстный. – Так вы кореша? – вздёрнул я бровь, улыбнувшись, – хорошо. Мне тоже следовало бы найти себе хорошего учителя-инструктора. И желательно не англичанина, это вызовет лишние разговоры. – Вне англии я вряд ли смогу помочь вам, мистер Гарри. – Этим займутся другие люди, – безразлично бросил я, – очень хорошо, – надел на палец кольцо, которое принёс Горбин, – как оно работает? – Это аварийный портключ. Возвращает пользователя в определённое место мгновенно, по невербальной команде. – И что это за место? – Обычно это его дом, – пожал плечами Горбин, – место нужно чётко представить. Портключ отличается от остальных тем, что может перенести одного, максимум двух человек, и может пробиться через большинство антиаппарационных защит. После использования ему нужно восстанавливаться довольно долго – несколько дней. Однако оно многоразовое, тогда как обычные портключи годятся на один переход, после чего бесполезны. Хотя могут пронести намного больше людей, чем это кольцо. – Понятно. Что ж, потренируюсь на досуге, спасибо. А вот с палочкой вышло неудобно, – я развёл руками, – можно изготовить на заказ? – Конечно, – оживился Горбин, – я приглашу мастера палочек… он сейчас не в Англии, и я не знаю, когда вернётся. – Что ж, о сумме мы договоримся, но жадничать я на свой основной магический инструмент не намерен. И чем лучше будет палочка, тем богаче станет мастер. – Будьте уверены, сэр! – снова оживлённо воскликнул Горбин, – но изготовление занимает много времени… – Потерпим, не к спеху. А пока можно и этой деревяшкой олливандера попользоваться. * * * * * Люциус Малфой шёл впереди, позади него Гарри, а замыкал процессию Горбин. Магазин, всё время, пока его не было, был закрыт на перерыв. Он конечно знал, что Гарри не простой мальчик, но чтобы Горбин к нему так подобострастно относился… Ходили слухи, что когда-то даже молодой Волдеморт пытался втиснуться в этот крупный бизнес подпольной волшебной Англии, но Горбин показал ему на дверь сразу же. И старик до сих пор жив. Здесь, наверху, старик Горбин снова стал чуть ссутуленным и нагловатым продавцом, и стребовал с Гарри баснословную сумму, в четыреста монет. Малфой подумал, что это должно быть сорок или четыреста тысяч галеонов, но Гарри достал из небольшого кошелька золотые монеты. Не галеоны – а самые настоящие золотые, чеканенные из настоящего золота, и положил на стол перед Горбиным. Тот сгрёб их к себе. Малфоя одолевало любопытство. – Мистер…ы, могу я узнать, чем вы расплачиваетесь? Горбин посмотрел на него слегка удивлённо. – Монетами, конечно же. Монеты, – Горбин достал из кармана один золотой, – это валюта нашего тёмного мира, общего для волшебников и маглов. Это не столько деньги, сколько олицетворение традиции и коммерческих отношений. По большому счёту, у них нет цены в галеонах или фунтах. Гарри продолжил за Горбина: – Монеты используются повсеместно в теневом мире, в качестве валюты. На них можно купить что угодно – от выпивки в континентале до чьей-то жизни. Было бы слишком муторно расчитываться друг с другом валютой маглов или волшебников – во-первых это были бы огромные суммы, а во-вторых – это несколько иная ценность. – Я понял, сэр, – ответил Малфой, – довольно увлекательно. Мистер Гарри, а мои услуги вы оценили в галеонах? – Если желаете получать оплату в монетах – то я не имею ничего против. – Думаю, пока воздержусь, – сухо ответил Люциус. Гарри тут же на месте накинул на себя плащ и мантию, строгого чёрного цвета, которые выглядели как своеобразный деловой костюм. С палочкой не повезло, зато всё остальное Гарри купил, закрепив удобнее кобуру с пистолетом, он кивнул Горбину и вышел на улицу. Лютный переулок был не столько преступным местом, сколько грязным гетто для всяких нелегалов и бизнеса, который не подошёл по формату Косой Аллее. Тут отирались всякие бродяги, чмыри и прочие чуханы, Гарри поморщился, глядя на какую-то безумную старуху в лохмотьях и пошёл чуть быстрее к выходу. Люциус шёл за ним следом. Не успели они пройти и полусотни метров, как в узком месте им дорогу заступили два каких-то оборванца, с рожами, не обезображенными интеллектом. Люциус развернулся – сзади были четверо, тоже маргиналы каких поискать, но не бомжи. Ограбление? – удивился Люциус. Его конечно знают, но не сказать, чтобы уважают, не в авторитете он у всяких бомжей. У заступившей дорогу кучки был свой заводила – низенький мужичок с отвратительно кривляющейся рожей. – Смотрите ка, каких красивых мальчиков к нам занесло! – распалялся он, – Только попробуйте схватиться за палочки! Тут же порешим всех к ебени матери! – А чего тогда хлебалом чешешь, чухан ёбаный? – нагло спросил Гарри, сплюнув в сторону заводилы, – предупреждаю только раз – вы ходите по охуенно тонкому льду. И как только лёд треснет – вам пизда, ты услышал меня? Тот, кого Гарри назвал чуханом, рассмеялся, остальные тоже. Люциус почувствовал, что ему сейчас может стать очень плохо. Окружающие что-то не были намерены останавливать ограбление – зеваки только смотрели за этим из окон и всех щелей. – Какой маленький наглец! – опять гнусавым противным голосом пропел заводила, – ещё палочки небось своей нет, а такой наглый? А? Видел это? – он помахал у себя перед носом палочкой, – или тебе твои идиоты-родители не объяснили, что это такое? – он наставил на Гарри палочку, – а теперь сымай ка свою мантию, не хочу пачкать её в грязи. А то ещё обосрёшься от страха! Гарри дышал спокойно, прикрыв глаза. – Зря ты начал наезжать на мою семью, – сказал Гарри, – семья это святое и за оскорбление принято убивать. Что ж, ты прав, палочки у меня нет. Мне хватит твоей, если ты ей так гордишься. – Эй, а ну стоять, ступефай! – заклинание полетело в Гарри. Однако, мальчишка быстро сместился в сторону непонятным для взгляда опытного Малфоя танцующим движением и легко пропустил мимо себя заклинание, а потом сразу три заклинания от разных волшебников. Гарри прыгнул вперёд и ударил коленом промеж ног опешившего заводилу, выхватил палочку и с размаху вогнал в ухо, ударив ладонью по рукояти, вогнав палочку по самую рукоять в череп заводилы. Тот рухнул на грязную мостовую, оставив Гарри с окровавленной палочкой в руке. Остальные двое, кто был позади заводилы, слегка опешили. Малфой попытался вжаться в стенку, потому что зрелище уж было слишком страшным – Гарри стремительно увернувшись от следующего заклинания, ткнул своей палочкой в глаз следующему бандиту. Люциус выхватил свою палочку и выставил щит против заклинаний от тех четырёх, что стояли позади него. И вовремя отскочил, поскольку атаковали его пусть дилетантскими заклинаниями, но сразу четверо. Он мельком глянул на то, как дела у Гарри, и заметил, что один из бандитов валялся на земле, у него из глазницы торчала его же палочка, которую по рукоять засунули в череп. Люциус чуть не сблеванул. Другой волшебник попытался сопротивляться, но Гарри просто и незатейливо вонзил палочку заводилы ему в шею, прямо в кадык, и ударив по ней, снова по рукоять вогнал, так что она вышла из шеи сзади. Тот истекал кровью и дёргался на земле. Гарри, заметив других атакующих, улыбнулся им улыбкой дьявола. Впрочем, четверо задних и не посылали уже заклинания в Малфоя, они со страхом смотрели на то, как немыслимо жестоко были убиты их товарищи. Застыли в оцепенении. Гарри бросился к ним, но все четверо грабителей, с воплями похожими на вопли обезумевших от страха, бросились бежать кто куда, один даже послал в Гарри аваду. Конечно же не попал, зато это его затормозило – мальчик пнул его между ног и вогнал палочку прямо под подбородок и апперкотом загнал до упора. Грабитель рухнул на землю, дёргаясь в конвульсиях. Люциус, видевший это в метре от себя, пытался скрыть неестественную белизну на лице и вжаться в стенку. – Убегают, – вздохнул Гарри, – Ладно, Люциус, пошли. – Сэр, вы их убили? – Ну… – Гарри осмотрел побоище, – думаю, да. Что за глупые вопросы, они оскорбили моих родителей, – развёл руками мальчик, – клан, семья – это святое. Оскорбить одного – значит объявить войну всем. Такие оскорбления смываются только кровью. – Понятно, – севшим голосом сказал Люциус. Палочкой! Он убил четверых одной волшебной палочкой! Не заклинанием, а воткнув её в тело! Люциус и помыслить не мог такой жестокости и такого метода убийства – он старался не смотреть на двоих убитых, у одного палочка торчала из уха, у другого из глазницы. Впрочем, третий ничем не лучше. Люциус конечно видел много расправ, но как правило они были сделаны пожирателями и на кураже, в бою. Одни от этого делали вид, что им нравится, вроде волдеморта или Лестрейндж, другие наоборот, изображали из себя страдальцев, мучаясь муками совести. Но и для тех и для других убийство себе подобного было чем-то очень экстраординарным. Любой пожиратель уже кинул бы метку и убежал прочь, хвалиться или переживать. Однако, Гарри бросив палочку через плечо, спросил: – Мистер Малфой, давайте зайдём в кафе-мороженое. Давно я не ел мороженки! – он улыбался словно сама невинность, прихлопнувшая только что пару назойливых комаров и совершенно не видевший в этом чего-либо необычного. Люциусу стало страшно по-настоящему.