Кровавая барыня

Авдотья вернулась обратно в Троицкое и доложила все барыне, чтобы та точно убедилась, что угроза устранена. Но как же она ошибается, Лукина сейчас нажила себе очень серьёзного врага, что дядья игрушками покажутся.

***

— Так вы говорите московский сыск с ней чай распивали. — говорил Локотов. — Про всех я не знаю, а вот следователь приезжал, так все в пустую. Все ее бояться, она мужа убила, а Марию один раз розгами забила. — рассказала Анна. — А кто это Мария? Ее дочь? — с интересом спросил Локотов. — Нет, у нее детей нет. Мария это бывшая крепостная, она вроде полгода назад получила дворянский титул. Весь дом слышал, как она благодарила барыню. — от стыда отвела глаза и стала смотреть в окно. — Вы действительно считаете, что на Лукину можно найти управу? — спросил Тютчев. — А вы думаете почему вы не в остроге, а в карете канцлера. А?

***

Хвощинский уже начал расследовать смерть братьев Лукиных. — Ваше благородие, ищут по всюду. По описаниям говорят, что вроде баба деревенская. — сказал гвардеец. — Двое потомственных дворян мертвы. Ищите! — кричал Хвощинский. Следователь пошел докладывать обо всем генералу Кобзеву, на счет тех баб, что пришли на барыню жаловаться. — Что те бабы говорят? — спросил генерал. — Да говорят, что ни день, то покойники. Говорят, на болото тела увозят и там топят. — Ну, а вы что? — Ну мы их ночь поддержали, а на утро обратно отправили, пусть с ними барыня разбирается. Вам спасибо скажет, так что не извольте беспокоиться. Как никак она ваш добрый друг. — сказал Хвощинский. На это ухмыльнулся Кобзев, знает какой она добрый друг. Подходя к своему кабинету, он увидел два царских гвардейца, они стояли у дверей. Он зашел и увидел канцлера Локотова. — Ваше превосходительство. Кобзев и Хвощинский стояли в замешательстве, они не понимали зачем он приехал из Петербурга. Локотов встал с кресла и подошел ближе. — На выход генерал. — с хрипотцой сказал канцлер. — Куда? Зачем? — перепугано протараторил Кобзев. — Мы едим в Троицкое чай пить. — с издевкой сказал Локотов. — Помещица Лукина Лаура Альбертовна подозревается в убийстве своего супруга, а также в мучительствах и истязаниях крепостных. — Ваше превосходительство, при всем моем уважении я вижу подвох в ваших словах. Мы тоже тут не лапти вяжем. Мы давно к ней присматриваемся, и я понял, что это дело государственной важности. Царицей себя возомнила, власть говорит моя. Сейчас в поместье следует отряд гвардейцев для задержания подозреваемой. Вот следователь Хвощинский подтвердит, он за это ответственный. Готовы поступить в ваше распоряжение. — сказал Кобзев. — Вот теперь я понимаю генерал почему вы занимаете это кресло. — выслушав его, сказал Локотов и вышел из кабинета.

***

Сегодня с утра у Лауры было ужасное предчувствие, она знала, что, что-то будет. Как ей было плохо, голова раскалывалась, было такое ощущение, что сейчас она просто взорвётся. Ей этой ночью снились все те, кого она убила. Она стояла в кругу, а они просто молча стояли и смотрели. Она уже не могла жить с этим грузом, было невозможно помнить их лица и глаза перед смертью. Шатенка бы уже давно покинула этот бренный мир, но ее очень сильно держала Мария, ее любовь, нежность, ласка, помощь. Они вдвоем сидели в кабинете и даже не подозревая, что так они сидят в последний раз, как к ним забежал Ермолай. — Госпожа там беглых привезли. — запахано, говорил управляющий. — Каких таких беглых? — спросила Лаура. — Там три бабы деревенские, они наверно из-за Натальи побежали жаловаться. — Твари подлые. Делай с ними то, что посчитаешь нужным.

***

Локотов и Кобзев уже были у ворот крепости Лукиной. Они начали ломать их, чтобы пройти внутрь, но ворота были крепкие с одного и даже с третьего удара они не открылись. Степан быстро предупредил Ермолая и барыню. Управляющий начал быстро собирать гайдуков, чтобы защищать Лауру и Марию. Тогда уже все понимали, что конец близок. Они нажили себе очень сильного врага в лице Императрицы. Разбив ворота гвардейцы на конях начали пробираться к дому Лукиной, но охрана шатенки до последнего сдерживала их, они дрались за имя ее, но это ведь царская армия и долго они их сдерживать не могли. Но за то время, которое подарил им Ермолай барыня говорила Маше, как ей себя вести и что говорить, чтобы ее не трогали. — Лаура мне страшно. Что происходит? На улице были слышны крики мужиков. — Маша послушай меня сейчас очень внимательно, от этого будет зависеть твоя жизнь. Все что они спросят, ВСЕ сделала я, во всем обвиняй меня. Ты поняла? — спросила шатенка. — Нет я так не сделаю, Лаура. — палача, сказала Маша. — Машенька они убьют тебя, я хочу, чтобы ты жила, ты сможешь я верю в тебя. Только пообещал мне, что скажешь все на меня, пожалуйста Маша. И вытирай свои слёзки моя маленькая. Помнишь я тебе говорила принцессы не плачут. — Лаура обняла ее. В доме начались крики, гвардейцы уже в доме. Они уже поймали Ермолая и Авдотью, в них барыня не сомневалась, они не скажут лишнего. — Прости меня Маша. Все что успела выкрикнуть барыня, когда они начали оттаскивать ее от заплаканной блондинки. Они отвели Лауру в другую комнату, а Марию пока оставили в этой. Лукиной связали руки верёвкой и вокруг нее самодовольно улыбаясь, ходил Кобзев. — Ну что я говорил, опасно пренебрегать обществом. Барыня улыбнулась ему своей жуткой и безумной улыбкой. — Я вижу совсем страх потерял. — безумными глазами посмотрела на него. — Кто тебе теперь поверит. Убийце, да мятежнице. — сказал Кобзев. В гостиную, где сидела барыня, зашел Локотов. — Вот она значит, какая Лукина то ваша, а где вторая? — посмотрев на шатенку, спросил он. — Сейчас приведём. — сказал один из гвардейцев. — Она царицей Московской себя возомнила, желаете лично допросить? — спросил Кобзев. — Вы ее обыскали? — спросил канцлер. — Да, но в доме ничего не нашли. — А вот и Мария Владимировна. — сказал гвардеец. Она зашла и ей сразу бросилось в глаза то, что у Лауры связаны руки. — Значит это вы Третьякова? — осмотрел девушку, спросил Локотов. — Да. — смотря на шатенку, ответила Мария. — Давайте допрашивать, чего же мы ждем. — сказал Кобзев. — Так допрашивайте деревенских! — прикрикнул Локотов. Кобзев пошел на улицу допрашивать и обыскивать поместье. В одном из сараев нашли пять мёртвых человек. Вынесли их на улицу начали осматривать. — Это вы еще не видели, что на болоте творится. Там вообще творилось, что-то жуткое. Там просто сотни трупов: женщин, девушек, мужчин. И все с такими страшными ранениями. Нашли одну женщину с пустой грудной клеткой. Жуткое зрелище.

***

Локотов увел Марию в другую комнату и начал допрашивать ее. — Что вы можете сказать о Лауре Альбертовне? — А что вы хотите услышать? — безразлично разговаривала с ним. — Ладно, мы узнали, что она убила своего мужа, что мучила крепостных, а некоторые говорят, что и вы тоже это делали. Еще мы узнали, что она вас била. Это все правда? — посмотрел ей прямо в глаза. Маша сидела и слушала его. Она прокручивала то, что говорила Лаура: «Все говори на меня, чтобы они не спросили» — Да, она меня била, она истязала крепостных, а то что говорят про меня это все грустная ложь. Кареглазка буквально выдавливала из себя эти слова, как ей было больно такое говорить о Лауре. Маша любила ее, она пообещала сделать так, как сказала ей барыня. — Тут еще по деревне такой слух ходит, что якобы вы встречаетесь. — Я не хочу про это говорить. — блондинка опустила голову и закрыла лицо руками. — Хорошо, я не буду на вас давить. Видно, что Лаура Альбертовна это хорошо делала. Локотов закончил и ушёл допрашивать Лукину. Как только за ним закрылась дверь Третьякова начала реветь взахлёб, ее сердце развивалось от сказанных слов, но это была просьба Лауры. Маша боялась, что ее убьют, ей хотелось, чтобы шатенка жила, она хотела все взять на себя, но она хотела сделать все так как сказала ей шатенка. — Итак Лаура Альбертовна, я допросил Марию, конечно она о вас очень странно отзывается. — И что же говорит? — спросила барыня, надеясь на то, что она сказала все правильно, все как она просила. — Сказала, что это вы все делали, вот такая благодарность за дворянский титул, да? Лаура ухмыльнулась и подумала: «Молодец Машенька, все сказала» — Что вы молчите Лаура Альбертовна? Что сказать нечего? — А что вам сказать? — Вы мужа убили, вы над крестьянами издевались? — повысив голос спросил канцлер. — Мужа убил немой кучер Иван, над крепостные издевались Авдотья и Ермолай. — А вы стало быть не причем? — Да не причем, я им доверяла. — А Марии почему же не доверились? — Она бы не смогла тогда держать всех в страхе. — Лаура Альбертовна, что же вы решили с нами шутки шутить. — Почему шутить, я вам признание делаю. — сказала Лаура, посмотрев на него очень грустными глазами. — Вы хоть понимаете какого врага себе нажили. — сорвался на крик Локотов. Тютчев все бегал и спрашивал, что будет с крепостными ее. Локотов ему все доступно объяснил, что все принадлежит Марии, а значит и крестьяне тоже.

***

Они все сжигали, любое упоминание о ней. Портреты, документы, записки, написанные ее почерком, но Маше все же удалось спрятать одно ее изображение. Не могла она так просто жить только помнит о ней, ей хотелось видеть хоть ее портрет. Все дворяне шептались, вот мол с ней чай пили, а она с придурью оказалась, что крепостные ее в разбойники подадутся. Мансуров сказал, что казнят ее за крепостных. Лауру, скованную цепями, усадили в карету и уехали в Москву. Маша тоже поехала за ними, она должна быть рядом, хоть в одном городе в эти последние дни. Ее привезли в тюрьму. Локотов еще раз попытался допросить Лауру, но ей бессмысленно было идти с ним на контакт, ведь она знала свою участь, она знала, что ее убьют. — Я собственными руками вырву твое чёрное сердце. — сказал Локотов, сжимая ее хрупкую шею. — Вырвать сердце не сложно, поверьте мне. Сложно потом говорить заставить. — улыбаясь, говорила Лукина. — Давайте его сюда. В пыточную завели Ермолая. — Начинайте. Барыня не сомневалась в нем, он не сказал ни слова не о ней, не о Маше. Он терпел все, ему ломали пальцы, выбивали зубы, выкручивали руки до хруста. — Тоже сделают и с тобой, если не заговоришь. Смотри. Локотов держал ее сзади за шею, так чтобы она не отвернулась, но Лаура и не собиралась, она хладнокровно смотрела на это все. Несколько дней она сидела в темнице, но там было одно маленькое окошко, через него пробивались лучи октябрьского солнца. Лаура стояла и смотрела в него, ее бледное лицо освещает еле пробивающиеся лучи. Она сейчас выглядела очень болезненно: тёмные круги под глазами, неестественно бледное лицо и стеклянный взгляд. Мария не находила себе места, она не могла ничего сделать, сейчас никакими деньгами не откупиться. Ей оставалось только ждать, ждать тот самый день, который пугал ее больше всего. Лукина не боялась смерти, она знала, что сейчас и потом Машу не тронут, к ней ничего не ведет, а жить она будет безбедно и если у нее даже родиться ребёнок, то денег хватит его внукам. Барыне пригласили батюшку, он попытался вразумить ее, попытался призвать ее покоиться перед Богом. — И тебя подослали. Говори прямо зачем пришёл? Кому покаяние мое нужно? Так вот передай, я тогда каяться не стала и сейчас не буду. — Гореть тебе в аду. — он вышел из ее камеры. — Погоди, перекреститься забыл. — с издевкой, сказала Лаура.

***

В последний день перед казнью Третьякова буквально вымолила у Локотова увидеть ее, он был конечно в шоке, но все же позволил. Кареглазке просто хотелось побыть с ней рядом хоть минуту. Маша тихо зашла к ней, Лаура стояла и смотрела в это маленькое окошко. Кареглазка подбежала к шатенке прижавшись щекой к спине, она сильно обняла барыню. — Машуня. — Лаура повернулась к ней. — Девочка моя, я за тобой так соскучилась. — Я тоже, я попыталась тебя вытащить, но… Третьякова начала плакать навзрыд, шатенка руками начала вытирать ее горячие слезы. — Машенька, моя самая лучшая, я тебя люблю. Девочка моя, я знаю, что со мной сделают. Моя маленькая найди себе опору и поддержку, найди того человека, который будет всегда рядом с тобой. — Лаура я тебя люблю, пожалуйста не говори так. — всхлипывая, говорила Маша. — Машуня, я тебя безумно люблю. Я знаю тебя очень много лет, найди себе хотя бы просто друга, который будет рядом в самый трудный момент. Они пробыли вдвоем десять минут Лаура говорила, а Маша просто смотрела на нее, просто слушала ее голос и когда заглядывала ей в глаза, тонула в низ как в первый день их встречи.

***

Казнь. 17 октября 1768 год. Вот и настал этот страшный день. Все ее пособники уже были выстроены на эшафоте. — Во исполнение обнародованного высочайшего указа ее Величества, за пособничество в убийствах и мучительствах, за помощь в сокрытие злодеяний Иван сын Иванов, Авдотья Ковалева, Савелий Волков, Ермолай Кудряшов, Федот Фролов, Степан Петров приговариваются публичному покаянию и наказанию розгами, позорному клеймению, бессрочной каторге без снисхождения. — прочитал глашатай. Дворяне стояли перешептывались, спрашивали у друг друга, что мол Императрица из столицы прибыла. Всех пригласили на эту показательную казнь. Императрица приказала всем быть здесь, она решила показать Московской знати, что будет если перейти грань. Там были и дворяне, и ее крепостные и стояла Маша. Толпа смотрела на этих обреченных людей. На эшафоте были слышны истошные крики, вопли, мольбы о пощаде, но они все равно покорно принимали наказание, не один даже не заикнулся обо всем, что на самом деле Творилось в Троицком. До последнего они были верны Лауре и Марии. Кобзев Федор Ильич тоже был там. «Конечно он там будет, ведь это его рук дело. Двуличный пёс. Сначала ручки целовал, а сейчас ходит с гордо поднятой головой. Герой блядь» — подумала Маша. Их всех по очереди клеймили позорной буквой «У» — убийца. — За убийство бесчисленных сирот, крестьян, стариков и женщин. За поджоги и насильничество приговаривается Ермолай Кудряшов к смертной казни, отсечению головы его окаянной от тела. — За убийство потомственных дворян приговаривается Авдотья Ковалева к смертной казни, отсечению головы ее от тела.

***

К эшафоту на подъезжает карета. Сердце Марии сжалось, она не могла дышать. Привезли ее. Люди кричали, что привезли убийцу, а у кареглазки наворачивались слезы. Открыли дверь кареты и вышла Лаура. Худая, босая, бледная, но в глазах страха не было. Она просто шла на эшафот, шла на свою смерть, иной раз смотря по сторонам стеклянным взглядом. Люди кричали ей страшные слова, ненавидели, проклинали ее, некоторые даже набрасывались, но гвардейцы быстро сдерживали людей. Поднявшись на эшафот, ей на шею повесили табличку «Мучительница и душегубица» — Манифестом правительственного сената и священного синода Лукину Лауру Альбертовну признать виновной в смерти 180 крепостных душ и осквернению имени Императрицы. Приговорить к лишению чина дворянского, впредь запрещено называться именем отца и мужа своего, именем человеческим. Приговаривается к смертной казни, через повешение. — читал приговор глашатай. Лаура не слушала его, она глазами в толпе искала Машу. Нашла. «Приговаривается к смертной казни» — эти слова били по ушам Третьяковой, она до последнего не верила, что вот через несколько минут ее не станет. Она больше не услышит её голос, не почувствует её прикосновения и больше никогда не увидит ее глаза, которые до последнего влюблённо смотрели на нее. Поставив ее на небольшой пенёк и накинули петлю на шею. Все затаили дыхание, Лаура и Маша смотрели друг другу в глаза не отрываясь, с невероятно красивых глаз блондинки полились дорожки слез, она их даже не смахивала, а Лукина измучено улыбнулась и из ее глаз тоже полились слезы. Глашатай еще зачитывал приговор, уж очень много дел она совершила и на последнем слове Лаура шепотом сказала: «Прости меня моя девочка, прощай». Третьякова все поняла. Лукина последний раз посмотрела на нее, большой мужик сбил из-под ее ног пень и началось самое страшное для кареглазки. Дыхание прекратилось, голова повисла на верёвке передавливая гортань и даже немного смещая его. Началась агония и судороги, но даже сейчас она смотрела на Машу, она видела ее заплаканные глаза. Перелом позвонка все закончилось, она осталась ровно висеть с открытыми глазами. Третьяковой не дали с ней попрощаться, она просто после казни уехала домой. По приезду в Троицкое ей все напоминало о ней.

***

Прошло 4 года. Мария очень долго не могла оправиться после смерти Лауры, но в какой-то момент она взяла себя в руки. Вступила в наследство, начала налаживать дела в Троицком и подняла прибыль почти в два раза. Вышла замуж и родила ребёнка, девочку с золотистыми волосами и голубыми глазами, назвала Дарья. Правда с мужем они прожили недолго, он скончался болел сильно. Третьякова не забыла Лауру, не было такого дня, чтобы она не вспомнила ее, ведь благодаря ей у нее сейчас есть все.