Tenderness

Всё ещё выкрикивая имя брата, я протянула руку, пытаясь притронуться к Тому, когда почувствовала прикосновение чьих-то тёплых рук и быстро распахнула глаза. Взволнованный взгляд Мёрфи прошелся по моему бледному лицу: — Ты что-то шептала во сне. Всё нормально? — он чуть тронул мой лоб ладонью. — Температуры вроде нет. Принесу тебе воды. Я резко села и огляделась по сторонам. Мёрфи гремел на кухне, видимо, пытаясь отыскать чистую посуду, что было довольно проблематично сделать с учётом закончившейся совсем недавно грандиозной вечеринки. Судя по всему, Эдриан ещё не вернулся домой, и от этого мне стало грустно. Где-то глубоко в душе я надеялась застать его до того, как покину своё временное пристанище. — Я что, уснула? — Да, — вернувшийся Мёрфи протянул бокал, до краев наполненный водой. Молча наблюдая, как я жадно пью, он приподнял бровь, не ожидая, что меня настолько мучила жажда. — Нам пора в университет. Я застонала, снова падая на диван, и жалобно выпятила нижнюю губу. Закатив глаза, парень махнул рукой: — Ладно. Отмажу тебя на этот раз. Причина… довольно веская, — скомкано закончил брюнет, решив не поднимать животрепещущую тему пропажи моего брата. — Эдриан выделил тебе комнату? Утвердительно кивнув, я прикрыла глаза, чувствуя, что если не попаду в объятия мягкой постели прямо сейчас, то снова усну в гостиной. От громкого хлопка дверью я вздрогнула, через силу поднимаясь с неудобного дивана. Минутная стрелка на аккуратных наручных часах показывала половину девятого. Значит, всё же задремала. Тяжелые мысли о брате никак не желали покидать меня, поэтому, поднявшись, решила немного проветрить голову. Ноги сами принесли к балкону, где днем, ещё до того, как всё случилось, мы стояли вместе с Эдрианом, вспоминая памятный вечер школьного выпускного, когда он впервые признался мне в любви. Прохладный, не успевший достаточно нагреться воздух ласково коснулся обнаженных участков кожи, вынуждая поежиться. — Ты ещё дома? — раздался тихий голос за спиной. Я вздрогнула от неожиданности, но не обернулась. — А ты почему не на учёбе? Эдриан медленно приблизился, останавливаясь за моей спиной. Я не шевелилась, ожидая ответа, но вместо этого парень опустил руки на перила по обе стороны от меня, вынуждая упереться бедрами в металлические прутья. — Я скучаю по тебе, — тихо произнёс он, касаясь губами уха, а я прижалась спиной к его груди, втайне надеясь, что Эдриан не отстранится. — И я, — коротко ответила, чувствуя, как он неуверенно ведёт носом дальше, спускаясь к шее, вдыхая её молочный аромат. Словно боится, что я могу оттолкнуть. Но, вопреки здравому смыслу, я не сделала этого. Хотелось, чтобы он и дальше исследовал меня, хотя уже давно выучил и карту родинок, и незатейливый рисунок голубоватых вен, расчерчивающих кожу. В нос проник запах его парфюма. Такой знакомый. Кажется, за этот год Эдриан ничуть не изменился. — Я буду ждать тебя, сколько потребуется, — шепнул он в мои волосы, зарываясь в них лицом, и добавил: — обещаю. — Эдриан… Он отстранился внезапно, словно ему стало стыдно за этот неожиданный порыв нежности. Почувствовав неприятный холодок из-за отсутствия тепла парня, я обернулась. Протянула руку, робко притрагиваясь к щеке. Эдриан прикрыл глаза, наслаждаясь случайной лаской, а затем накрыл мою ладонь своею. Незаметные глазу волоски на его острых скулах царапали пальцы, посылая по телу легкую вибрацию. Ветер путался в его волосах, волнуя выбеленную прядку. Хотелось коснуться её, чтобы ощутить привычную, но давно позабытую мягкость. Что я и сделала, сама не заметив, как встала ближе. Наши грудные клетки встретились, и сердце забилось в два раза быстрее, еле успевая гонять разгоряченную кровь по венам. Эдриан наклонился, оставляя на моей щеке лёгкий поцелуй. Потом ещё один, пока не оказался у уголка губ, вопрошающе замирая. Я вздрогнула. Желание поцеловать его появилось внезапно, эта близость уничтожала последние преграды, обнажая душу. Поэтому, слепо повинуясь секундному порыву, я чуть двинула головой, оказываясь напротив его губ, и привстала на цыпочки. Неслышный вздох коснулся кожи, покалывая невидимыми иглами. Я приоткрыла рот, замерев в томительном ожидании. — Андреа, — прошептал Ньюман, осторожно опуская обе ладони мне на шею, и припал поцелуем, мягко прикусывая тонкую кожу. Нежность, поднимающаяся откуда-то из глубины, рвалась наружу. Не хотелось думать ни о чем, кроме его чувственных губ, трепетно сминающих мои. Его дыхание оставалось ровным, хоть пальцы и дрогнули, когда я несмело коснулась языком нижней. Мои ладони очертили контур его плеч, несильно сжимая твердые мышцы. Эдриан остановился на мгновение, будто не понимая, что он здесь делает, но я не дала ему отстраниться. Вжалась всем телом жадно, до боли, словно хотела раствориться в нём, став одним целым. Только сейчас осознание того, как сильно мне его не хватало, заполнило сердце до краев. Почему я была так глупа, что отказалась от всего? Неужто и правда думала, что одиночество и загруженность учёбой способны уничтожить всё то хорошее, что мы с Эдрианом делили на двоих? — Дреа, — его шёпот горячий, приправленный ноткой тоскливой нежности, — останови меня. Но я не послушалась. Сама подтолкнула его к дверям, желая снова доверить свое тело и душу. Не хотелось думать ни о странном исчезновении брата, ни о вопросах Маршалла, что никак не желали вписываться в привычную картину мира в моей голове. Я просто хотела чувствовать. Давать и принимать то, чем способны поделиться друг с другом два человека, так тесно связанные между собой, но однажды потерявшие это хрупкое единение. Будто беспристрастные мойры, богини судьбы, в какой-то момент перерезали связующую нас нить своими золотыми ножницами, и Лахесис сделала ход, вплетая в историю иные лица. Мы оказались так далеко друг от друга, что отпечатки рук на коже стёрлись, впитав со временем чужие запахи. Прижав меня к себе, Эдриан сделал шаг назад, смиренно повинуясь моему желанию, что так недвусмысленно чувствовалось каждой клеточкой наэлектризованного от его поцелуев тела. Преодолев порог, мы попали в просторную комнату, и Ньюман, переплетя наши пальцы, потянул меня дальше. Его спальня ничуть не изменилась за то время, что я отсутствовала в его жизни: всё те же темные обои и минимум мебели. Но теперь казалось, что помещение стало слишком холодным и пустым, будто вместе с моим глупым, необдуманным решением уйти пропал и уют. — Андреа, я… — начал парень, но был остановлен моими губами. Не желая слушать о неправильности этого, я прильнула к его груди, обвивая сильные плечи руками, чтобы заглушить голоса: Эдриана и своего разума. Кто, если не он, способен помочь мне справиться со всем этим? Мне было необходимо его тепло, а ему была нужна я. Невинное, едва ощутимое касание к спине мгновенно отозвалось трепетом во всем теле. Я ластилась, позволяя ему трогать меня везде, где ему хотелось. Эдриан знал каждый изгиб и изъян, помнил все точки и умело подбирал пароли, вызывая во мне восторженное волнение. Близость пьянила, раздвигая границы дозволенного. Его губы касались моих смазано, рвано, но не были лишены нежности. Вся я становилась мягкой и пластичной, покорно следуя за его руками, что мяли, трогали и оглаживали. Он прикоснулся к моему подбородку, приподнимая, и я смело посмотрела в его глаза, утопая в глубине без права на спасение. — Я люблю тебя, — хрипло раздалось в тишине, нарушаемой лишь моим шумным дыханием. Глаза в глаза. Мягкая улыбка коснулась моих губ, и я прикрыла веки, наслаждаясь мгновением. Эдриан молчал. Ему не нужен был ответ. В груди разливалось тепло, наполняя каждую клеточку своим особенным, понятным только нам двоим светом. Я выпустила парня из своих объятий, перемещая ладони к лацканам пиджака, что он так и не снял, покинув меня сразу после того, как отвёз в дом накануне вечером. Золоченая цепочка с легким щелчком расстегнулась, повисая с одной стороны, пока руки Эдриана возились с неудобной застежкой платья, которое мне пришлось одолжить у его матери. Еле слышный звук бегущего ползунка ласкал слух те недолгие пару секунд, что Ньюман потратил на скрытую в ткани молнию, сменяемую шелестом платья, сползающего по моим бедрам на пол. Заведя руку за спину, я сама сняла бюстгальтер, радостно высвободивший небольшую грудь. Ладони Эдриана тут же смяли упругие полушария, перекатывая между пальцами вишенки сосков. Чертов пиджак никак не поддавался моим дрожащим от возбуждения рукам, пока я упивалась ласками парня. — Подожди, — шепнул Ньюман, спешно избавляясь от одежды. Я прикусила губу, рассматривая его мужественный торс, украшенный парой незначительных шрамов и идеально ровными V-образными линиями, сходящимися внизу живота. Эдриан коротко глянул на меня, нерешительно касаясь резинки трусов, и я, взбудораженная и раскрасневшаяся, кивнула, продолжая наблюдать, как он оголяется для меня. — Иди сюда, — свистящий хрип сорвался с губ. Я шагнула вперед, впечатываясь в его мускулистую грудь, и мы оба рухнули в мягкие объятия кровати, растворяясь в пуховой нежности. Эдриан отстранился, спускаясь поцелуями к шее, ведя языком щекочущие дорожки за ухо, где, как он заранее знал, находилась магическая точка, превращающая меня в ещё более податливую и жадную до ласк. Ладонь коснулась живота, очерчивая пальцами ямку пупка. Легкий стон тронул слух, и я снова прикусила губы, машинально стараясь заглушить его, пока новые уже толпились в пересохшей гортани, желая вырваться на свободу. Проведя по линии белья, единственного оставшегося на моем теле, он сам спустился ниже, беспорядочно целуя то бледную кожу груди, то мельчайшие родинки, рассыпавшиеся звездной пылью по бокам и бедрам. Трусики скользнули по ногам, присоединяясь к груде бесполезных тряпок на полу. Бережно разведя мои колени в стороны, Эдриан замер, всматриваясь в искрящееся тепло моих бездонных глаз. Его серые сверкнули дымчатыми алмазами, опаляя изнутри. — Я давно должен был сказать тебе это, Дреа, — лёгкий толчок вперед. Нервные окончания коротнуло. Я сдавленно всхлипнула, ощущая, как он наполняет меня собой, ненадолго покидая и снова врываясь в тело. Голодные до касаний руки сгребли его плечи, полосуя кожу. Мне было мало. Мало его, хотелось больше. Еще ближе. Будто сама Афродита благословила нас на это маленькое преступление. На это незаконное, но, несомненно, прекрасное действо. Словно идеально сложенный пазл, мы подходили друг другу, как никогда раньше. Возможно, всё дело в слишком ярких, тревожащих событиях вчерашнего дня. Но мне не хотелось отстраняться ни на секунду, и я сильнее прижимала парня к себе, задыхаясь в пошлых стонах. Эдриан двигался размеренно, неся с собой божественное наслаждение, приближая ту вершину Олимпа, куда мы взлетели чуть позже, оказываясь на пантеоне греческих богов, скрытых от простого человеческого глаза. Взлетели до облаков, впиваясь в губы друг друга, чтобы после вместе упасть, рассыпаясь на мириады осколков, и окончательно захлебнуться в нежности друг друга. — Я люблю тебя, — наконец ответила я на его признание, когда дыхание обрело привычную размеренность, а шероховатые подушечки его пальцев коснулись щеки. — Я давно должна была сказать тебе это.