Первый снег

В тот день выпал первый снег.        Владимир, точно малое дитя, резвился в снегу, а Евгений снисходительно наблюдал за юношей.        Ленский побежал к Онегину. Его волосы были растрёпаны, на его щеках, раскрасневшихся от мороза, были нерастаявшие снежинки, а на губах – счастливая улыбка.        Онегин невольно улыбнулся – уж больно мило выглядел сейчас его Владимир. Его?.. Да, его. И только его. Они начали встречаться не так давно, но Евгений сразу понял, что он – его судьба.        Обычно Онегин был холоден как лёд, ни один комплимент или подкат не смог растопить его недоступное сердце.        С ним хотели быть абсолютно все девушки, старше и младше его, низкие и высокие. Ещё бы, он ведь считался главным красавчиком школы.        На переменах вокруг него всегда и неизменно – толпа. Поклонницы, одаривающие его многочисленными комплиментами, старшеклассницы, считающие, что у них больше шансов на внимание, чем у девушек помладше.        Но Евгений оставался холоден со всеми, даже несмотря на некоторые подарки в виде бессмысленных букетов цветов или шоколадных конфет.        Бессмысленные?.. Да, потому что Онегин не хотел их принимать, это значило бы, что он принимает их знаки внимания. Но тем не менее, он их брал, по правде сказать, только из вежливости. Евгений приносил домой букет, ставил в вазу. Иногда он просто про них забывал, а иногда мимоходом поглядывал на них.        Шли дни, цветы осыпались, рассыпались в пух и прах и мечты девушек об Онегине. Но всё равно, большинство продолжали оказывать ему знаки внимания, надеясь на чудо.        Но совсем недавно Евгений пересмотрел свои взгляды на жизнь. А как иначе, если рядом с ним такой воодушевленный и жизнерадостный Владимир?        Владимир, который пишет стихи обо всём на свете, а потом читает их ему.        Владимир, который каждый раз смотрит на него горящими глазами.        Владимир, который каждый день желает ему доброго утра.        Сначала Онегин отвечал, что «утро добрым не бывает», но потом и сам не заметил, как стал желать «доброе утро» с улыбкой в ответ.        На объятия Ленского Евгений сначала отвечал неловко, потому что не привык, а потом он и не заметил, как его объятия постепенно стали крепче.        Цветы уже перестали казаться ему такими бессмысленными в тот день, когда Ленский принёс ему букет полевых цветов. Да, Онегин тоже поставил их в вазу, но всё время любовался на них и думал о Владимире. Эти ромашки были для него дороже любых букетов, принесённых его одноклассницами.        Они дарили их, чтобы Онегин обратил на них внимание, а Владимир – просто так.        Просто, чтобы показать, что он ему дорог.        Просто, потому что Ленский любил цветы.        Просто, потому что Ленский любил Онегина...        Сегодня, да, впрочем, как и всегда, Евгений и Владимир гуляли. А точнее Ленский вытащил Онегина из дома под предлогом того, что выпал первый снег. Юноша восторженными глазами смотрел на падающие снежинки, а Евгений всё никак не мог понять, что же в них такого особенного.        – А ты знаешь, – вдруг произнёс Владимир, – что снежинки могут исполнять желания?        – Ты правда веришь в это? – усмехнулся парень.        – Я-то верю, и тебе советую, – обиделся Ленский, – ну хотя бы попробуй, – протянул парень.        – Ну хорошо, – сдался Онегин и что-то прошептал себе под нос.        Прошло ещё несколько минут.        – Холодно, – поежился Онегин, – Вов, пойдём домой.        – Нет, домой мы не пойдём, – ответил Владимир.        – Я замёрз, – запротестовал старший.        – Тогда я тебя согрею, – тихо произнёс Ленский и поцеловал Онегина. Владимир вложил в этот поцелуй всё своё тепло, всю свою любовь, всю свою благодарность. Весь мир был готов отдать Ленский ему одному. И только ему.        Когда Владимир отстранился, он поднял свои небесно-голубые глаза на Онегина и спросил:        – Жень, а что ты загадал?        – Я загадал... – Евгений тоже посмотрел ему в глаза, – я загадал...        – Ну, Жень! Говори!        – Я загадал, чтобы ты всегда был рядом!.. – на одном дыхании выпалил Онегин.        Молчание. Владимир пристально смотрит в глаза напротив. Еле слышный шёпот:        – Я буду, Жень... Я буду...