Be mine

Первые лучи солнца уже играют на его лице. Парень, что был обладателем больших глаз и ушей эльфа, жмурится и встаёт. Выходные настали, так что может быть лучше? Он будет читать то, что посоветовал ему СеХун. Кстати, что касалось СеХуна. Утренний стояк уже болезненно зудел. Ёль хватает полотенце и удаляется в ванную. Он делает самый примитивный завтрак в виде хлопьев и стакана горячего ароматного чая. Садится в своей комнате за компьютер и скачивает вчера рекомендованную СеХуном книгу. — ЧанЁль-щи! — через пару часов, ближе к обеду, в его комнату заходит сестра. Она была уже вся при параде. Надев сиреневое платье, волосы лишь выпрямила утюжком, а на лице нежный еле заметный макияж тех же цветов, что платье. — Круто! — ЧанЁль показывает палец вверх, а в рот помещается уже сделанный им самим сандвич. Сам ЧанЁль был с растрепанными волосами, домашних серых трико, чёрной большой футболке и босиком. Его правая нога покоилась на кресле. — Ну и кто на этот раз? — Ты его не знаешь. Я не уверена, что его стоит знакомить пока с родителями. Я не знаю, насколько всё серьёзно, — она присаживается рядом на кровать, оглядывая заставленный посудой рабочий стол братика. — Ну, мне ты можешь довериться, — ЧанЁль говорил с набитым ртом. — Мы такие разные, — она хихикает. — Кто-то встал явно с той, что надо ноги. — Я просто волнуюсь, ЧанЁль. Я не хочу показать себя с какой-то не той стороны! — она шокировано смотрела на брата. — Как ты можешь показаться с не той стороны, когда у тебя все стороны те? — удивился младший Пак. — Просто знай, что ты прекрасная девушка, как внешне, так и душой. Твои внутренности я не видел, за это говорить не могу. Она встаёт и обнимает братика. Целует его в лоб, а после смотрит на экран. — Отличная книга. Дай угадаю, О СеХун, так ведь? — она улыбается, складывая руки на голове братца. Руки съезжают, когда тот кивает. Она прощается с ним и выходит. Ёль, поджав губы, снова кивнул ей. Всё же он не мог отрицать, что его сестра красивая девушка. Ей лишь не хватало большей уверенности, хотя и та присутствовала. Просто надо подпитывать этот зачаток.

***

СеХун просыпается и первое, что он чувствует — боль. Боль во всём теле. Он не может сесть, потому что его анус горел. СеХун лёг, перевернувшись на живот. Он поморщился, потому что тело болело от побоев брата. Но что толку ворочаться? СеХун не мог двигаться без боли. — Давай вставай, малолетний бездельник! Матери нужна помощь! — в комнату ворвалась женщина. — Я встать не могу, — у СеХуна от физической боли полились слёзы. — Плевать я хотела! Через 5 минут ты должен стоять со мной на кухне! Женщина ушла, хлопнув дверью. СеХун, сжав руки в кулаки, стал двигаться. Если он не послушает, придут отец или брат. СеХун встаёт, морщась. Он, хромая, добирается до кухни. — У нас уборка! И ты будешь мне помогать, — она презрительно взглянула на сына, всучив тому тряпку. — Залезай на стул и вытирай навесные полки. СеХун двигает стул к столешницам. Приподнял одну ногу и зажмурился, издав тихое «Айщ». Он встал на стул, выпрямился. Поднять руку так же стоило младшему О больших усилий. Он стал медленно двигать ей. Слёзы текли не столько от обиды, сколько от боли во всём теле. СеХун просил у Бога не так многого. Он просил лишь понимающих родителей и доброго, любящего брата. — ЧанЁль Пак, — начинает читать его брат вслух. — «Привет, самый нежный человечек, я прочёл немного той книги, что ты советовал. Как ты себя чувствуешь?» О, тут и сердечки. — Глаза СеХуна становятся чуть больше. Он оборачивается к брату. Но понимает, что выхватить телефон не сможет. Слишком больно резко двигаться. — Положи мой телефон, — в голосе СеХуна чувствовалось раздражение. — А то что? Надерёшь мне задницу? Скорее я твою, — он шлёпает младшего брата и выходит. СеХун начинает плакать. Он утыкается головой в подвесную полку и плачет. На кухню заходит мать. Она с ещё большим отвращением смотрит на сына и фыркает. — От тебя толку меньше, чем от нашего пса. Пошёл с глаз долой, чтоб я тебя не видела. СеХун, обременено выдыхая, спускается со стула. Он уходит в комнату, прихватив со стола телефон. Он еле укладывается на кровать и отвечает. «Я просто отлично! ЧанЁль, пожалуйста, не переживай за меня) Но я вряд ли скоро пойду в школу, моё тело всё болит. Прошу, не рассказывай об этом никому!» Герцогиня Джозиана. «Пожалуйста, иди на поправку скорее. Выясню, кто с тобой это сделал, проучу» ЧанЁль Пак. СеХун улыбается и прижимает телефон к груди. Он бы хотел уснуть, но услышал разговор родителей. — Ты не понимаешь! Всё пропало! СеХуну нельзя на улицу! Если СеХуна увидят такого, что мы потом людям говорить будем?! Люди будут думать, что его избивают дома. А за что? За то, что он гей! Если кто-то узнает, что мой сын гей, это будет катастрофа! — раздавался голос матери. — Мы не можем держать его вечно дома, он с ума сойдёт, — отец говорил слегка раздражённо. — Если бы ты только тогда послушала меня. — А это была не только моя вина! Ты тоже участвовал в этом! Мать, громко рыдая, пронеслась мимо комнаты младшего О. СеХун лежал и смотрел в потолок. Думая, неужели его существование такое жалкое? Он правда был незапланированным ребёнком. Мать правда до последнего момента ждала выкидыша. Но СеХун родился. Это была воля Бога. То же говорила и мать. Она всегда ходила, приговаривая «Господи, где я согрешила, что у меня есть этот ребёнок?»

***

ДжуХо не спал. Всю ночь он и ЮнГи, иногда отвлекаясь на болтовню о чём-то другом, обсуждали новый трек. А ДжуХо так же помог закончить очередной заказ на песню. В комнату вошла мать, её живот был маленьким, но уже слегка проглядывал. — Мальчики, чем вы заняты? — она села на кровать сына. — О, мама, мы песню пишем, — улыбнулся ей ДжуХо. — И о чём же она? — О, она о подростках, — начал ЮнГи. — О проблемах. Даже незначительных. О том, как гормоны играют с нами злую шутку! Но не любовь. Это когда ты думаешь, что жизнь кончена. Когда ты думаешь, что тебя никто не понимает, что ты лишний. Но чаще всего это проходит. А такая меланхолия бывает у всех. Но глупые подростки думают, что это депрессия! Мама ДжуХо кивнула, а после, отвлекаясь на ЧанМина, вышла. ЮнГи знал о прогрессирующей болезни матери Бэка, так что не был удивлён. Он лишь снова уткнулся в блокнот, а после на монитор. Бурное обсуждение переросло в спор. — Ты не можешь взять этот бит! Он не подойдёт к тексту! — ЮнГи встал, сложив руки на голове. — Но почему? Мы можем подогнать текст! Мы можем просто разделить строки! Или пропеть их? — неуверенно выдал ДжуХо. — Ты репером или вокалистом стать хочешь? — нахмурившись, спросил ЮнГи. — Ладно, ты прав, мы не можем взять этот бит. ДжуХо отворачивается, а удовлетворённый Юн приземляется рядом. Мин любил добиваться своего, особенно в этих спорах. Он с улыбкой победителя дальше писал новый бит к тексту.

***

Выпивая неизвестный стакан вина, она пьянеет ещё больше. Она пьяная уже давно, но остановиться не может. В каком именно доме она так же не понимала. Рядом были друзья и любимый человек, так почему её должно это волновать? Она целовалась с парнем, когда зазвонил её телефон. Она вытащила его из заднего кармана и улыбнулась. — Опять будешь со мной заигрывать? — хихикнула она. Она увидела недоумение на лице парня. — Да, конечно, — ЧанЁль хмыкает. — Ты… пьяная? — удивился парень. — Это более чем нормально, когда едешь отдыхать за город с друзьями. — О Боже, я и забыл. — Что ты хотел? — Узнать, насколько плохие отношения у СеХуна и его брата. Оказывается, я знал МинЧжуна! — Какие проблемы? Как только что-то выясню, я тебе сообщу. Она не убрала телефон, возвращаясь к своему парню. Он целовал её тело, а она кому-то что-то активно печатала.

***

Глаза болели. Он отвёл их от монитора. Вытащил капли для глаз, что лежали совсем рядом и закапал их. — На сегодня хватит монитора, молодой человек, — в комнату зашла мать, забирая очередную порцию посуды. — Заняться больше нечем. А так я читаю. — Ты читаешь? — хмыкает женщина. — Удивительно, что с тобой делает твой О СеХун. — Пока он не мой, — ЧанЁль взял ещё посуды и пошёл за матерью. — Но я бы хотел сделать его своим. Оказывается, его старший брат когда-то ухаживал за ЮРой… ой, — ЧанЁль дал себе подзатыльник и зажмурился. Он не должен был говорить об этом. — Я знаю, что за ЮРой ухаживают парни. Это более чем естественно. Она очень красивая и умная девушка. Ей 20. Это в порядке вещей. Когда твой отец стал за мной ухаживать, — она вздохнула. — Ты была готова его убить, — ЧанЁль стал помогать матери мыть посуду. — Это так. Он был таким самоуверенным! Самоуверенный мужчина, конечно, хорошо. Но когда он ещё и такой настойчивый! Я была готова его убить. До сих пор готова, но уже за другое! Но я ни разу не пожалела, что в один прекрасный день поняла, что влюблена в него. Ни дня не пожалела, что приняла его предложение и родила двух детей от него же, — женщина вытирала посуду, что давал ей сын. ЧанЁль улыбался. Он знал историю любви родителей. Но отчего-то ему нравилось слушать её. Для него это было интереснее всяких игр. ЧанЁлю вообще нравилось проводить время с роднёй. Наверное, именно поэтому у ЧанЁля нет друзей ближе, чем ему стали ЮРа и родители. Но всегда, когда мать описывала характер отца, говорила, что Ёль его точная копия. Одна из причин, почему мать иногда была готова убить и ЧанЁля.

***

Отвлечься СеХун берёт новую книгу. Он погружается в историю. Теперь он не слышит никого. И ничего. Строчки книги пропитывали его полностью. Он погружался всё глубже и глубже в историю героя. Наслаждался тем, что происходило в книге, не желая возвращаться в реальность.