Марсианские приключения

POV Дианы Что ж, прошло уже девять дней с начала нашего попадания сюда.

***

Я всё ещё продолжала лежать в кровати, потому что до сих пор ужасно себя чувствовала. Да, таблетки, которые каждый час давал мне Дмитрий-гитарист, естественно, помогали. Но полностью избавить от болезни, к сожалению, почему-то не могли. Поэтому я просто спала все время, открывая зелёные глазки и пошире разевая ротик только для того, чтобы вновь съесть эту гадость и запить водичкой. И, пробуждаясь, легонько шевелила ручками и ножками, затекающими от постоянного лежания на одном месте. А кудрявый красавчик, беспокоящийся за меня, ходил кругами возле кроватки и исполнял просьбы. Я снова, непонятно в какой раз, жалела о том, что болею, иначе такое сотворила б, что искры могли бы сыпаться возле нас. Но, увы, исполнить момент становилось временно невозможно по причине моей слабости. Сегодня, проснувшись в обед, прикоснулась правой ручкой к собственному лбу для измерения температуры. Та, к глубочайшему сожалению, не думала куда-то исчезать, потому как моя голова настолько казалась жаркой, что на ней можно было сделать яичницу. Разумеется, русоволосому не понравился мой болезненный вид. — Диана, как твоё самочувствие? — спросил он, едва уловив открывание глазок. — А мне не делается лучше, — слабо вздохнула я, отвечая на поставленный вопрос. — Та-а-ак… — мужчина, нахмурившись, закусил губу, что сделало его ещё более привлекательным. А в моей груди смутно зашевелилось желание: «Хочу! Моё!!!». Любимый человек посмотрел на своих коллег и сказал им: — Ребят, похоже, эти лекарства не помогают. Сходите, что ли, ещё разок в ту аптеку, возьмите что-нибудь посильнее. Договорились? — Хорошо, Женёк, — ответил лидер группы, вставая с места и зовя за собой остальных. Но барабанщик, уже с порога, спросил: — А что будешь делать ты? — Я? — пожал плечами кудряш. — Следить за «малышкой». Всё же она сейчас в чрезвычайно больном состоянии. И «крошке» требуется помощь и поддержка. Понял, Дима? Дмитрий, соглашаясь, хмыкнул и вышел за порог. А мы же остались в комнатушке вдвоём. Поняв это, мой мозг, даже не прощаясь, «уплыл» слишком далеко. И, не осознавая, что творю, стала делать манящие жесты. Дождавшись, когда Евгений подойдёт поближе так, что нарушит личное пространство, и сделав через силу быстрый рывок, я «опрокинула» его прямо на себя. Продолжая «витать в облаках» и не задумываясь о том, что поза получилась слегка двусмысленной, начала тянуться губами к самому прекрасному в мире. Он, заметив манёвр, но почему-то не слезая, спокойно ответил на поцелуй. К счастью, я не знала о мыслях, вертящихся в кудрявой голове. И, между прочим, даже не планировала их знать. Но, пока я «засасывала» дорогого вокалиста, вдруг ощутила, что его тело, находящееся сверху, начинает немного тяжелеть от того, что обладатель медленно и верно «погружается» в сон. Чуток поморщившись, осторожно сползла вправо, сдвинув русоволоску в сторону, и, нежданно-негаданно, сама уснула.

***

POV Евгения В этот обычный и хмурый, совершенно не прекрасный денёк, исполнялась ровно девяточка суток с тех пор, как я и четверо моих коллег, включая рыжеволосую Диану, фанатку нашей группы, переместились на Марс.

***

За время поисков выхода на родную планетку я в одном из снов успел услышать первую свою напарницу по «Последнему Испытанию» — Ленку Бахтиярову, которая говорила, что она скучает по мне точно так же, как «братик» Ростислав и Леночка Минина, вторая жрица. Ещё, однажды заблудившись в лесу вместе с «малышкой», узнал, что она на самом деле влюблена в меня и хотела бы привести мою с Олей семью к разводу.

***

А вчера девушка, почувствовав плохое состояние, пожаловалась мне на это. Я, отправив коллег на обнаружение торговой точки со средствами для лечения, остался в доме, найденном нами на второй день пребывания здесь, и стал утешать «ребёночка» пением её любимой песни — «Романса о слезе», грустя о полнейшем отсутствии Лены, являющейся «моей» Алатиэль. Дианочка, конечно, подпевала на «женских» куплетах, но замена из неё вышла очень слабая, совсем не то. И, когда она проснулась в сегодняшний денёчек, то продолжила жаловаться на плохую лекарственную помощь. Нахмурившись, я посмотрел на Юру и попросил его сходить до аптеки вновь. Тот, поняв, пошёл к выходу, вытаскивая и остальную четвёрку вслед. Правда, Димка-барабанщик, уходя, спросил, почему это я решил остаться тут. И пришлось пояснить, что «крошка», болея, не справится ни с чем самостоятельно. А, как только музыканты исчезли за пределы комнаты, различил, что девушка делает странную жестикуляцию, будто похожую на приманивание. Но кого она пыталась заманить, если тут никого, кроме нас двоих, не виднелось на горизонте? Неужели - меня? А куда? Я, удивившись, решил проверить свою догадку и подошёл вплотную к «детёнышу». Вдруг рыжеволоска, крепко схватив меня за правую руку, «уронила» на кровать, прямо сверху на её хрупкое тело. — «Ой-ой!» — подумал я, осознав двусмысленность позиции. — «Хорошо, что парней тут нет. В противном случае Юрон стал бы хмуриться, вспомнив про то, что я пока не разведён с Олей, а Ларс, Террис и Кривенков стебались бы долго и качественно». И тут мои голубые глазища соприкоснулись взглядом с другими — зелёными, лихорадочно блестящими, в которых читалось: «Вы — мой! Хочу Вас немедленно!!!» Списав все действия и жестикулирования на заболевание, я не придал ничему значения, ответив, как ни странно, на слабые чмокания. Затем моё тело резко стало тяжелеть, а глаза — закрываться, вгоняя в сны. Засыпая, я даже не почувствовал, как меня «спихнули» в сторонку. А приснилась следующая картина. «Я находился отчего-то возле концертного зала «Измайлово». Но на двери здания был замок. Мои глазоньки растерянно бегали по сторонам туда-сюда, влево-вправо. А мозг пытался понять, как проникнуть в КЗ, и нужно ли вообще туда попадать. Тут неожиданно рядом оказалась фигура темноволосой девушки с волнистыми локонами, держащей в руках ключ. Конечно, я узнал в приближающейся тени свою любимую напарницу — Леночку Минину. — Женя? — хмурясь, фигурка пригляделась в меня. — Лена? — в свою очередь, присмотрелся и я, двигаясь в ту сторону. Внезапно она вдруг обрадовалась, подбегая окончательно и обнимая изо всех сил, прослезившись от счастья и даже выронив ключик на асфальт: — Женечка! Так скучаю! Возвращайся, пожалуйста, я тебя люблю! И тут-то я «завис». А, «развиснув», подошёл ещё ближе, аж на шесть шагов, и тоже обнял: — Леночка, родная, здравствуй! Она сначала улыбнулась, не обратив внимание на моё молчание в момент признания, но чуть позже, опустив голову, тихо сказала: — Когда ты вернёшься на Землю? Я жить без тебя не могу! Я, желая её утешить, подошёл совсем близко, и вдруг поцеловал. — Ч-что это сейчас было? — тихо спросила Лена. — Кажется, твоя любовь плавно перетекает и в меня, — фыркнул в ответ. — Не смешно, — вздохнула «моя» жрица. — Я это сказал не ради смеха. Просто дай мне время, Лена, чтобы всё хорошенько осознать. Ладненько? — попросил у неё времечко на раздумья. — Уговорил, Рейстлин. Только вот что мне хочется знать… Тут слышала недавно от Лены Бахтияровой, когда мы здесь пытались провести репетицию «ПИ», что она попадала в твой сон и видела, как ты спишь в обнимочку с какой-то маленькой рыжей девочкой, — сказала темноволоска. — А, насколько я знаю, эти обнимательные жесты ты делаешь только с теми, кого действительно любишь. Я кивнул: — Ага. Хоть пока и не совсем понял, но, кажется, полюбил её. Она, взмахнув волнами, опустила красивую головушку вниз: — А я? — Ты вообще со мной давно, Леночка. Просто я, кажется, раньше был слишком глупым и многого не замечал. Но, когда вернусь домой, обещаю, что всё изменится. Для начала, думаю, Оля пойдёт прочь, подальше от меня и тебя. А вот Диана, напротив, станет жить с нами двумя. Согласна? — вздохнул в ответ. — Хорошо, — Лена моргнула глазками. — Только не втроём, а вчетвером поживём. Я, пока ты на Марсе, живу с Майей и Даней дома у Ростислава. Кстати, тебе пора просыпаться, поэтому позже объясню, что к чему и почему. Послушай, пока не проснулся полностью, давай на прощание споём «Романс о слезе»? — А почему бы и нет? — улыбнулся, — Ещё я исполню специально для тебя одной «Тень Любви», мою обожаемую песню из всех арий «Эпидемии». И я начал петь первый куплет: — «Я видел сон, он был реален, Услышал птицы крик, он душу рвал. Твой облик ясен, но печален, Вслед за собою в неизвестность звал. Я понимал, что недостоин, Когда связала наши души нить, Я — не герой, не славный воин, Но что мне сможет запретить любить? Полечу я, словно птица, Чтобы сердце сжечь в огне, Я не дам слезе пролиться, За неё заплатят мне!» Потом мы синхронно запели припев: — «В безлунную, глухую ночь твой взор Развеет мрак, разрушит тьмы узор. Я спрятал душу от любви, Но как смогу остановить Себя? Я брошу вызов небесам За то, что пролилась слеза Твоя. За то, что пролилась слеза…» Затем Леночка стала исполнять вторую часть: — «Возможно, ты уже забыл Мой голос, цвет моих печальных глаз, Любовь в себе похоронил, А может, не было её у нас?» Я подхватил: — «А ты зовёшь мой дух покорный, Как манит ночью корабли маяк. Я на скале в объятиях шторма, И я погибну, сделав этот шаг! Полечу я, словно птица, Чтобы сердце сжечь в огне, Я не дам слезе пролиться, За неё заплатят мне!» И синхронно: " — В безлунную, глухую ночь твой взор Развеет мрак, разрушит тьмы узор. Я спрячу душу от любви, Но как смогу остановить Себя? Я брошу вызов небесам За то, что пролилась слеза Твоя. За то, что пролилась слеза…» Снова — «женский» куплетик: — «Звёзды рисуют в ночи Имя твоё… Сердце быстрее стучит — Миг настаёт…» Я добавил, чуть ли не громко начиная орать: — «Да! Мне не жить, Если ответ будет «нет»! Только скажи, Что не забудешь тех лет!» И припев: — «В безлунную, глухую ночь твой взор Развеет мрак, разрушит тьмы узор. Я спрячу душу от любви, Но как смогу остановить Себя? Я брошу вызов небесам За то, что пролилась слеза Твоя. За то, что пролилась слеза… За то, что пролилась слеза… А-а-а-а-а… А-а-а-а-а…» А потом Лена, улыбаясь, уселась на тёплый асфальтик, будто зрительница на концерте, и стала внимательно меня слушать. А я же запел: — «Ночь так темна, Ты не видна, Но призрак темноты бессилен… Из темноты твои черты Пока неясно проступили… Тебя не смог я удержать… Нет смысла гнаться за тобой… Спешу к тебе, хочу обнять, Но обнимаю призрак твой… Считаю на стене моей Тени потерянных друзей, Я вспомнил боль недавних бед, Её увидев силуэт. Но встанет солнце, И боль уйдёт, Грусть растворится, Как летом лёд, Все тени Исчезнут враз, Прошу, останьтесь Хоть на час! *пауза* Ты для меня была звездой, Я сам, как тень, шёл за тобой, Я сам себе, надеясь, лгу, Хочу забыть, но не могу! Но встанет солнце, И боль уйдёт, Грусть растворится, Как летом лёд, Все тени Исчезнут враз, Прошу, останьтесь Хоть на час! Прошу, останьтесь Хоть на час! Прошу, останьтесь Хоть на час!» И потом, когда я «выдохся», черты лица любимой напарницы стали аккуратно исчезать. Я моргнул глазами и вдруг… проснулся». А, открыв глазоньки, увидел, что коллеги уже вернулись в этот домик. Их голоса как раз меня и пробудили. — Вы, что, спали? — фырча, сказал Ларс, шелестя коробками и запихивая в них купленные таблетки. — Радует, что не вместе, — сквозь зубы пробурчал Юрка. Я, отвернувшись, и тихо хмыкнув в кулак, подумал: — «Слава Такхизис, Юрон, ты не знаешь о том, что было тут в твоё отсутствие. Полагаю, если б не болезнь, Диана бы давно «зарелаксировала» меня до полной потери сознания». А барабанщик, посмотрев на спящую «малышку», сказал: — Дианочка, проснись, пора принимать лекарство. — Опять тот противный вкус? — еле поморщилась «крошка». Гитарист покачал головой: — Во-первых, мы взяли таблетки с более сладким вкусищем. А, во-вторых, всё равно их нужно пить. Ты же хочешь поскорее вылечиться, да? — Вы — правы, Дмитрий, — кивнула согласно «детёныш». — Ладно, давайте сюда ваши таблетища. Террис сходил на кухню за стаканом воды, а его тёзка протянул девушке таблеточку. И она, скушав, снова «провалилась» в сон. Музыканты тоже уснули, устав за день ходить по аптекам. А я вот долго не мог лечь, ворочаясь с боку на бок, думая обо всём произошедшем и привидевшемся. Наконец, Морфей с Гипносом «сморили» и меня, «заталкивая» в сновидения.