Путь в...

Молчаливая тишина.

— В последне вермя многие наши люди стали погбать, и дело не в войе на поле боя, а в мецинском отделении. Кто-то обязательно попутает лекарсва или селает не тот укол. Самое прискорбное в этом то, что ни ошибок ни подзрительных действий на камерах или в опросе перонала не было обнаужено. Моно было бы списать на последствия войны, но эта ситуация сликом подозрителна. Есть идеи? — Товарищ Куромаку, ничего более логичного чем предатели не вижу. — Я помню Курон, мы это уже обсудали, но как я говорил выше, ничео подозрительного не было обнаужено. — А у вас разве не должно быть камер? — Да Вару, они расставены по вему замку. — И у них типо нет слепых пятен или чего-то такого? Куромаку задумался на секунду, а потом нахмурился. — Курон? — Насколько мне известно, слепых зон быть не должно, однако с начала войны некоторые пострадали, а починить их не представлялось возможным в связи с сильной занятостью рабочих. — Ну тогда понятно, крыса просто ходит по слепым зонам, нужно только знать где они и кто там часто ходит. Главный помощник трефового короля с лёгким удивлением посмотрел на Вару. — Хоршая идея. Курон, позаботься об этом. — Так точно… — Может спросить у Пика? Голос наконец подал Зонтик. — Это ещё зачем? Чтобы потешить его как у нас хреново дела идут? — Вару, ты… Ах, да, в кой-то мере ты прав. — Я? Прав? — Да, однако не совем в том напавлении. Говоить с ним тоно не стоит, мы не заем, может ли он как-то связываться с вердителями. — Вердителями? Я понимаю у тебя с головой не то, но что это? — Вару, не глупи… Вер.. Куромаку глубоко вздохнул и подпёр голову рукой. — Сэр? Опять боль? — … Да, ниечго страшого… Мммм… — Я думаю вам стоит принять лекарства и отдохнуть. Ответа не последовало. Лишь тяжёлое медленное дыхание через нос. — На этом мы закончим, товарищу Куромаку необходим отдых. Стук в дверь. Курон подошёл и открыл её. — Прошу прощения за прерывание, но вас вызывают. — По какому поводу? Подчинённый посмотрел за спину собеседника, а после снова на него. — Это касается лично вас. — Это срочно? — Да, вам нужно идти сейчас. Курон оглянулся. — Зонт, отнеси товарища Куромаку в его комнату и позаботься о приёме лекарств. Вару ты свободен. После этих слов Курон ушёл вслед за подчинённым, а Зонтик принялся за поручение и максимально бережно отвёл своего короля в нужное место. — Лекарства… В полутоне произнёс валет и потянулся за ними. Так же рядом стоял стакан с водой, что постоянно обновлялся медперсоналом. — Выпей. — Ммм… Куромаку лежал на спине закрыв глаза локтем левой руки. — Тебе нужно, иначе боль не пройдёт. Зонтик взял руку Куро и положил в неё таблетки, которые трефовый всё же взял в рот. Затем юноша взял стакан с водой и повторил процедуру. Таблетки выпиты. Но мужчина продолжал закрывать верхнюю часть лица рукой. — Ещё уколь… Слабо проговорил он. — Укол? Зонтик посмотрел на ту же тумбочку. И действительно, там лежал шприц и колбочки с жидкостью. — Внутривенно… Ели не можешь, то позои вача… — Оу нет, я справлюсь. Как-то помогал медсёстрам с этим, когда у них не хватало людей. Зонтик аккуратно снял пиджак с Куромаку, повесив на стул, расстегнул край рукава рубашки и принялся вводить лекарства. Куромаку пришлось убрать руку с лица, он слабо приоткрыл глаза и смотрел куда-то в потолок. — Вот. Теперь всё. Зонт спустил расстёгнутый рукав назад до кисти руки. — Чего-нибудь хочешь? Ответа нет. Зонтик не знал что ещё сказать или сделать, поэтому просто молча сидел ещё какое-то время рядом. "Надеюсь когда-нибудь весь этот кошмар закончиться, и тогда у меня хватит смелости" Вздох. Рука валета ещё лежала на руке его короля, но похоже сам король не обращал внимания на это, его тихое дыхание было почти незаметно, а глаза за это время закрылись. Зонтик тихонько спросил: — Ты спишь? Нет ответа. "Ох, тогда лучше уйти" Зонтик встал, на прощание погладив исколотую медицинскими шприцами кожу, и неслышимыми шагами направился к выходу. "Надо отвлечься, надо подумать о чём-нибудь, но сначала врачи" Он нашёл медсестёр и сообщил о том, что ему поручил Курон. "Так, хорошо, теперь надо… А что надо?…" Парень остановился на месте. "Стоит ли что-то предпринимать?" Оглянулся на окно, смотрел на полуживые улицы. Откуда-то взялась уверенность, что всё будет хорошо, они победят. "Крыса… Кто же? И крыса ли это вообще? Можно спросить у Пика, но… Куромаку прав, если он действительно может как-то связываться со своими, то отдаст приказ и тогда что-то будет, да и вообще, он не ответит кто это, это тупо" Зонтик продолжил бесцельно гулять по коридорам, размышляя что он может сделать полезного. Затем дошёл до двери, ведущую небольшим тоннелем на улицу и высунулся немного наружу. - Мы не успеем! - Чушь! Поторапливайся! Прямо рядом с ним врачи пытались спасти… Ребёнка? Зонтик не знал, что произошло, но одно он точно понял, когда врачи оставили попытки его спасти. У них нет времени на печаль, у них ещё много жизней впереди, но у самого Зонтика что-то неприятно покалывало и легко сжимало его сердечко. Вдох. Закрыл мокрые глаза. Выдох. Солёная струйка прошлась по щеке. Открыл глаза и просто смотрел на землю. "Почему Пик решил напасть на нас? Зачем это? Зачем отнимать жизни людей ради не пойми чего?!" Злость постепенно захватывала действия трефового валета и он развернулся назад в замок. Вот он прошёл мимо пары человек, утирая слёзы. А вот он стоит прямо перед тем, кто ответственен за все их страдания, смотрит сверху вниз презрительно. Но снизу на него лишь поднимают голову с усмешливой улыбкой. — Я знал, что ты придёшь. — Блеф. Смешок со стороны заключённого. — Ты пришёл, потому что ненавидишь меня за смерти всех людишек, которые умерли. — … — Ты пришёл просто потому что зол на меня. — … Пик прав, абсолютно прав. — Но знаешь… Лисья улыбка и прищуренные глаза появились, заставляя слегка поубавить свой пыл. — Вообще-то ты пришёл очень вовремя. — В каком смысле?… Полушёпотом спросил Зонтик. Однако даже спустя минуту паузы не послышалось ответа. — В смысле я пришёл вовремя? Уже громче спросил трефовый. — Скоро узнаешь. Лёгкая улыбка.

…

Тёмная комната, тёмные стены, тёмная мебель, лишь слабый свет лампы в потолке освещал центр тёмного стола с какими-то бумажками, лишь блеск лезвия и стёкол сверкали ярко в красно-зелёном цвете.