Ily

Перед ним снова тренировочный лагерь. Уже знакомые площадки, пейзажи и люди. Десятое мая. Они с Куроо сбежали от всех, чтобы побыть вдвоем. Цукишима счастлив. Но в голову лезут какие-то неприятные мысли. Что-то здесь не так. Куроо радостный, улыбается широко. Они сидят на мягкой траве, держатся за руки и смотрят на закат. В воздухе пахнет свежестью, уходящей жарой и сумерками. Скоро зайдёт солнце, настанет ночь. Свободной рукой Куроо срывает травинку. Он расцепляет их руки, Кей удивлённо переводит взгляд на него. В следующую секунду Тецуро окольцовывает безымянный палец на левой руке Цукишимы, бережно придерживая ее второй. Что-то тут не так. Светло-карие глаза, скрытые линзами очков, широко раскрываются. В неверие ползут на лицо Куроо. Тот улыбается так широко, что у Кея начинают болеть щеки при одном взгляде. Весной тепло. Около Тецуро горячо. Но не обжигающе. А согревающе. Бледное лицо Цукишимы заливается румянцем. Он отводит взгляд, устремляя его на горизонт. Он никогда не краснел. Он ненавидит краснеть. Он уверен, что выглядит глупо. Уродливо. Неподобающе. Куроо уверен, Кей прекрасен. Всегда. О чем и спешит сказать. Тишину гладят комплимент и легкое дуновение тёплого ветра. Тецуро часто говорил ему эти два слова. Но не в тот вечер. Скоро ночь. Цукишима чувствует необычный предмет. К пальцу почти вплотную прилегает импровизированное кольцо. Цукишима не чувствует прикосновения Куроо. Он поворачивает голову. Рядом никого. Рядом низкая зелень. Рядом хорошо видные следы на траве. Только от его кроссовок. Цукишима понимает, что здесь не так. Куроо ведь больше нет. Темнота. Кей просыпается в холодном поту и с горячим слезами. Он вскакивает, резко садясь на кровати. Глаза широко открыты. Дыхание тяжёлое. Ткань одеяла быстро впитывает падающие крупные капли из глаз. На часах половина первого. Он уснул, благодаря успокоительным, два часа назад. И больше не уснёт. Попытки были. Неделю назад. Все это продолжается уже неделю. За окном — тёмное небо, одинокая луна. Как и он. Тецуро постоянно называл его своей луной... На сложенные руки падает что-то лёгкое, но ощутимое. Кей неверяще опускает глаза и смотрит на прозрачную каплю. Слеза. Он снова плачет. Обещал себе, клялся, но снова не может контролировать себя. Снова заливается горькими слезами, пряча мокрые глаза в складках подушки, а рвущиеся крики из горла — из самой души — в кулаке, прижатом к губам. Снова в голове возникает тот день. Вернее, обрывки. Прошло всего восемь дней, но ощущение как будто несколько лет. Мысли меняются как кадры в фильме: быстро, почти вспышками. Перед закрытыми глазами мелькает тот день. Вот они прощаются утром, Кей отправляется в университет, Тецуро — на работу. Лелеют мысль о вечернем ужине по случаю годовщины. Через несколько часов ему звонит Тецуро врач скорой помощи с телефона Тецуро. Говорит, его сбила машина, говорит, он в плохом состоянии, говорит... Тецуро бледный. Смертельно бледный. Время смерти — 11:01. Иронично, если вспомнить их номера в волейбольных командах, когда они только познакомились. Кей бросил играть. Был рад продолжить и в университете, но бросил после смерти Тецуро. Они сразу невзлюбили друг друга, когда только встретились. А потом... Много чего было потом. И много еще собиралось быть. Но уже не будет. Уже ничего не будет. Никогда. И Кей думает об этом, когда идет на кухню. Когда смотрит на нож в своей руке. Ничего уже не будет. Он такой слабак. Не хочет жить дальше. Из-за чего? Из-за другого человека? Когда он стал таким мягким и слабохарактерным? Ответ ясен. Когда влюбился. Любовь творит страшные вещи. На экране телефона десять пропущенных звонков. Семь сообщений. И ни одного ответа. И уже не будет. Никогда. А ведь уснуть он смог. Время смерти — 01:11.