Позволь тебе помочь

И вот он, первый удар. Украинка успела закрыть лицо руками, так что ремень прошелся по левой руке. Цветочная королева не издала ни одного звука. Удар будто пробудил её от сна. На замену страху пришла своего рода гордость. Она ведь не плачет и не умоляет о пощаде это уже хорошо. Сейчас девушка сидела тише воды и ниже травы. Она не издавала не звука и лишь изредка шипела от слишком частых ударов. На этот раз ей действительно повезло. Отец не заставлял убирать руки. От этого уже становилось намного легче. Не прошло и десяти минут как мужчина остановился. Украинка так же, не убирая рук, посмотрела на него. У обоих были просто ледяные взгляды. Они с ненавистью смотрели на друг друга. Но их гляделки перебил голос Беларуси. Б: — папа... — сказала девушка выглядывая из-за дверного проема Отец пошел в её сторону. С: — Беларусь, ты видишь что я не в настроении с тобой играть — он подошел к ней и сел на корточки — к тому же я занят. Девочка моя... Ты только не расстраивайся — после этих слов Союз обнял её и встав пошел к себе в кабинет. Бела подошла к сестре. Б: — Украин... Ты в порядке? — спросила она спускаясь на колени рядом с жертвой избиения Цветочная королева угукнула и посмотрела ей в глаза, будто что-то выискивая. У: — Бел, зачем ты спустилась?.. — вопрос прозвучал очень тихо и спокойно, но при этом чуть ли не эхом раздался по комнате Белочка ничего не ответила. В голове крутился лишь один вопрос. Б: — с папой ведь всё нормально? — её голос дрожал, давал понять что девушка явно не такая спокойная внутри как снаружи. В глазах читалась неуверенность и не большой страх. Чуть ли не до крови покусанные губы указывали на наличие большого стресса. Сначала украинка молчала. Думала что ответить. У: — нет — в этот момент ей так хотелось соврать, но она этого не сделала. Она не может держать Беларусь в вечном неведении и твердить что всё нормально. Жизнь ведь не сказка. Нельзя вечно врать что всё нормально и отрицать всё происходящее. Даже если так жить не ненормально, жить закрывая глаза на всё ещё ненормальней — с ним не всё нормально. У него ничего не нормально. Он просто уже сходит с ума. Он не может себя контролировать и он не видит в нас тех, кем мы есть. Он до сих пор думает что я жалкая маленькая девочка которая не способна ни на что. Но это не так. Я свободная и не зависимая. По крайней мере по закону. А в тебе... А в тебе он видит маленькую девочку с которой постоянно надо играть и о которой надо заботится. Если б его голова могла хотя б чуть-чуть нормально соображать, он мог хотя бы твой возраст запомнить. — девушке пришлось набрать сил что б сказать это всё. Сейчас самое ужасное что она могла видеть это слезы на лице сестры. Ей было даже как-то стыдно. Обычно она готова часами говорить о том какой ужасный и подлый их отец. Но в этот раз она не может ничего сказать. После всего сказанного пару секунд назад в горле застрял огромный ком. А в придачу Беларусь глядела на неё разочарованными и немного шокироваными глазками. Она больше не может спокойно смотреть младшей в глаза. Из-за нахлынувшей волны напряжения девушка отвела взгляд в угол. Теперь слова точно потерялись. Время шло, а сестра всё так же смотрела на неё. Не понятно из-за чего и зачем. В самом начале украинка пыталась найти что-то в её взгляде, а теперь это дело продолжает Белочка. Взяв себя в руки цветочная посмотрела на свои руки. За всё это время она их почти не чувствовала, но на самом деле все было не так уж и плохо. Она как-нибудь переживет, сейчас самое главное, это чуть успокоить Белу. Девушка медленно встала. Ей не пришлось ничего говорить потому что Беларусь уже и сама встала за ней. Сократив расстояние всего одним шагом украинка обняла свою сестричку. У: — Русь, а с тобой всё в порядке? — запах пушистых волос и нежные руки обвивающие её шею чуть успокоили Украину. Б: — не знаю. Если честно, то мне немного не приятно находится рядом с папой. Я привыкла к тому что он добрый, спокойный, рассудительный.. Но ведь это только привычка видеть его таким... Он же тоже изменился. Прям как и мы. Он и в правду ведёт себя странно. И.. я уже совсем не хочу называть его отцом. Теперь папа и СССР это совсем разные люди. Мне кажется я уже привыкла видеть в нем этого самого СССР. Просто все эти воспоминания... Но в основном, думаю, что всё в порядке. У: — как скажешь. Кстати, а где Россия? — спросила девушка выпуская сестру из объятий Б: — даже не знаю. Когда я выходила она сказала что останется в комнате. Да и за всё это время она вроде бы не выходила. Кстати, она выглядела явно неважно когда мы были на верху. У: — тогда может сходим к ней? Б: — да, обязательно.. Девушки направились на второй этаж, а уже там внимательно посмотрели нет ли рядом Союза. Не обнаружив ни души они пошли дальше. Остановившись возле нужной двери, постучали и дождавшись ответа аккуратно вошли. Комнатка России была почти полностью погружена во тьму. Сама же Рашка стояла оппершись на комод. Её взгляд был направлен куда-то в сторону. Она то ли не хотела смотреть на них, то ли боялась. Первой разговор начала Беларусь. Б: — эй, Раш, с тобой всё в порядке? — на её лице появилась милая улыбка. Наша мрачненькая персона тихонько угукнула. Ещё несколько секунд, а то и минут они простояли молча. Украинке не хотелось снова выдерживать такого большого напряжения, к тому же с Россией трюк с обнимашками вряд-ли сработает. У: — ну вся эта мрачная атмосфера это конечно прикольно и все дела, но может лучше подумаем о том что будем делать дальше? — обычно у неё лучше всех получалось разряжать обстановку. Вот и пришлось сказать что-то. Естественно никто не знал чем можно заняться. Но как минимум стоять и думать о том что делать дальше это куда лучше чем просто стоять. У: — кстати, Раш, а у тебя случайно не найдется бинтов? — спросила цветочная немного неловко улыбаясь. Р: — да, конечно... — она подошла в столу и открыла шкафчик над ним. От туда она достала бинты и дала украинке. После этого встала обратно на своё место. Теперь Украина продолжила тему о том чем бы им заняться. Ей и Беларуси с этого момента уже точно не хотелось выходить от сюда. Кто ж знает где сейчас ходит их так называемый отец. А по комнатам сидеть максимально скучно. Да и у России не так уж и плохо. Хоть и мрачная но достаточно спокойная атмосфера. Исправить всего пару нюансов да еды и питья притащить. Тогда точно всё будет прекрасно. К тому же Украина где-то в глубине души понимала, что не собирается уходить от сюда. Договорившись о том, что Беларусь пойдет и возьмет чего нибудь поесть и попить, Украина и Россия остались одни. У: — Раш, можешь пожалуйста помочь? Р: — ладно... — ответ прозвучал очень даже неуверенно. Рашка села рядом и взяла бинт. Украинка протянула ей руку. Теперь вся уверенность России испарилась. Смотря на её красные от следов ремня руки, ей уже хотелось разрыдаться. Но её ведь попросили помочь. Она же сама согласилась. Девушка начала аккуратно наматывать слои бинта на ручки украинки. Сама украинка сидела и мило улыбалась, что немного успокаивало Россию. «не больно?» периодически спрашивала она, но сестричка отвечала что всё нормально и ещё больше натягивала милую улыбочку. Закончив это дело Рашка с облегчением улеглась. Но поскольку украинке это показалось странным, то она всё таки решила спросить. У: — чего ты такая напряженная? С того момента как СССР сказал вам покинуть зал ты сама не своя. Что-то случилось? — девушка должна была задать один вопрос, но так и не удержалась чтоб не задать второй — и на мои руки ты смотришь слишком тревожным взглядом... — тихо подметила она Россия ещё больше напряглась. Её глазки забегали по комнате. Она и сама не знает что не так. Казалось бы, с Украиной всё в порядке, она ни на что не жалуется и щедро благодарит за такую маленькую помощь. В общем всё как обычно. Но Россия почему-то ставит себя на её место. Представляет как это ужасно. Представляет как от неё отрекся собственный отец и теперь он заставляет её забыть о слове «свобода». Грубит, не ценит, избивает за малейшую ошибку. Это всё сводит её с ума. Глаза автоматически наполняются слезами, а разум не успевает одуматься, очнуться от этого вечного сна. Девушке казалось что прошло уже минут пять с того момента как украинка спросила про её напряженность. Где-то внутри зародилась огромная волна стыда. Она ведь лежит прям перед сестрой и крутится во все стороны пытаясь прогнать плохие мысли. Р: — ну... Это наверное так ужасно.. Находиться совсем рядом с человеком, причинившим тебе вред. Да и вообще когда тебе кто-то делает больно это в принципе ужасно... — как бы не хотелось соврать, она всё равно не могла. Это как-то не правильно. Россия села, отвернув голову от сестры. Что-то явно не давало взглянуть ей в глаза — ну не знаю как сказать. Мне просто жаль что так вышло... У: — э.. это сочувствие? Или ты в чем-то винишь себя?.. — её ответ украинке показался каким-то невнятным. Р: — я не знаю. Но мне действительно жаль! Думаю, я б не хотела что б так вышло... Внутри украинки чуть ли не всё сжалось. В какой-то степени ей хотелось под землю провалиться. С этого ужасного момента за ней по пятам бегало чувство вины. Сердце разрывалось от той мысли, что она расстроила своих сестер. Они ведь любили своего отца и даже не догадывались о том, что он всё это время делал с Украиной. Теперь же он показал всю свою ненависть по отношению к ней. Но на этот раз он точно сошел с ума. То, как он говорил с Беларусью не оставило никаких сомнений по этому поводу. Но сейчас было бы не совсем уместно думать об этом всем. Украинка решила выбросить из головы этот поток негативных мыслей. Как раз таки в этот момент в комнату зашла Беларусь. С собой она принесла немало вкусностей. Украина и Россия помогли ей всё это донести и аккуратно разложить. А уже дальше все вместе сели и начали думать чем бы им заняться.

***

На дворе глубокая ночь. Беларусь уже спит. А украинка наоборот. Бессонница и всё те же плохие мысли. Она понимает что если так продолжится и дальше, то жить можно и не продолжать. А если СССР их всех убьет? Ведь кто знает что у него там на уме. Умным решением было б съехать и забрать с собой сестер. Но сможет ли она понести такую ответственность? Именно этот вопрос мучал больше всего. А если они останутся на улице? Или ещё чего похуже? Девушка крутилась во все стороны не находя себе места. Россия, тоже не спящая от бессонницы, заметила как украинка уже пол часа вертится. На этот раз так и хотелось спросить «с тобой всё хорошо?». Ну и всё-таки она спросила. Цветочная на минуту остановилась. У: — ничего не хорошо — хотелось как обычно соврать, но девушка уже не могла держать это всё в себе — всё плохо. Просто ужасно. Хочу чтоб это всё поскорей закончилось... Россия из-за такого ответа застыла от шока. Не верилось что украинка говорит о том, что ей плохо. Всегда как её не спросишь, у неё всегда всё хорошо. А тут ни с того, ни с сего стало плохо. У: — а можно я кое-что сделаю? — она всё так же лежала и смотрела в потолок. Рашка с непониманием смотрела на неё. Р: — ну.. Да?... Не успела Рашка и спросить чего именно она хочет, как украинка легла на неё. На какое-то время она выпала из этого мира. Старшая же обняла её и личиком зарылась в её белые как снег волосы. У: — это просто отчаяние — грустно сказала она и ещё сильней обняла Россию.