Лишь в мечтах своих свободны люди

Сергей долго не мог разобраться куда нужно тыкать. Сначала, он с явной силой нажимал на иконки на главном экране, но когда понял, что всё легче, чем должно было бы, он едва касаясь переключал то, что увидит. У Жени телефон был переведён на английский язык и это очень удивило Сергея. Несмотря на всю абсурдность ситуации, он понемногу начал верить в то, что происходит. Неужели в будущем английский в таком открытом доступе? Сергей зашёл в галерею и был весьма удивлён. С экрана "проигрывателя" на него смотрела улыбающаяся Женя, если полистать дальше, то на фотографиях были и ребята. У Жени были фотографии даже с Пашей, он подставлял ей "рожки" за голову и улыбался смотря на неё, как бы случайная фотография, но такая живая. Ещё не знающая, что ей подготовила судьба, ещё не с потухшими глазами, в которых читалось явное презрение и смирение со своей ошибкой. Без синяков под глазами. Её волосы, как будто стали серыми, а кожа, покрылась сеткой из сосудов на лице и глазах. Сама кожа же, была белее снега. Изнеможение и обезвоживание. Сергей отметил про себя, что фотографий у неё не так уж и много и преодолевая все рамки приличия, начал смотреть дальше. На последующих, была либо она одна, либо с высоким мужчиной с такими же глазами, скулами и цветом волос. Судя по всему, это был её отец и если это так, то она очень на него похожа. Но теперь, у нее есть только эти фотографии. Больше ничего не было. По его мнению, что-то явно пошло не по плану ребят, в таком случае, Евгении здесь быть тоже не должно. После чего, он зашёл в музыку, там была сплошная классика или иностранные песни, чему он очень удивился. В СССР запрещена музыка иностранных исполнителей, но вот, сейчас он её слушал на полной громкости и ему это понравилось. Ненавязчивые биты только добавляли ритм и ласкали слух, некоторые слова из-за темпа исполнителя Сергей не успел разобрать, но в общих чертах он понял, о чём поётся. Вскоре, Сергей отложил "проигрыватель" и погрузился в раздумья, что же делать с Женей? Открыв окно, на него сразу же подул весенний ветерок, а лучи солнца, мягко закрадывались и озарили кабинет, придавая ему ещё больше света. Рыжие, всегда ухоженные волосы, которые так легко выбить из укладки быстрым шагом, чем Сергей в последнее время и занимался, тут же растрепались и чёлка упала на глаза. — "Что она чувствует? Какого это быть виновной в том, чего не делал и в чём не виноват? Как это объяснить? Тому, что творится в последнее время однозначно нет оправданий, но факты на лицо. И если Чернобыльская станция действительно взорвётся, то это будет тому же подтверждение, но допустить такой траты времени я не могу, но куда её в таком случае девать? Если верить Евгении, то у неё ни жилья, ни гражданства. Нет никого, абсолютно никого. Выброшенная." Впервые за долгое время Сергею было стыдно. Он допустил ошибку. Напал не на тот след. Долгое время он считал Женю врагом и хотел защитить мир от неё, а теперь, он чувствовал, что должен защитить её от мира. Это было чувство долга или что-то вроде, ведь из-за него она долгое время подверглась допросам и опытам. Если бы он всерьез ударил её, то вообще бы не нашёл себе места, но неоднократно замахиваться на ни в чем не виновную девушку, это было самое низкое, что он когда либо делал. Вылетев из кабинета пулей, он сразу же полетел на первый этаж, распугивая своим серьёзным и немного злым видом всех, кто проходил мимо. Он зашёл в камеру и не поверил своим глазам, как? — Твою ж мать!