Как было до...

      Компания вышла на дорогу в сторону города и оглянулась по сторонам. Послышались громкие звуки моторов авто советских времён. Мимо проехал ярко-красный автобус, а после и пару людей. — Это че… Припять что-ли? — спросил непонимающе Горелов.

***

— Че все на нас так пялятся? — спросила Настя, жавшись ближе к компании. — Одежда, — ответила Антонова. — Им это странно… Ребят, слушайте, попробуйте как-нибудь поаккуратней одеться. — Не поможет, — выдохнул Горелов, подправив вечно повисшие штаны. — Ты посмотри на них! — вдруг выдала прохожая, посмотрев на Мадышеву. — Че от меня-то надо?! — Че, в организме железа мало?! — Че?! — Петрушку жуй, че! — Она про серьгу. В носу. — Точняк! Во дикий народ! — Настюх, сейчас вокруг всего этого только мы дикие, — произнесла Саша, двигаясь дальше. — Кстати, а где твоё ружьё? — спросила Рыжая, убрав пирсинг. — Я его выронила в сторожке до перемещения. — Оппа! Квас, смотри, — кивнул в сторону большой пузатой канистры желтого цвета Вершинин. — Настоящий, пойдём попробуем? — Не. Я бы щас пивка выпил. — Внатуре, хоть немного голод утолю. Давно в рот и куска хлеба не брала, — кивнула Саша, стянув тёплую кофту и оставшись в чёрной майке. Вязаное изделие она закинула на спину и завязала рукава на груди. — Идём, Саш? — Пошли, — пожала та плечами. — Давай, десять минут и мы к вам.       Вершинины спустились по каменной лестнице и подошли к канистре, возле которой стояли два пионера и пили квас. Рядом сидела полная женщина в белом фартуке. — Здрасьте! — улыбнулся младший брат. Саша заметила подъехавшую чёрную Волгу, которая в те времена была большой роскошью. — Здрасьте. — А сколько стоит? — Что? — Ну квас, — продолжал как ни в чем небывало улыбаться парень. — Как обычно, — дружелюбно усмехнулась женщина. — Маленькая три, большая шесть. — Рублей? — Паш, ну мы не в Москве! — пихнула брата сестра, отгоняя от женщины непонимание. — Копеек конечно. — Сразу видно, что не местные, — улыбнулась женщина. — А что? Теперь и квас там за так дорого? — Да, подорожал резко, — продолжала улыбаться Вершинина. — Странно, — не понимала женщина. — Ну столица ведь, — пожала та плечами.       Понимая, что сейчас они не расплатятся за квас, Паша решил попросить у пионеров. А Саша заметила, как к канистре подошёл молодой светло-рыжий человек, вызвав лишь одним своим видом у девушки странную тягу к себе. Она будто знает его. Но не может вспомнить. В мыслях мелькали имена всех возможных знакомых из Москвы, но она так и не могла вспомнить. — Да Паш! Отстань от ребят! — рассмеялась девушка, потянув брата за локоть. — Пойдём лучше. Захватим деньги дома и вернёмся. — Не местные, ребят? — откликнул пару мужской голос. — Москва? — Да, а как вы догадались? — с улыбкой, не свойственной этой девушке, что уже удивляло Вершинина, кивнула Саша. — Некоторые гласные, — усмехнулся светловолосый мужчина в коричневом костюме. — Три большие, пожалуйста, — положил мелочь на металлическую поверхность незнакомец. Женщина налила квас и дала троице. — Ой, что вы? Не стоило, — отпила девушка прохладный напиток, с интересом рассматривая того. — Да ладно, от двенадцати копеек не обеднею, — улыбнулся в ответ мужчина. — Так у вас тоже гласные, — не понял Вершинин. — Учился в Московской Академии, — пожал плечами. — А что за Академия? — с интересом спросил Павел. — Сельского хозяйства, — поджал и без того тонкие губы молодой человек. — Ничего себе, — отпила квас девушка. А эти самые тонкие губы пронеслись отдаленно в забытых воспоминаниях словно дежавю. Где-то она это уже определенно видела. — Хах, это вы сельским хозяйством себе на такую машину заработали? — Паш! — пихнула брата девушка, чтобы тот отстал от незнакомца. — Мх… — с ухмылкой протянул в ответ тот. — Внимательный парень. — и допил остатки напитка. — Так это же не моя, это служебная. — Ага… — закивал тот. — Вы из чиновников? Типа… из мэрии или как там? — Из какой мерии?! — усмехнулся непонимающе мужчина. — Ты че, Марка Твена начитался? — Ща… — начал вспоминать Вершинин. — Горисполком, Вершинин! Не позорься! У тебя там отец работает! — допила квас девушка, дав брату подзатыльник. — Вот молодежь! Все на Запад смотрит… — продолжал улыбаться незнакомец, покачав головой. — А чего в Западе плохого? — А хорошего чего? — Нормально там все, — пожал плечами парень. — Живут люди своими ценностями, знают, зачем работают… дом, там, купить, квартиру, машину, землю… Думаю, и у нас скоро все изменится в эту сторону. — А ты не думай так. — чуть более строже продолжил мужчина. — Вообще в эту сторону не думай. Ничего здесь меняться не будет, парень. — осмотрел с ног до головы юношу. — Ты же вроде хороший парень. Но если и думаешь, то ты не говори про это никому. Особенно незнакомым людям. — Паш, да отстань ты от человека! — рассмеялась Саша. — Да у нас родители на ГДР часто мотаются по работе, Пашка недавно с ними летал. У нас папа в Горисполкоме в Москве. А стоило Пашке слетать с ним — все! Впечатлился мальчишка… — То-то, смотрю, одежда у вас двоих импортная. — Да и Вам пиджак явно не Припятский трикотаж сшил, — с хитрыми смешинками посмотрела на нового знакомого девушка, сощурив глаза. — Меня Саша зовут, — протянула ладонь. — Сергей, — пожал в ответ девичью ладонь мужчина. И тут ее пробило. «Это Игнатьев» — сглотнула она, но виду не подала. Саша теперь точно узнала его: по губам, по коже ладоней, по голосу. И по этим глазам цвета светлого Хризолита. — Ну ладно, — посмотрела девушка на наручные часы. — Мы пойдём, нас дядя с тетей уже заждались. — Ах, да… — «опомнился» Вершинин. — Приятно было познакомится, Сергей, — мило улыбнулась Саша. — Взаимно, Александра, — кивнул тот слегка головой. — Павел. — До свидания, — продолжала улыбаться, потянув за собой брата и помахав ладонью напоследок «новому» знакомому.       Пара ушла обратно. Паша заметил, как старшая напряглась. Она явно опять начала что-то скрывать. И это было заметно по ее реакции. — Саш, ты знаешь его? — В Москве в нашем времени пару раз пересекались. — соврала та. Не стоит Паше знать, что это именно он в будущем следил за ними всю дорогу на чёрном джиппе. — А откуда ты столько про Союз знаешь? — решил все-таки отвлечь Вершинину младший. Уж лучше пусть она отвлечется от, видимо, не самых приятных мыслей. — У нас по истории на втором курсе проект был. Мне досталась работа суда в СССР в 80-х. Я, когда готовила проект, решила углубиться в историю СССР тех лет. — ответила холодно сестра. Он хотел узнать про реакцию на нового знакомого у неё, но вряд-ли та ему ответит. Скорее наоборот немного отстранится. А ещё такого «счастья» ему сейчас определенно не хватает.       Ребята сидели на скамье и думали о том, как можно уехать из города по-быстрому. — Короче, варианта на самом деле два. И оба невеселые. — начал Паша, посмотрев на ребят. — Либо украсть деньги на билеты, либо украсть машину. Но, поскольку, когда мы получим деньги, мы будем искать где тут остановка. Зависит от расписания. От людей. Машина — это надежней. — Блин, а если нас поймают? — посмотрел на друга Петрищев. — Да все равно есть плюсы. Даже если на нарах закроют, то нас в любом случае выкинет обратно в будущее. — ответила Саша. — А, кстати, внатуре, мы же теперь можем делать все, что угодно, — с какой-то радостью проговорил Лёха, осмотрев компанию. — Ага, вон, сделала уже, — кивнула Саша на Антонову. — Ань, ты че? — спросил Вершинин, заметив метания Анны. — Папа! — она повернулась и посмотрела на молодого мужчину, шедшего по тропинке улицы. — Такой молодой! — Саша обратила внимание и с ухмылкой подметила про себя, что тот даже ничего. — Ребят, ребят, простите, но я должна! — Аня! Стой! — но Паша не успел остановить убежавшую девушку. А Саша теперь поняла, откуда ее может знать Игнатьев. Они уже точно один раз увиделись в 86-м. Но виделись-то они лишь раз. Всего минут десять от силы разговаривали. Как он может столько лет ее помнить? Она этого не понимала. Через пару минут девушка быстро вернулась обратно. — Ань, ты че? — Я все испортила! — Да неужели? — тихо усмехнулась Саша, ни капли не удивившись. — Понимаете, я все поменяла! А Лена, оказывается, была в милиции! Они звонили и дернули отца с работы! И… — начала истерить девчонка. — И он… ему пришлось уйти! Понимаете? — Тихо, Ань, не тараторь. — попыталась успокоить подругу Мадышева. — Объясни нормально! Что случилось? — Чтобы забрать Лену из милиции, отцу пришлось поменяться с другим человеком. И теперь он будет работать в ночь аварии! Понимаете? То есть завтра! — Ань, ты чего? — рядом с девушкой сел Паша, приобняв за плечи. — Станция-то большая, там при взрыве почти никто не погиб. И твой отец по-любому был и в городе и на станции наверняка был. И ниче с ним не случилось. — Отец всегда рассказывал, что он работал на четвёртом блоке, и у него был друг и сменщик Виталий Сорокин! — плакала уже во всю девушка. — Он погиб при аварии! И отец… он… он… всегда говорил, что была бы его смена — погиб бы он! — уже во всю ревела Антонова. — А теперь он сказал, что он поменялся с этим Сорокиным! — Слыш, Антонова, если твой отец должен умереть в этом времени, значит, ты не должна родиться в будущем и вряд-ли сейчас бы сидела с нами. — хмыкнула Саша. — Ну либо ты просто приемная. — Саша, твою мать! — бросил злой взгляд на сестру Паша. — Ань, Паш, ну мы же можем все поменять! — вдруг начала рыжая. — «Да твою мать!» — закатила глаза Саша. — Ну у нас же есть время! Сколько у нас часов? — Часа четыре где-то, — ответил Паша, начиная соображать. — Слыш, Ань, а давай я твоего отца догоню и ногу ему сломаю! — предложил действительно дельную, как показалось Саше, идею Горелов. — Внатуре! Я тогда ещё и руку на всякий случай, — усмехнулась девушка. — Ну чтоб наверняка! — ВЫ БОЛЬНЫЕ ЧТО-ЛИ?! — бросила злой взгляд на парочку друзей Антонова. — СОВСЕМ ДОЛБАНУТЫЕ?! — Ань, спокойно! — ближе к себе прижал Паша Аню. — Спокойно! Они не издеваются. Подожди, подумай. Они щас бред ляпнули, ну допустим. Если твой отец ногу, например, сломает? Он же не попадёт на смену сегодня? — Ребят, вы че несёте?! Нельзя так делать! — сразу возразил Петрищев. — Да мы уже много сделали, — хмыкнул Лёша. — Точнее не мы, а она. — Ребят, а если вы ещё что-то поменяете и станет только хуже?! Каждый раз становится только хуже! — Нет! — сразу заткнул Петрищева Павел. — Просто так совпало! — Нет, Паш! В таких случаях совпадений не может быть! — сорвалась с места Саша. Брат смерил сестру строгим взглядом, заставив заткнуться. — Будет так, как мы сделаем. — повысил немного тон, но после успокоил. — Ань, слушай, все будет хорошо. Мы все сделаем правильно. Мы все изменим. — Но тут более внятные вещи начал говорить Игорь. Про Зону. Про то, что она хочет убить компанию. Про ученого. — Да че он городит?! — не понимал Горелов. — Как можно убить Зону?! — Поменять! — дошло до Мадышевой. — Вернувшись во времени, он мог поменять все. Сделать так, чтобы аварии не было. А не будет аварии, не будет и Зоны! Поэтому она его и убила. Она хотела отобрать прибор. Мы для неё опасны. — Да, и, видимо, опасны на столько, что, когда мы вернёмся, у нас будет мало шансов. — согласился Паша. — Поэтому я предлагаю действовать.

***

      Пока Аня с Гошей и Настей были в квартире семьи Антоновых и пытались убедить отца Анны в том, что они действительно из будущего, Паша с Лехой пытались вскрыть тачку и завести без ключей. Саша прогуливалась по двору незаметно для всех, следя за окружением, чтобы не спалили ребят в краже машины. Глупо думать, что они не спалятся. Вдруг, неподалёку она заметила знакомую фигуру. И он ее тоже заметил. — Ещё раз добрый день? — подошёл «новый» знакомый к девушке. — Здравствуйте ещё раз, Сергей, — улыбнулась Саша. — Видимо, это судьба, — усмехнулся мужчина. — Не иначе, — тихо рассмеялась Саша. — Может, раз это судьба, тогда прогуляемся? — Было бы здорово! — радостно распахнула глаза Вершинина, но в этот момент у неё в душе разыгралась настоящая буря. Сейчас она осознала, что и этой встречей ему снова оставит далекое напоминание о себе. И ещё она поняла, что он ей соврал. Он не был московским КГБшником. Но отвлечь его нужно, иначе бы точно спалил ребят. — Мы уже несколько дней в городе, а до сих пор не гуляли по достопримечательностям! Сегодня вечером как раз собираемся уехать… Думала, может, хоть вот так удастся прогуляться… — Тогда, может, на площадь? — предложил Сергей. Молодой, красивый и более веселый — таким он ей запал в самое сердце. С первых же мгновений. — Не могу отказаться, — растянула улыбку Саша.       А мужчина задержал глаза на ее веселом взгляде: голубизна зрачков напомнила ему апрельское небо над Припятью. Именно такое, какое сейчас над ними. И это стал с данного момента его любимым цветом. А смешинки этой жизнерадостной девочки запали ему в сердце. Хотя он сам же в первую очередь начал отметать сей факт, решив, что нужно узнать о ней больше. В первую очередь его волновало это. Откуда у них столько импортных шмоток? Не пропагандирует ли эта парочка «антисоветчину»? Он думал об этом, но в груди держалось чувство чего-то нового. Прежде, по отношению к девушкам, он этого не испытывал, хотя да, у него были небольшие романы, которые ни во что не выливались. — О! Саша, не хотите пломбир? — увидев продавщицу с этим лакомством, спросил Сергей. — Ой, хочу! — а в голове пронеслись мысли о настоящем пломбире без химии, к которому она привыкла. Купив два стаканчика, Сергей протянул один девушке. — Мм! Вкусно! — Такое чувство, будто ни разу в жизни пломбир не пробовали, — прищурился тот, сразу обратив внимание на такую бурную реакцию. — Да у меня просто хронический бронхит, — пожала та плечами. — Мне можно мороженое, но в очень малых количествах, — и он заметил ложь. Хотя в остальных словах юной особы за все время разговора он не мог распознать эту ложь. — Как жаль, — наигранно протянул так, чтобы она не заметила его подозрений. — Сергей, а какую Вы музыку предпочитаете? — Мне нравятся произведения Высоцкого, — такой ответ удивил ее, но она старалась не подавать виду. Она прекрасно помнит, как Игнатьев отгадал ее песни тогда в дороге. — А Вам? — Ну… я, конечно, люблю советские песни. В них есть много смысла. Но вот иногда хочется чего-то другого. Иногда хочется простой музыки, на которую наложен бессмысленный текст. Под неё хочется расслабиться. Ну а так сейчас я предпочитаю Modern Talking и Pink Floyd. Ну а из наших Кино симпатизирует. Я как-то раз попросила отца привезти мне чего-то необычного с ГДР. Ну он и привёз мне кассету с песней Modern Talking. — Я слышал об этой группе, но очень мало. О чем они поют? — ещё больше заинтересовался рыжий Товарищ, что ему не свойственно. — «Эта девушка очень плохо влияет на меня…» — сглотнул он эти мысли, стараясь не выдавать настоящие эмоции Саше. И девушка вдруг начала отбивать ритм, хлопая в ладоши и щёлкая пальцами. Голосом начала напевать мелодию совершенно простым «На-на» и «Пара-пам-пам-пам-пам!». Ее глаза закрылись, а на лице появилась улыбка. —  Oh, I cannot explain Every time it's the same Oh, I feel that it's real Take my heart I've been lonely too long Oh, I can't be so strong Take a chance for romance Take my heart I need you so There's no time I'll ever go!..       Голос ее переливался нежным звучанием. Руками она изображала, видимо, слова, а ногами пританцовывала, шагая по тропинке. Будь кто-то другой на месте этой барышни — давно бы как минимум сделал выговор. Но он словно сам не свой с ней. Он почувствовал себя школьником, который увидел самую лучшую девочку во всей школе и с первого взгляда влюбился по самые уши. И в этой девочке было необычно все: начиная с одежды и заканчивая голубизной глаз. — Ого… — протянул Сергей, как только та закончила петь. — А Вы не боитесь? — Чего? — продолжала улыбаться, шагая рядом. — Что вот это услышит, например, «не тот» человек, а после вы окажитесь в милиции за «антисоветчину»? — Нет, — пожала та плечами, запрыгнув на бортик длинного фонтана в самом центре города. — Я ни в коем случае ничего дурного против правил и законов Советского Союза не имею. Есть в этих законах очень много хорошего. Но иногда людям хочется жить в своё удовольствие. А они боятся сказать об этом. Я же не очень хочу прожечь всю свою жизнь, вкалывая на государство. Я считаю это не очень правильным. Нет, может быть, я готова буду отдать небольшую часть от своей заработной платы в казну. Но вот остальное… иногда хочется чего-то своего. Личного. Иногда хочется взять, послать все на кузькину мать и пойти оторваться под громкую музыку на танцах. Иногда хочется найти какое-нибудь редкое алкогольное изделие и напиться так, что и матушка родная не узнает. Хочется исполнить какие-то свои личные прихоти, которые с психологической точки зрения пойдут лишь на пользу. А там, где есть строгие ограничения и запреты, я чувствую себя словно птицей в золотой клетке. — на лице, которое всю дорогу светилось от безудержного веселья, появилась лёгкая грусть. — Я не хочу прожигать жизнь в первую очередь ради людей, которых я не знаю, не оставив ни единого кусочка себе, а потом умереть. Да даже если мне за это будет какая-то посмертная награда. Вряд-ли она успокоит мою душу после кончины. Я хочу испытать счастье при жизни. А как же эти стандарты? «Выйди замуж, роди до двадцати пяти, второго до тридцати, работай, вырасти детей». А если я хочу заняться саморазвитием и познать куда большее? Я ведь не смогу, следуя этим стандартам, саморазвиваться. Ну вот когда в сутках будет тридцать шесть часов, тогда, может, и буду успевать. — То есть, для начала Вы хотите пожить для себя? — вскинул тот обе брови. — Ну да, — пожала в ответ плечами. — Я хочу выучить большое количество языков, познать себя в живописи либо музыке, отдаться тому или другому. А когда я достигну того момента, когда пойму, что в мой мозг и душу больше не вмещается так много, тогда можно уже подумать и о семье. Жизнь длинная.       Мужчина, слушая слова этой девчонки, испытывал разные эмоции. За такие слова он мог спокойно закрыть ее в КПЗ на несколько суток. Он сам считал, что ничего в ту сторону не изменится, о чем и говорил ранее брату девушки. Но в ее словах была правда. Если слова ее брата его никак не тронули, то Саша определенно умела правильно выразить мысль, чтобы над этой мыслью мог задуматься каждый. И выражала она все это так, чтобы и звучало никак антисоветская пропаганда. Да и правда в словах этой барышни очень весомая. Он впервые начал задумываться над подобным в другом ключе. И это все для него было странно и в новинку. — Саша, возможно, в ваших словах есть доля правды, — кивнул в ответ тот, выдавливая из себя слабую улыбку. — Но не стоит выражать свои мысли окружающим. Особенно тем, кого от силы знаете всего день. Мало ли кем собеседник может оказаться? — Вы правы, — с слабой грустью смутилась Вершинина. — А к чему вы предупреждаете? — вдруг сощурила хитро глаза и расплылась в улыбке. — Можете не стесняться, я уже давно поняла, что Вы не из сельско-хозяйственной промышленности. — А где я работаю, по-вашему? — вскинул бровь с таким же ответным хитрым прищуром. — Я попробую отгадать! — вставила руки в боки и задумалась. — Хм… либо это ГорИсПолКом… — протянула, продолжая думать. — Либо КГБ! — с каким-то несвойственной беззаботностью произнесла последние слова, спрыгнув с плитки бортика фонтана. И знакомая аббревиатура заставила сжаться мужчину внутри. Откуда такая, как она, может знать про такие вещи. — С чего Вы решили, что я из какого-то КГБ? — усмехнулся Сергей, не подавая виду. — У вас костюм штатский, поэтому это либо Горком, либо КГБ. — важно сообщила та, но не выказала ни одной серьёзной эмоции, что успокаивало. — А можно каверзный вопрос? — Я весь во внимании, — с наигранной важностью кивнул мужчина, вызвав море смешинок в глазах юной девушки. Но внутри он весь напрягся, ожидая такого вопроса, на который он сможет найти легко, но вот дать этот ответ — вряд-ли. — Какой у вас любимый цвет? — Хм… Действительно, с подковыркой вопрос… — он, расслабившись внутри, задумался и посмотрел на небо, а после в глаза девушки. — Цвет апрельского неба. — Сергей улыбнулся девушке. — У Вас глаза такого цвета. — и тут Саша покрылась легким румянцем. — А Ваш? — Цвет светлого Хризолита, — ответила та. — Нежно-светлого оттенка, словно осенняя трава, потерявшая свой яркий окрас. — мягким голосом ответила Вершинина. — У Вас глаза такого цвета. — на юном лице все продолжала сверкать мягкая улыбка, которая заставляла молодого человека напрячься. И это не то напряжение, которое он испытывал во время опасных вылазок или разговор про КГБ. Это напряжение вызывало трепет в сердце. — А можно ещё множество каверзных вопросов? — Конечно, — кивнул тот, продолжая улыбаться девушке в ответ. — Кофе или чай? Что предпочитаете? — Кофе, — не задумываясь, ответил тот. — А Вы? — Хм… — задумалась та. — Красный чай, но не крепкий. И не горячий. Главное, чтобы без добавления воды для остужения. Напиток должен сам остыть до тёплой мягкости. Тогда получится идеально. Ну и две ложки сахара в идеале. — казалось, девушка и вовсе забыла обо всем, находясь с этим человеком. Она забыла, что сейчас в Припяти. Забыла, что в прошлом. Забыла, что это именно он доставил ее в 2013-м в этот проклятый город. Она словно забыла все на свете. Раньше такой невнимательности она позволить себе не могла. Но сейчас рядом с этим человеком она словно расслабилась, желая продлить момент.       Она даже начала пританцовывать и напевать себе под нос песню, вышедшую совсем недавно одной зарубежной группы. Молодой человек задумался над адекватностью этой юной особы, но быстро отмёл мысль, забыв, что специально позвал ее на прогулку, чтобы выпытать из неё что-то плохое для его родины. Прекратив петь и танцевать, девушка увидела непонимающие глаза мужчины и тихо рассмеялась. — Увидев танцующего в тишине человека, люди посчитали его сумасшедшим. Но сумасшедшими оказались те, кто не слышал музыки. — с улыбкой произнесла Вершинина, снова мило рассмеявшись.       Вдруг, начала отбивать ритм, а после запела. В словах песни было много печали, хотя она исполняла совершенно без этой тягучей эмоции. Она пела про смерть с каким-то несвойственным счастьем. Будто от чего-то тяжелого избавилась… —  Разбежавшись, прыгну со скалы! — она вдруг за два резких шага оказалась снова на бортике фонтана и, развернувшись, на словах упала в воду спиной назад. — Вот я был и вот меня не стало! — весело пропела, а после нырнула с головой в воду. Сергей смотрел на девушку с шоком и огромным непониманием. Уже сам хотел броситься к ней, чтобы вытащить и укорить за такой поступок, но вдруг девушка вынырнула и снова пропела. — И когда об этом вдруг узнаешь ты… — поднялась и попыталась вылезти, сбиваясь каждый раз на приступе безудержного беззаботного смеха. — Тогда поймёшь, кого ты потеряла! — перестала петь, как только не без помощи мужских рук оказалась за пределами фонтана. — «Сумасшедшая!» — пронеслось в голове молодого Офицера. — Ты что творишь?! — с шоком смотрел на весёлую девушку. — Совсем головой приложилась?! Солнце что ли напекло?! — Какой же Вы все-таки зануда, Сергей! — рассмеялась та, взяв мужчину за руку и побежав дальше по аллее. — Так, я не понял! — вдруг остановился, заставив затормозить, как он уже ее прозвал, «безбашенную сумасшедшую девчонку». — Это я зануда?! — Ну не я же! — рассмеялась Саша, а в глазах смешинки заиграли с новой силой. — И вообще, с психологической точки зрения, нужно проживать жизнь так, словно это твой последний день! — Значит, так? — вскинул бровь, усмехнувшись. Почему-то его перестало волновать то, что вокруг ходили люди. Перестало на миг волновать мнение окружающих. — «Черт с ним!» — резко приблизился и, положив ладонь на впалую бледную щеку, коснулся губ, мягко смяв. Но, как только Вершинина ответила, сразу же сорвался и углубил поцелуй.       Почему-то ему захотелось нарушить пару тройку законов сейчас. Почему-то его не волновало все то, за что он и сам, будучи ещё офицером из младшего состава, сажал за такие проделки людей суток так на пятнадцать точно. Он и сам не знал причину такого поведения у себя. Ему просто хотелось. Оторвался и посмотрел в голубые глаза, усмехнувшись. Саша с шоком смотрела в глаза молодого человека, до сих пор не понимая произошедшего. Она и вовсе за всю прогулку забыла о том, что не является жителем этого времени. Что своими действиями просто изменила хронологический ход событий. И тут она поняла действия взрослого Игнатьева, который выкрал ее, опомнившись. Она просто влюбила в себя того в молодости, а он не смог забыть эту девчонку. Потому и решил пренебречь ее же безопасностью, лишь бы снова встретить взбалмошную Сашу в прошлом, чтобы помнить ее. Иначе в ином бы случае он о ней толком ничего бы и не знал. Но сейчас эти мысли отложились в самом дальнем углу. Она коснулась своих губ пальцами, не переставая с шоком смотреть на молодого офицера. А после слегка покраснела и усмехнулась. — Вот теперь я верю, что ты не зануда, — хихикнула та. Тут она вспомнила про ребят. Быстро посмотрела на наручные часы и поняла, что задержалась. — Ой! Прости! Мне бежать надо! Меня заждались уже! — Так, может, проводить? — мягко спросил молодой человек. — Нет, не нужно, — улыбнулась та, встав на цыпочки и чмокнув того в щеку. — Мы ещё встретимся, я уверена, — прошептала и сделала шаг назад, отпустив мужскую руку. — До встречи, Сергей, — снова скромно улыбнулась и, посмотрев в последний раз на Игнатьева, быстро убежала в сторону улицы Героев Сталинграда.

***

      Саша прибежала в тот двор и огляделась по сторонам. Возле жигуля копошились Паша с Лешей. Горелов каким-то образом вскрыл машину и открыл дверь, залезая внутрь. Рядом сидел брат и что-то делал. Она сразу же подбежала к парням. — Ну что? Все в порядке? — спросила та у ребят. — Да, сейчас заведу, — кивнул Горелов. — Сань, ты где была? — выпрямился Вершинин, строго посмотрев на старшую сестру. — Паш, помнишь, сегодня нам квас один мужик купил? — Ну и? — Он за нами следил. Я решила его отвлечь и увела с этого двора подальше. Его нет рядом. По-крайней мере, я его больше нигде не заметила. — Ахренеть… — задумчиво протянул младший. — Значит, все-таки не из сельхоз промышленности, — усмехнулся, окончательно убедившись, что тот может вполне оказаться шавкой правительства. — Ты узнала что-нибудь у него? — Нет, но он и мне сказал не распространяться про «антисоветчину».       Саша старалась не врать, но также и не выдавать того человека за Игнатьева, который доставил их в Чернобыль. По сути ведь этот Сергей ни в чем не виноват. Она сама же пошла отвлекать его. Теперь он просто не сможет забыть Сашу. И это уже по ее вине. Она могла бы не идти, после чего бы не случилось тех или иных происшествий в их времени. Тогда бы, может, Игнатьев не воспринял девчонку всерьез и не выкрал ее бы, оставив дома. Тогда бы она и в этом времени не встретилась с молодым Офицером. Тогда бы они и вовсе друг друга не знали… — Так, давай садись, — Паша пропихнул Игоря в машину на заднее сидение и уже сам собирался сесть на пассажирское спереди. Саша тоже хотела запрыгнуть назад, но их отвлекли. — Эй, Макаровцы! — к ним подошёл милиционер. — Че это мы в машине делаем? Чья машина-то? — А… Батина, — улыбнулся Горелов. — Это он просто попросил помыть ее там, салон почистить. Завтра в Киев едет. — А, понятно, — улыбнулся мужчина. — Ну не балуйстесь, главное не заводите. — и уже уходил. — Не-не-не! — спокойно ответил вслед Лёха. Вдруг, с двери выпала линейка, заставив обернуться офицера. Паша сел, чтобы поднять и тот пригляделся. — Пах, Лех! — заметила действия мужика Саша. Но тот уже поднял пистолет. — Стоять! — Паша с Лешей встали у машины. — Из машины. Все. — Саша вылезла следом и, поняв, что офицер заметил ещё и подкастера, вытащила Игоря из машины, совершая действия как можно медленнее. — Медленно достал пистолет и положил на землю. — Вершинин начал исполнять приказ. — Медленно. Руки вверх. Повернись. — приказал высокому парню. Тот медленно развернулся, встав в одну полосу с остальными. — Все, командировка. — сглотнул тихо Горелов. — Не надолго. Выкинет. Но, сука, в Припяти. — также сглотнула тихо Саша, не подавая виду милиционеру. — Ребят, вы кто такие?

Продолжение следует…