больна тобой.

Младшая открыла дверь подъезда, после чего сразу была заключена в объятья Горбачёвой. - Сегодня же пойдём в поликлинику тебе за больничным. Или лучше на дом вызовем врача. В общем я тебя в таком состоянии не оставлю, ты знаешь, - произнесла старшая, взяв возлюбленную за обе руки. - Саш, ты утрируешь. - Я тебя щас покусаю, - как бы поприветствовав возлюбленную, Горбачёва поцеловала её в щёку, на что получила такой же поцелуй. - Пошли уже, - Швецова показала на время. Горбачёва тут же взяла её за руку и повела за собой в сторону школы. Благо, идти не далеко, несколько минут и девушки уже у входа в школу. - Ну что, готова вновь бессмысленно просидеть здесь 6 часов? - Всегда готова, - саркастично ответила голубоглазая. Старшая открыла дверь перед Швец, пропуская её. Позже она прошла следом за ней. Послышался строгий голос, скорее всего директора. - Швецова, где твой пропуск? Когда ты наконец начнёшь его носить? - заметив уже неоднократное отсутствие пропуска, произнес директор. Тёмноволосая решила сделать вид, что не услышала его слов и просто прошла мимо, как обычно через Сашин пропуск. К этому Горбачёва уже привыкла. Когда девушки ушли за поворот коридора, вновь послышался голос директора, трактующий о том, что "тебе это с рук не сойдёт". - Как жаль, что мне всё равно, - посмеялась Швец, скидывая рюкзак на скамейку у окна. - Неужели его это и вправду ебёт? - Маразм, старческий маразм, - рассмеялась. - Алён, ему 40 лет. - Ранний старческий маразм. - Дурочка, - Александра взяла Швецову за руку, посмеявшись. Девушки пошли к своему классу на 3 этаж, предварительно сдав куртки в гардероб. На удивление в классе было тихо. Обычно одноклассники девушек приходят рано. Видимо, не сегодня. Саша прошла вдоль класса и оставила рюкзак на самой последней парте, где она обычно сидит с Швецовой, кинула пакет со сменкой, который почему-то не принимают в раздевалке, под стол и села за парту, доставая содержимое рюкзака. - Что у нас первым? - старшая задала вопрос уже напротив стоящей Алёне. - Алгебра. - Ненавижу. - Почему? Ты же раньше ее любила? - Раньше любила, а сегодня из-за этой самой "важной контрольной" по алгебре ты больная пошла в школу, - Горбачёва пробормотала это крайне раздражённым и грубым голосом. - Со мной всё хорошо, как ты не понимаешь, я таблетку выпила! - голубоглазая будто хотела накричать, но в силу больного горла не получалось. - Ты ещё голос сорви. Александра сказала это размеренно и очень спокойно. Так, что младшей стало даже стыдно. - Прости. - Что "прости"? Меня уже заебало то, что ты сначала делаешь, а потом постоянно извиняешься. Ты знаешь как я волнуюсь, знаешь как переживаю. Неужели тебе всё равно? - Горбачёва не разу не повысила тон, но одна лишь интонация показывала насколько она раздражена. - Я постараюсь больше так не делать, правда, - Швец была готова разрыдаться. Разрыдаться от того, что постоянно заставляет свою любимую девушку волноваться. Она знает о её нездоровой нервной системе, знает, что только "подливает масла в огонь", знает, что неоднократно выводила Горбачёву из себя, доводила до срывов. Знает, но не может ничего с этим поделать. Она вновь ненадолго прижалась к Саше, обнимая. Та лишь, дав понять что опять простила её, поцеловала девушку в голову и протёрла тонкую струйку всё же проступившей слезы с щеки Швец. И их не смущали косые взгляды окружающих, они вполне привыкли. Прошло пару минут после первого звонка, большинство одноклассников уже сидят по своим местам, ожидая учителя. Конечно, кто-то разговаривает с друзьями, кто-то как всегда играет в какую-то игру на телефоне, кто-то вовсе бегает по классу, но это одни из самых смелых, ведь с минуты на минуту в класс зайдёт завуч, она же - самый ненавистный и строгий учитель среди мнения учеников. Долго ждать не пришлось, дверь, спустя буквально пол минуты, распахнулась. В аудиторию вошла женщина средних лет, при этом разговаривая с кем-то по телефону. То, как ученики разбежались по своим местам она даже не заметила - уж слишком была увлечена разговором. Тут же она попрощалась с собеседником и поздоровалась с учениками, тем самым заставив их встать на ноги. - Садитесь. Сегодня у вас входная контрольная работа, возможности переписать её не будет, поэтому постарайтесь сделать всё возможное с первого раза. Швецова, раздай листочки. - Она не может. - Почему же? Если пришла в школу значит может. Алёна, встань и сделай то, что я сказала! Голубоглазая послушалась, но почувствовав резкую головную боль, оперлась о парту, почти падая обратно на место. Александра взяла ту за талию и аккуратно помогла сесть на стул, дав облокотиться на себя. - Она плохо себя чувствует, неужели вам так принципиально? - Горбачёва, раздай уже эти несчастные листочки сама, раз так заступаешься за свою подружку. Светловолосая встала, перед этим шепнув на ушко Алёне что-то на подобие "я сейчас приду". - Итак, пока наша защитница раздаёт вам листочки, я расскажу об условиях этой контрольной работы. Во-первых, если я увижу, что кто-то повернулся, разговаривает или пытается найти ответ в учебнике - подхожу, забираю лист и ставлю двойку туда и в журнал. Во-вторых, на работу вам дается 30 минут, кто сдаст позже, соответственно снижу оценку на балл. Задание на доске. За это время Александра успела раздать листочки, сесть на своё место, вновь приобнять Швецову и вновь шепнуть ей что-то на ухо: - Если станет плохо, не молчи. Девушки принялись за задание. Первые 3 были довольно лёгкими, потому на их решение в целом ушло всего несколько минут. Дальше сложность начала возрастать так, что решить было проблематично. Особенно с температурой, которую сбить либо не удалось, либо удалось, но напрасно. По ощущениям она была не меньше 38 градусов, о чём Швецова благополучно молчала. А зря. Становилось всё хуже. Девушка решила попросить о выходе из кабинета, чтобы выпить вторую за утро таблетку. - Можно выйти? - хриплым и довольно тихим голосом. - Ну выйди. Алёна встала. Уже намного аккуратнее, чем до этого, ведь знала как это может повлиять на самочувствие. Прошла до двери кабинета и толкнула её, но открыть получилось не с первого раза. Тело чертовски слабое. Косые взгляды одноклассников на всю эту картину будто ещё больше влияли на состояние розоволосой. Наконец она вышла и дошагала до туалета, с целью умыться и запить таблетку водой. Да, вода из под крана - не лучшее, что можно было себе позволить, но столовая на первом этаже, девушка физически не могла дойти до туда за нормальной водой. Вдруг в голове помутнело и жуткая мигрень непрекращаясь будто избивала девушку изнутри. Дикий жар пробивал тело, сменяясь ознобом. Казалось она вот-вот потеряет сознание, но сама Швецова этого не осознавала. Сейчас было сложно что-либо осознавать. Видимо предполагаемая девушкой температура - слишком заниженая планка. Такое самочувствие свойственно температуре под 40. Швец, подумав, что это состояние застало её ненадолго, присела на подоконник, ожидая улучшений в самочувствии. Однако лучше не становилось. Отсутствие девушки в классе более 15 минут насторожило всех. В частности, конечно, Сашу. - Горбачёва, сходи за своей подружкой. Опять она прогулять решила наверное. - Она бы не стала прогуливать, - быстрым шагом выходя из кабинета, протараторила кареглазая. Девушка по возможности быстро добежала до туалета и увидела картину, которая совсем её не порадовала. Швецова сидит на подоконнике в крайне плохом состоянии, лицо очень бледное не смотря на температуру, сквозь ресницы блестят капли слёз. - Алёна?! Вот я же говорила, что тебе плохо станет! Старшая подхватила девушку на руки и трепетно поцеловала в губы, после чего увидела на лице слабую улыбку. - Я уверена, что это хоть как то улучшит твоё самочувствие, - улыбнулась. - А если ты тоже заболеешь? - медленно и монотонно, бросив взор голубых глаз в карие. - Значит мы будем болеть вместе. - Как же я тебя люблю, - младшая обхватила руками шею девушки, половиной лица уткнувшись в плечо, - ты даже представить не сможешь, настолько сильно. Глаза Швец медленно сомкнулись. Довольная и слабая, настолько слабая, что смотреть больно, улыбка так и не покидала лицо. Довольная, не смотря на состояние. Даже сейчас Горбачёва смогла сделать её счастливей одним своим присутствием.