Наша общая мечта...

Вот она, жизнь, такая суровая и жестокая, которая не жалеет никого вокруг. Вот они, люди, точно такие же, черствые и алчные как и весь этот мир: за стенами, внутри стен, за океаном, да вообще везде! —Микаса, давай быстрее, проверь на наличие трупов в этой местности и потом мы уходим, поторопись, ждать тебя никто не будет—сказал Капрал Леви и одарив ее скептическим взглядом ускакал на лошади, оставив на попечение Микасе трупов! Ее злость невозможно было описать словами, такая наглость! Микаса очень хорошо понимала, что, если бы ее мысли слышал Капитан, он бы давно ее избил до полусмерти, как и Эрена на том суде... Вспомнив не очень хорошее воспоминание о Леви, Аккерман обозлилась еще сильнее пнув тем самым какой-то неповинный ни в чем камень. Не позволяя себе сейчас ничего лишнего, она, взлетев на УПМ начала искать глазами хоть какого-нибудь не мертвого человека. А мертвых было довольно-таки много, после сегодняшней вылазки, половина развед корпуса умерла, очень много потенциальных солдатов из-за Женской Особи просто были раздавлены на глазах у других! И Микаса даже представить себе боится, что будет, когда они вернутся: родители умерших солдатов накинутся на Эрвина или может, спросят была ли их служба полезной для человечества. Все эти варианты были не совсем такие, какие хотелось бы. Слишком грустные и мрачные. Полетав еще немного, и, чуть лениво осматривая местность, Микаса увидела еще двух титанов. Один-четырнадцати метровый, а другой на несколько метров ниже, но он был страшный, как черт! Огромные глаза, которые занимали чуть ли не всё лицо, противный нос форме закорючки и такие же огроменные губы и зубы, которые сейчас пытались сожрать что-нибудь. Аккерман одним размахом своего клинка убила этого страшного гиганта, а второго ждала та же участь. Все было хорошо до того момента, пока Микаса не увидела, что из его руки вываливается тело человека. Оно было живое по нескольким признакам: человек кричал, а кричал он женским голосом, дальше тело начало размахивать руками совсем не желая падать на твердую землю, от которой она бы точно разбилась вдребезги и умерла, а дальше ее тело сожрал бы какой-нибудь кровожадный титан. Аккерман бы еще постояла так с распахнутыми глазами от такого зрелища, но, вспомнив то, что на ее руках чужая жизнь и то, что Капрал говорил быть побыстрее, Микаса быстро подлетев к падающему телу, подхватила его. Девушка уже была без сознания, или от шока, или от тех травм, которые она получила кажется, от этого тупоголового титана. —Что за черт...—промямлила та, и поспешила к своей лошади. Сев на нее, Микаса посадила позади себя девушку и взяв шарф со своей шеи, туго обвязала ее и свою талию, чтобы та не упала пока они будут добираться до места назначения. И тогда, Аккерман быстро поскакала, чтобы побыстрее рассказать ребятам о своей находке. К огромному счастью по дороге титанов не встречалось, что очень сильно облегчело ей путь. Через несколько минут, она увидела свой отряд и закричав: ”Эрен!”, остановилась. Перепугавшись до чертиков от того, что Микаса закричала так отчаянно, будто бы была на грани смерти, Йегер обернулся и облегченно выдохнув, тоже остановился. —Эрен, ты вообще ненормальная свинья что ли, у нас нет на это времени, Микаса одна из лучших, ей не нужна помощь, она сама доскачет до нас, не останавливайся!—заорал Ривай и тоже остановился, тем самым вынуждая остановиться всю команду, ведь без него отряд не может никуда пойти. —Ей нужна помощь, просто так она не позвала бы меня—ответил ему Эрен. И вправду, Микаса очень самостоятельная и независимая, она бы не позвала просто так, поэтому Леви решил не выплескивать свое мнение, чтобы не задерживать команду, ведь если он скажет одно слово, Йегер ему в ответ десять. Такой уж он был вспыльчивый парень. Наконец, добравшись до них, Микаса выдохнула и уже собиралась сказать, что она нашла, но ее перебил безразлчиный голос Капитана и его такой же взгляд, который почти никогда не предвещал ничего хорошего: —Я говорил тебе, Микаса, чтобы ты была побыстрее? —Да, говорили—ответила та, опустив свой взгляд. —Тогда позволь спросить, почему ты пришла только через тридцать минут? —Но вы ведь говорили, чтобы я хорошо осмотрела местность на наличие живых людей, ну вот я и посмотрела, а под конец увидела двух титанов, которых тут же убила, но вдруг из одного мертвого титана и из его обмякшей руки, падает еще живой человек, и я не смогла оставить ее на верную смерть. —Так значит, этот человек-девушка? —вмешался Жан. —Да. —Оо, пополнение—сказал Конни и начал выискивать ее взглядом. —А она собственно где?—спросил Йегер, ведь за туловищем Микасы не было видно маленькое и хрупкое тело девушки, которая сильно отличалась с ней ростом. —Вот она—ответила Микаса, попутно развязывая узел на талии и взяв девушку на руки. —Ого, а она ничего такая—сказал кто-то из отряда. Светлые и чуть волнистые длинные волосы падали на круглое лицо, цвет глаз был не виден, так как они у нее закрыты, розовые губы были чуть приоткрыты, а сама она была одета в какую-то ободранную одежду, будто бы только что откуда-то сбежала. —Оставь ее у себя так же, как и принесла, а если устала, то дай ее Армину, сегодня он убил меньше всех титанов и скорее всего не очень-то выдохся—приказал Капрал. —Извини, Армин, но я и вправду устала,—предупредила Аккерман. —Ничего, я возьму ее, давай, только Микаса, понадобится твой шарф, без него она просто упадет—сказал Арлерт своим добрым и мелодичным как всегда голоском. Микаса с недоверием передала шарф своему другу, ведь эта вещь очень много значила для нее, а Эрен это заметил и по-дружески поставил руку на ее плечо, немного поглаживая его. —Так, хватит уже, совсем скоро мы доберемся внутрь стен, а дальше уже будете делать что хотите—сказал Аккерман. —Как скажете, а то очень кушать хочется—сказала Саша и мечтательно начала поглаживать свой живот, как это обычно делают беременные. Наконец, они добрались, и вот горожане начали встречать их радостными возгласами и криками. Умерших было много, очень много. И вот, самое нелюбимое для Леви Аккермана-объявлять радостным родителям то, что их ребенок умер, а дальше смотреть на их меняющие во взгляде лица, будто бы они потеряли пол мира, а хотя, это чувство можно было сравнить и с этим. Первый родитель который подошел к нему-это отец Петры Рал. Он начал говорить, что она писала ему в письмах, что готова отдать жизнь ради службы и то, что Ривай очень ценит ее способности, он не мог слушать это, просто-напросто не мог. Это было пока что самое сложное, что давалось ему на службе-говорить о смерти. Аккерман думал и винил себя в этом, хотя на людях делал вид, что ему абсолютно все равно. —Простите, но она умерла—вдруг прервал его тот, а у отца Петры в миг изменился взгляд и в уголках глаз скопились слезы: —Я п-прошу вас, с-скажите хотя бы, ее служба была полезна для вас? —Она была полезна как никогда, соболезную—ответил тот и поспешил удалиться, больше не желая ни с кем разговаривать. А если бы кто-то с ним и заговорил, то он бы в миг сказал ему сделать гениральную уборку, не взирая на то, что все устали как собаки.