Лишь в мечтах своих свободны люди

Первое на что обратила Женя внимание при возвращении в себя, это на вонь : запах чего-то испорченного и приторного вперемешку с сыростью. — Очнулась? — Грубый, как будто нечеловеческий голос заставил её окончательно открыть глаза. Было сложно определить незнакомую местность, но это был лес. — Думала, ты сможешь так просто отделаться, думала ты сможешь жить? — Сказал он угрожающе тихо, подняв брови и сведя их домиком. Непривычно мягкие черты отца вновь обрели свою жёсткость и холод, а то, как он старался говорить с ней не имело ничего схожего с тем, как он с ней разговаривал в жизни. — Почему? — Всё, что смогла выдавить из себя Женя. — Это всё, что ты желаешь знать? — К большому я не готова. — Ну да, это похоже на тебя. — О чём ты? — О твоей несобранности, слабости, никчёмности. Перечислять дальше? Хочешь услышать оставшийся перечень, который гештальтом тянет тебя вниз? Тянет тебя ко дну, в котором ты пребываешь? Женя хотела пропустить всё мимо ушей и списать на магнитные бури переменчивое настроение Евгения, но с холодом и мурашками вспомнила и осознала, что это не может быть он, что это всё её поганое подсознание. Неужели у неё такое заниженное самомнение? Она сама против себя, как она будет пытаться выжить с этим? — Почему ты молчишь? Сказать нечего? Моя Евгения немногословна? Почему? Тебя же всегда тянуло ко всякому бреду. — "Что?" — Это было искреннее непонимание происходящего, окончательно. — Не чтокай, отвечай! — Отец сразу переменился в лице, это была одна из его устрашающих эмоций: гнев. — Я ничего не говорила вслух. — Женя с испугом пыталась не думать о том, что отец знает её мысли. — Думаешь я идиот и не догадался об этом? Думаешь по тебе не видно, как ты ведёшь себя обычно со мной и как сейчас? Ты рассчитываешь на то, что это всё не реальность, а лишь воображение? В таком случае, тебе интересно узнать, что я думаю о тебе на самом деле? — Я рано или поздно очнусь, но окажи услугу. Ничего нового я не услышу. — Ха, бесстрашная? А что если я тебе скажу, что ничего не изменится, когда ты очнёшься? Что если я скажу, что ты можешь не очнуться? Что если я скажу, что ты умерла? — В таком случае, я хочу жить. — Зачем? — Что? — Жене показалось, или её сознание действительно хреново шутит. Мозг должен искать все способы для выживания, но её оказался исключением. Всё её тело, включая ментальных скелетов и подводных камней жаждали её смерти. — Зачем жить? Зачем? Это один из тех вопросов, на который у Жени не было ответов. Она сама не знала зачем живёт, поэтому даже ради приличия не могла ответить лжеотцу, чтобы не затягивать эту тишину, которая резала слух. — Потому что так надо? — Это был не ответ. — Для кого это нужно? Не для отца, не для друзей - это никому не нужно. Зачем ты живёшь? Ты так упорно цепляешься за эту жизнь вопреки всему, что вокруг тебя происходит, для чего?! — Евгений был в ярости и Женя приблизительно не могла вспомнить, когда он в последний раз так злился. — Почему я должна жить угождая всем? Почему я должна жить с чьего-либо разрешения? — Женя изо всех сил старалась держаться, старалась отстаивать свои ничтожные права с мыслью, что этот бой она проиграла, потому что всё, что он говорил - было правдой. — Ты всё время стараешься плыть по течению, ты стараешься подстраиваться под людей, чтобы не злить их, так почему ты не делаешь то чего я хочу? Я хочу твоей смерти! Я разочарован, Евгения. — Отец подошёл к Жене. Она не смогла понять, она не видела свои руки, она не видела свои ноги. Лежит, сидит или стоит, она определить не смогла, но чувствовала себя очень маленькой, по сравнению с Евгением. Он взял в свои руки её лицо и приподнял его так, как было ему удобно, чтобы смотреть ей в глаза. — Ты хочешь быть спасённой, чтобы знать, для чего живёшь, потому что тебе это необходимо, но что ты сделала для этого? Что ты сделала для того, чтобы тебя смогли спасти? Спасла ли ты кого-нибудь сама? Ты хочешь брать и не отдавать. Ты бессовестная и жалкая. Тебя никто не спасёт только потому что ты этого хочешь, так как это никому не нужно. Кусок мяса, который ничего не может дать взамен. Кого ты сможешь спасти в случае победы над собой? Кто тебя полюбит, если ты сама себя ненавидишь? Кто тебя поднимет? Ты сдохнешь. Правильно делаешь, что плачешь, потому что тебе ничего не остаётся делать, кроме как жалеть саму себя, не нравится? Тебе не нравится то, что я говорю? Или быть может это неправда? Если это так, то исправь меня, соври мне в лицо, глядя в глаза, задохнись в своей тошноте и умри! — Последние слова Женя понимала с трудом, как в вакууме. Ей запомнились слова отца, ей запомнились свои слова. Если это смерть - то я хочу жить. — Ублюдские приборы! — Кто-то ругался сквозь свои спешные и громкие шаги, попутно крича. — Тащи успокоительные! Открыть глаза Женя смогла, приложив массу усилий, которых у неё и без этого не было. Теперь она чувствовала запах медикаментов и чего-то чистого, а когда ей всё же удалось сфокусироваться на других ощущениях, то её прервал белый свет, который поймал её полуясный взгляд. — Я умерла? — прошептала Женя в надежде, что вопрос повиснет в воздухе и задержится там, не получив ответа. — Возможно. — Ответил мягкий голос, но кому он принадлежит Женя пока не смогла определить и от этой неопределённости у Жени начал дёргаться глаз. Неопределённость, неясность и другие факты, которые требуют разгадок и решений всегда у неё вызывали нервозность. — Крокодилы либо летают, либо не летают. Некто оценил шутку детства, которую всем пришлось когда либо слышать и сказал более чётко. — Ты не умерла, неужели, так хотелось? Ты разочарована? — Весьма. Интуитивно перевернувшись к звуку и привстав, Женя увидела того, кого ожидала увидеть в последнюю очередь. — Какого нахрен... — Её поспешно прервали, явно не в предвкушении услышать продолжение скабрёзного и явно не скудного словарного запаса девушки. — Удивил? — Нет, всего лишь ввели в шок. — Язвила Женя, как вне себя, как будто всего этого не произошло и как будто так должно быть. Как будто перед ней не тот, кого она боялась, от кого у неё постоянно болела голова и путались мысли, ведь при нём она не могла ничего говорить, потому что он обязательно это оспорит и выставит её виноватой, тот, от чьих рук Женя может погибнуть, даже если он их не поднимет. У Жени заболел желудок. Она уже не разбирала, то ли от голода, то ли от нового страха, который сменил старый от ощущений прикосновений отца. Не столько прикосновения, сколько слова. — Между прочим я ожидал, что ты сначала оценишь то, что я проторчал здесь целых 4 часа, в ожидании пока её Величество соизволит открыть прекрасные глаза и поведать о неудачной попытке суицида. — "Что он несёт? К чему такое расположение духа ко мне?" — Все предположенные варианты были откинуть сразу же и осталась только несколько. Тишина затянулась. — Суицида? — Вышло более неуверенно, чем хотелось бы. — Не иначе как да, так как других версий я пока не нашёл, потому что так по-тупому — усмехнулся — упасть от нечего делать, человек в здравом уме не сможет. — Сергей наконец отвернулся от окна и посмотрел на Женю. Его рыжую макушку можно было узнать даже если бы он молчал и сменил имидж, но он говорил с ней. Может непривычно изменённый тон поспособствовал тому, что Женя не сразу его узнала? — Это была случайность. К тому же, может, это была потеря сознания от того, что вы меня замучали голодом? В любом случае я бы не стала биться головой, из-за этого же я сюда попала? — До сих пор болит? — Сергей, осознав свою вину, маленькими шагами подошёл к ближайшему стулу и опустился на него. — Да. — Женя потрогала затылок. Больно, но пережить вполне возможно, хотя это всё ещё последнее, что должно её волновать. — Всё оказалось не так критично, как я себе это представил. Тебе очень повезло, что обнаружилось это сразу, так как за неимением твоей медицинской карты и группы крови было бы весьма проблематично восстановиться. — Да мне просто везёт в последнее время. — Усмешка украсила бы её лицо и сделала бы его более приветливым, если бы не была грустной в сопровождении потупленного, стеклянного взгляда. — Об этом я хотел с тобой поговорить. — Сергей стал более серьёзным. Вся формальность вернулась к нему, будто бы и вовсе не уходила. — Ты мне обязательно обо всём расскажешь после полного выздоровления. — Что Вы ждёте от меня? Что Вы хотите от меня услышать? Хотя нет, не так. Вы слышите то, что Вам нравится, но не то, что я говорю, потому что то, что я Вам рассказывала явно уходило ко второму. — Если я тебя прошу рассказать, значит так нужно. Я хочу тебе верить, но ты пойми, хотя-бы попробуй понять меня, в это верится с трудом. — Последние слова Сергей говорил Жене полушёпотом, так аккуратно, будто не хотел их говорить вовсе или боялся ранить её. Женя глубоко вздохнула, но не без лёгкой боли в груди. Видимо чем то ударилась. — Хорошо. — Договорились. — Сергей явно расслабился. Женя это заметила по опущенным плечам, он их весь разговор держал в напряжении. Этот разговор отложился, но к этому они обязательно вернутся, потому что сейчас есть проблемы поважнее.