Стать Скайуокером - не напасть, как бы к ситхам не попасть

      Да ладно?! Это слишком! Вы, должно быть, шутите…       Моё с трудом приобретенное спокойствие разлетелось от этих слов, как карточный домик на ветру. Колени подогнулись, я плюхнулась на задницу, прям там где стояла, и истерически взахлеб расхохоталась. Заливалась смехом, периодически хватая воздух ртом. Звук из моей глотки то появлялся, то пропадал, из глаз текли слезы, но я никак не могла остановиться. Мне кажется, это состояние длилось вечность, у меня уже начала болеть голова и живот. Истерика, медленно, начала стихать.       Придя, наконец, в себя, я вытерла слезы и смогла сфокусироваться на призрачной фигуре.       — Успокоилась? — Нежно и сочувственно произнесла она.       — Если быть до конца откровенной, не знаю, — проскрипела я севшим голосом. — Но Вы продолжайте, пожалуйста, мне очень интересно. И не могли бы Вы…       — Рассказать, почему сделала это тогда и почему вмешиваюсь вновь сейчас? — Ласково и проникновенно продолжила за меня эта сущность.       — Угу, — сгораю от любопытства, что же всё-таки произошло. И как я к этому оказалась причастна.       — Я часть Силы. Мне известно прошлое, настоящее и будущее. То, что грядет, оказалось мне не по нраву. Но повлиять на мальчика имеющимися инструментами я не могла. Ведь всем детям Силы дана свобода выбора и воли. Для косвенного влияния требовалось слишком много вмешательств. Нужно было найти более простой и точечный подход. И тут подвернулась ты. Твоя душа была на грани, ты блуждала во снах. И материал показался мне подходящим. Я хотела показать ему твою жизнь. Простую, обычную, непримечательную. Твоё довольство ей. Твой рост. От наивных детских мечтаний о том, чтобы стать кем-то великим, до принятия того, что всё имеет цену. И не все эту цену готовы заплатить. Это должно было заставить его проникнуться, вынести уроки на будущее. Но он был так напуган и одинок, что захотел такой жизни. И его сильное искреннее желание исполнилось. Вы стали единым целым. Твоя жизнь — стала его, его — твоей.       Я всё больше понимаю, что ничего не понимаю…       Мы поменялись телами? Объединились? Что тогда с моим родным организмом? В тушке двадцатипятилетней, пардон, уже двадцативосьмилетней, тёти находится десяти-, нет тринадцатилетний мальчик?       Не успела я прохрипеть уточняющие вопросы, как мне уже ответили. Даже на едва сформировавшиеся мысли.       — Нет, я не меняла вас местами. Вы немного смешались здесь. Я могу вернуть тебя обратно в тот же миг, из которого ты пришла. Меж мирами время работает иначе. С тобой воспоминания об этом периоде останутся, как и с ним. Время настало, потому что твоего влияния теперь достаточно, чтобы будущее, виденное мной, изменилось.       Взъерошив ежик волос на затылке, я попыталась утрясти информацию в голове. Получалось откровенно хреново. Мне уже было так тошно от произошедших встрясок, что даже как-то всё равно на происходящее. Ни общение с живым воплощением Силы, ни даже упоминание дома не могли меня теперь взволновать. Я выгорела. Совсем.       — И я не должна была никому ничего рассказать? — В каком-то отупении спросила я.       — О, это совершенно необязательно. Энакин уже изменился. Теперь он сможет противостоять темной стороне и победить Сидиуса.       — А войны не будет? Детей в храме не убьют? И мастер… — Я запнулась. — Оби-Ван будет жив?       — Ты уже изменила этот исход, — произнесла она так, будто объясняла прописные истины любимому дитя.       Как-то слегка отстраненно размышляя о произошедшем, я подумала, что даже отправление обратно не вызывает должного облегчения. Сил на это просто не осталось. Наконец, всё закончится. Мне, наверняка, еще пару лет придется нервы лечить после такого приключения. Моей пропажи никто не заметит. Здесь всё уже не будет идти по тому трагичному сценарию, что я помню. В целом, всё выглядит очень неплохо.       — Тебе пора, милая. Настало время вернуться домой, — её голос был мягким и утешающим.       Хотелось закрыть глаза и довериться этим звукам, этим словам. Раствориться. Отпустить всё. Впасть в небытие и очнуться уже в своем мире.       Дом. Родные. Привычная жизнь. О, как соблазнительно это звучало.       Мой мозг закоротило. Какая-то мысль не давала мне покоя. Что-то было неправильным. Я пыталась поймать идею за хвост. Наконец получилось.       Цепочка выстроилась. То, что было для меня желанней всего. Вновь вернуть прежнюю жизнь так, чтобы никто при этом не пострадал, ни там, ни здесь. «Тебе придется столкнуться со своими страхами и соблазнами», — говорил мастер. Я всё еще в пещере. И это лишь новое испытание, которое я чуть не провалил.       — Тебя не существует. Это лишь мои мечты и стремления, — прошептал я из последних сил.       Произнося это вслух, я будто развеивал мираж. Силуэт становился все прозрачней и прозрачней, пока не пропал вовсе.       Хотелось, прям здесь, упасть и отрубиться, но нужно было выбираться из этих катакомб. Собрав себя в кучу, я продолжил путь, выбирая направление чисто интуитивно. Удивительно, но вскоре я выбрался наружу.       Солнце было ещё в зените, лед не успел даже начать замерзать вновь. Я нашел взглядом Оби-Вана. Усталость куда-то испарилась, в венах забурлил адреналин. Решение принято. После сегодняшних испытаний, я понял, что больше не могу закапывать голову в песок. Иначе, рано или поздно, мне надают по заднице. Нужно было признаться.       Я спокойно, насколько это возможно, подошел ближе к учителю. Едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Кеноби сидел в позе для медитаций, но почувствовав моё приближение, открыл глаза и встал.       Если я сейчас всё расскажу, то наши отношения вряд ли вернутся на прежний уровень доверия. Единственный человек в этом мире, к которому был привязан, может быть потерян для меня в ближайшие часы.       Я не выдержал и сорвался на бег в последний десяток шагов, кинувшись в объятья. Оби-Ван обнял меня в ответ. В связи чувствовалась его тревога за меня. Я крепче вцепился в него.       Он жив. Пока жив. Но если я не сознаюсь, есть немаленькая вероятность, что мои страхи воплотятся в реальности. Нельзя быть таким эгоистом. Мои чувства ничто пред жизнью других людей.       Я первым разомкнул объятья и с неохотой отстранился. Вытащив из сумки кристалл, я протянул его Оби-Вану.       — Энакин…       — Нам нужно поговорить, мастер, — прервал я его, всё ещё держа кайбер. — Заберите его. Выслушайте меня, а потом решите, что делать и с ним, и со мной.       Он неуверенно взял кристалл из моих рук и положил в свою сумку. Я неловко присел.       — Садитесь, мастер. В ногах правды нет, а разговор будет долгим.       Кеноби устроился напротив меня. Я чувствовал его тревогу и толику возмущения моими действиями. Но он, наверное, ощущая бурю моих эмоций, сдержался и решил послушать, что я хочу поведать ему.       — Молю Вас только об одном, мастер. Выслушайте то, что я расскажу. И не перебивайте. Я и сам собьюсь.       Наставник смерил меня тяжелым взглядом, обещая вернуться к теме моего несоответствующего приличному ученику поведения. Мне хотелось нервно рассмеяться. После того что я изреку это будет меньшей из моих проблем.       — То, что я Вам хочу рассказать, правда. Для меня абсолютная. Именно поэтому так тяжело об этом говорить. Я не отсюда. Не из этой галактики точно, про Вселенную сообщить ничего не могу, — Кеноби изогнул бровь на такое заявление и уже открыл рот, что бы что-то сказать. Я жестом остановил его. — Слушайте, не перебивайте. Все вопросы потом. Это не первая моя жизнь. В первой я жил в совершенно в другом мире…       Слова лились из моего рта непрерывным потоком. Я заметил изменения в узах, но старался абстрагироваться от этого. Сейчас не время. Знал же на что иду.       Я выложил всё. Сухими рублеными фразами. Кем я был, что помню перед тем, как оказался здесь, почему сразу не рассказал о том, что случилось. Говорил честно, как верующий на исповеди, но кратко, сил на переживания не хватало. Так же выдал, что знаю про эту Вселенную, в основном про Сидиуса и будущую гражданскую войну, и откуда, и почему, наконец, решил признаться.       Когда я умолк, Оби-Ван не проронил ни звука. Я тоже замер, не зная, что дальше делать. Чувствовал себя, как кот, который нагадил, а хозяин долго не мог понять, в чем дело и откуда пахнет, теперь же зверек осмелел, сам радостно указал на кучу и думает, что его за ушами почешут, а не тапком по морде настучат.       В связи происходило нечто неясное, сумбурные чувства наставника для меня не разбивались во что-то узнаваемое, своя каша в голове упорно мешала понять, что твориться. Длительное молчание мои истрепанные нервы выдержать были не в силах.       — Вы мне не верите? Могу показать, я читал о том, что так возможно делиться образами.       — Энак… - Он осекся. — Как мне тебя теперь называть? — Устало вздохнул джедай.       — Энакином и зовите, я уже как-то привык, — мои губы растянулись в кривой нервной улыбке. — Да и странно будет, если вдруг имя поменяю.       — Энакин, услышанное трудно осознать, мне нужно время. Но я верю хотя бы в то, что ты не лжешь и действительно считаешь правдой то, о чем говоришь, — проникновенно посмотрел он на меня.       — Значит, мы сначала не к советникам пойдем, а на психиатрическое освидетельствование к целителям. Вдруг у меня обострение началось, — язвительность, сарказм и тупой юмор — три столпа, на которых я держусь в любой стрессовой ситуации.       — Энакин…       — Да, я всё понимаю, вывод сам собой напрашивается. Я первое время, когда сюда загремел, тоже думал, что крыша съехала и это всё глюки, но не могут же они три года непрестанно длиться, — я заткнулся. — Меня опять понесло, извините, мастер… — Не знаю, захочет ли он иметь ко мне теперь какое-либо отношение. — Простите, рыцарь Кеноби.       Оби-Ван дернулся от этого обращения. И внимательно посмотрел мне в глаза.       — А это, по какому поводу, могу я узнать? — Кажется, он обиделся.       — Я не знаю, захотите ли Вы теперь быть моим учителем. Я же все время лгал, получается.       — Из твоего рассказа, я понял, что учеником я просил стать именно тебя, — я кивнул. — И ты согласился, — я опять кивнул. — Или теперь ты хочешь уйти из ордена? — Я замотал головой. — Учителя сменить хочешь? — Я замотал головой так, что думал, она оторвется. — Тогда пока ничего не поменялось, падаван.       — Как скажете, мастер, — настроение начало подниматься.       — Совету нужно будет доложить и о твоей ситуации, и об имеющихся у тебя сведениях, к целителям тоже заглянем, — вслух рассуждал Оби-Ван. — Кайбер пока оставлю у себя, меч ты сейчас всё равно не соберешь.       — Угу, предположительным психам оружие в руки лучше не давать, — меня опять понесло, как часто бывало в моменты стресса.       — Энакин! — Одернул наставник.       — Что? Я уже больше трех лет Энакин, — не успел остановить себя от высказывания мыслей вслух.       — Падаван! — Попытался урезонить учитель.       — Почти столько же, — сказал я заметно тише.       — О, Сила, за что мне всё это?! — Кеноби сжал переносицу двумя пальцами.       — Я спрашивал, мне она не ответила, — похоже фильтр между ртом и мозгом у меня сломался окончательно.       Оби-Ван лишь махнул на меня рукой, встал, прошептав что-то подозрительно похожее на: «Ну, это многое объясняет». И начал утепляться для выхода из храма. Я молча последовал его примеру.